Я клянусь тебе в вечной ненависти

— Ты готова сделать выбор, Азизе? — спросил меня тогда Картал. — Да, — прошептала я, держа пистолет в руке. — Стреляй. — Нет. Я не буду это делать.       Я кидаю пистолет в сторону. И ухожу в сторону ворот. — Стой, — говорил Картал. — Что?       Он взял пистолет и выстрелил себе в висок. Я поняла, что он хотел сказать. — Картал…       В сердце пустота. Говорят, при потере любимого человека будет больно. Но я не почувствоваланичего.       Охрана забрала тело Картала. Выдохнув, я беру пистолет.

***

— И зачем ты мне это говоришь? — спрашивает Балкан. — Затем, что я лишаю вашу семью последнего, кто может встать во главе.       Я подхожу к нему. Он связан. Он мне ничего не сделает. Его безумные глаза пропитаны ненавистью ко мне… Он может обрадоваться — это взаимно. — Я могу поклясться тебе в одном, Балкан Алпан.       Взяв нож, я поднимаю им его голову. — Я клянусь тебе в вечной ненависти.       Я подношу нож к его горлу и резко провожу им по нему. Появляется глубокая рана на его шее. Он кричит, а его страдания доставляют мне удовольствие. — Как долго я ждала этого момента… Убийца! — Ты не лучше. — Не лучше. — соглашаюсь я — Хочешь опуститься до меня? Я плохой… — А я буду хуже.       Я беру долго действующий яд и ввожу его ему в вену. — Ой. Ввела воздух тоже, — говорю я с улыбкой на лице. — Не случайно. — Конечно же нет.       Не сводя взгляда с Балкана, я беру воду. — Наверное, ты хочешь пить…       Я подношу стакан к его губам, но вместо того, чтобы дать ему попить, выливаю прямо на него. — Не логичнее меня оставить умирать от всего, что ты уже сделала? — А если выпутаешься и расскажешь? Нет… Я не оставлю свидетелей в живых. Как хорошо, что мы с тобой — единственные свидетели… Но не переживай, мы оба смолчим… Я — чтобы не сесть. Ты — потому что трупы не болтают. — Ты хочешь отомстить? Мсти уже! — Я хочу, чтобы ты, тварь, понял, каково это — мучиться… Как желание мести сжигает изнутри… Только тебя изнутри будет убивать вовсе не она. — Я тебя ненавижу. — Взаимно. — Ты оставляешь детей сиротами. И мою жену — вдовой. — Ещё скажи, что ты их любишь. Да они мне спасибо скажут.       Я зажигаю спичку и кидаю её под его стул. — Промахнулась. — Нет. Я попала в точку.       Пол под Балканом смочен бензином в причудливом узоре. Этот узор постепенно зажжет стул. Но не сейчас. И я попала в центр этого узора. — В ту ночь, когда я в первый раз пыталась тебя убить, ты был разговорчивее. — Мне интересно, что ты ещё скажешь. Что сделаешь. — Молись, чтобы не узнал всего, что я тебе придумала. — Да ну? — Кстати, сказал бы спасибо, что я пролила содержимое стакана. — Ну конечно, там не вода. — Там спирт. Вспыхнешь как факел. — Какая красота, наверное, будет! — язвит он. — Ты не в том положении, чтобы огрызаться.       Огонь распространяется по комнате. Ещё немного, и Балкан будет гореть заживо.       Я беру нож и режу свои запястья. — Ты промахнулась. Чуть-чуть совсем. Я дальше. — Это доказательство, что ты напал на меня, а я защищалась.       Я не даю своей крови упасть на пол, вытирая всё о свою одежду. Я брала бинты на случай, если порежу слишком много и сильно.       Резко повернувшись, я режу его плечо, задев шею. — Замечательно. Что дальше? — Ты издеваешься? Я могу ещё спичку кинуть, если помучиться хочешь. Я только за.       Я чувствую наслаждение от того, что контролирую ситуацию. Тело Балкана слабеет… Я вижу это. А в комнате всё больше дыма. Мне нужно уходить. — Ты умрёшь в течение пяти минут. — Да ну? — усмехается он. — Да. — Откуда ты знаешь? — Я знаю яд, который ввела. А ещё… Я в любой момент могу тебя убить сама.       Нож впился в ладонь Балкана. Кровь течёт быстро. Он кричит. — Ну, что ты. Моих родителей не пожалел, а я должна тебя жалеть? — Сука! Ты та ещё садистка! — Спасибо за комплимент.       Взяв пистолет, из которого застрелился Капрал, я говорю: — Вот пистолет, из которого он покончил с собой. В любой момент я могу нажать на курок. — Ты не смогла… Нормально убить меня ножом… — слабо говорит он. Умирая. — Моя рука не дрогнет. Я клянусь. — Ну давай.       Огонь добрался до него. Пламя пляшет, залезая по его одежде на него. Я выстреливаю прямо в его сердце. И выхожу из комнаты, кашляя. Наконец я могу дать себе возможность тоже стать слабой. Не железной. Уязвимой. И банально продышаться.       Возвращаюсь уже в маске. Быстро извлекаю пулю из тела Балкана и развязываю труп. Убираю всё, что может указать на присутствие ещё одного человека в момент смерти в комнате. И ухожу, поджигая маску. Пепел отправляется в мусорный бак.       Быть может, я тоже сумасшедшая?       Но я отомстила. Мои родители не были бы рады узнать, что их дочь убила человека, даже ради них. Однако я чувствую лишь радость. Ни капли сочувствия к этому ублюдку.       А сменить имя, фамилию, чтобы спокойно покинуть Турцию будет несложно. Я уже это делала. Верну имя Мелек.       Я не хочу, чтобы возвращалась Азизе. Жестокая и не знающая прощения. Пусть будет Мелек. Несчастная сирота, горюющая по родителям, но научившаяся жить с утратой. И прощать. А главное, не знающая об Алпанах.