Переломный поединок

      Спроси Чайлда, является ли он чересчур самоуверенным в ситуациях, которые требуют более рационального мышления, он бы определённо ответил, что «чересчур самоуверенным» является лишь тот, кто этот вопрос задаёт. Что же, не нам судить о том, как жить и каких взглядов придерживаться, на минуточку, великому Предвестнику Фатуи. Не судить, где должен одержать победу разум, а где уместен кулак, когда перед нами тот, у кого есть всё, а ты — ничто.       Пусть тот, кто властен, и далее будет калечиться ради далёкой мечты. Мечты, что сравнима с желанием поймать дуновение, посадить к себе на плечо и заставить спеть обо всём им узретом. Однако кто же мы такие, чтобы пытаться облагоразумить того, под чьей рукой способны бушевать волны. Волны, что делаются враз сравнимыми с острием ножа. Верно, что никто. И всё же…       — Однажды… Однажды всё изменится, — улыбка Чайлда являлась улыбкой человека, который никогда не теряет надежды. Даже оказавшись под завалами руд в Разломе.       — Это очаровательно, — просто, без всякого намёка на веру отвечает Чжун Ли.       — Да-да, но ты можешь даже не сомневаться… — закатывая глаза, сухие от недавнего боя, вторит он.       — Это прелестно, — слышится в ответ, как и всегда.       Да, кажется, речь Чжун Ли знатно оскудела. Это так на него влияет чудодейственная сила схватки? Не верится. Однако думать о том, что у него просто нет охоты отвечать развёрнутее, Чайлду думать также не хотелось. Конечно, придавить к земле Воинственного Бога не есть посильная идея. И всё же хотя бы коснуться, дотронуться, дотянуться до секундно уязвимого места — уже почти великая победа. Чайлд в то верил и отступать не собирался.       Да и что с того Чжун Ли? Ходит по землям Тейвата уже тысячи лет — наверняка заскучал. Потратить всего несколько денёчков своей вечной жизни на доброе дело никогда не помешает. В общем, пользы хоть отбавляй. К сожалению, рано или поздно придёт время возвращаться на родину, а то и на какую-нибудь ещё миссию пошлют за тридевять земель. Медлить преступно.       И Чайлд был бы рад собираться вот так хоть каждый день, однако Чжун Ли имел другое мнение. Можно ли это было назвать заботой? Такие мысли, если честно, вводили Чайлда в замешательство. Архонт давал ему время на то, чтобы отдохнуть и прийти в себя, заняться собственными делами и подготовиться к следующему воскресенью. Достаточно очаровательно и прелестно, не так ли? Мало того, накануне каждого реванша, в субботу, Чжун Ли приглашал его на ужин в Глазурный павильон. Там он интересовался его самочувствием и предлагал место, где они встретятся на следующий день.       Обычно подобные посиделки перетекали в то, что Чайлд жаловался на местных геовишапов. Неизвестно, что вдруг стукнуло ему в голову, но этих бронированных созданий он решил истреблять исключительно при помощи лука. «Так я приумножаю своё мастерство!» — восклицал он, искренне довольный успехами. Чжун Ли же оценивал старания Чайлда и позже принимался рассказывать что-нибудь непременно увлекательное. О Ли Юэ, конечно. Истории, которые в книжках будешь искать долго и мучительно, при содействии Чжун Ли подавались живо и так, что просто напросто забудешься. Даже при отсутствии экспрессии. Легко, с извечным спокойствием, сравнимым с вечностью самого Чжун Ли. С вечностью, которая клубится в его взгляде. Там, где таится сдерживаемся мощь. Там, где…              Ах, кажется, Чайлд самую малость увлёкся. Теперь, увы, впереди была новая неделя. Время, полное изнурительных ожиданий. Главное, что оно всё ещё не истекло. У Чайлда в запасе есть минуты, часы и дни на то, чтобы смотреть Чжун Ли прямо в лицо. Пытаться пошатнуть не только его поистине каменную боевую стойку, но и непоколебимую линию губ.       — Что ж, тогда жди. Недолго тебе осталось довольствоваться… — в шутку прошептал Чайлд, переставая ощущать спиной холодную и пыльную землю. Предзакатное небо уже озолотилось.       — Даже с земли не встанешь? — откуда-то сверху спрашивает Чжун Ли. Насмехается? Вряд ли.       — А ты попробуй подними, — отпустив все заботы, бездумно продолжает болтать Чайлд.       Небо озолотилось. Листья долины… А Чайлд уже не помнит, где они. Неважно. Листья песчаных деревьев сверкают только ярче, словно отдавая Ли Юэ весь тот свет, что позаимствовали у солнца днём. Под этим сиянием глаза Чайлда прикрываются всё сильнее. Вздох Чжун Ли был бесстыдно пропущен. Вечерний ветер разгоняет пыль дорог, покрывая подранный серый костюм. Теперь точно надо закрыть глаза, чтобы и туда надоедная пыль не попала.

***

      Не стоит упоминать о смущении Чайлда, когда на следующее утро он нашёл себя лежащим на кровати в собственных покоях в банке Северного королевства. Конечно, в никуда не годящихся способностях стражи он не сомневался. Волновало совсем иное.       Во-первых, Чайлд настолько расслабился, что посмел по-настоящему уснуть у ног Чжун Ли в миле от Гавани! Во-вторых, вместо того, чтобы оставить никчёмного Фатуи там, где он оказался одолённым, Чжун Ли взял и отнёс его в безопасное место. Синьора бы тотчас назвала это страшным унижением, не иначе. К слову, Чайлд почему-то чувствовал разве что неудобство перед тем, кто решил вот так ни за что позаботиться о нём, вторженце и, считай, после́ террора.       О том, кто хоть и спланированно, но чуть не стёр с лица Тейвата Гавань Ли Юэ!       Впрочем, не Чайлду судить о том, как «правильно» поступать Архонту. Он и не пытался. Просто смятён. Стоит ли обсудить случай в эту субботу? К счастью, времени на обдумывание ещё предостаточно. Хотя Чайлд наверняка опять будет действовать по настроению, но тс-с…       Итак, понедельник. Впереди ещё много дел, но для начала нужно привести себя в порядок и залатать форму.

***

      Очередная неделя, на удивление, прошла быстро. Новости о том, как проходит миссия в Инадзуме, помощь в восстановлении Гавани — всё это заставило солнце бегать от одной стороны горизонта к другой с небывалой силой. Наконец, настал восход субботы. Точнее, часы уже приближались к вечерним, и Чайлд с воодушевлением шагал к павильону.       На какое поле боя пал выбор Чжун Ли на этот раз? Что за история польётся из его уст? Помнит ли он о происшествии недельной давности? Теперь настало время слегка переживать, однако делать было нечего. Встречаться лицом к лицу с проблемами — далеко не ново для Чайлда. Да и вообще, Чжун Ли сам должен оправдываться, почему вдруг решил так снизойти до врага собственного народа.       За неутешительными раздумьями Чайлд успел подобраться к порогу павильона. Собравшись с силами, он подходит к Ли Цай, работнице ресторана. Не сказать, что она была счастлива вновь видеть Предвестника Фатуи. Ей явно приходилось сдерживаться, чтобы пылать доброжелательностью и держать на лице радушную улыбку.       — Добро пожаловать, — поклонилась она, сложив руки на вычурном фартуке. — Если Вы к господину Чжун Ли, то он просил передать, что сегодня не сможет присутствовать на встрече. Однако он оставил на столе пояснительное письмо, блюда для Вас и счёт.       «Что?» — чуть ли не вырвалось у Чайлда, совершенно не ожидавшего такого сюрприза.       — Прошу пройти за мной, — без эмоций отозвалась Ли Цай и повела Чайдла за собой.       Что же такое стряслось у Чжун Ли, из-за чего пришлось отменить еженедельную встречу? Не могло же это случиться из-за того, что Чайлд так глупо уснул в тот самый раз? Похоже, стоило переживать по этому поводу больше. Нет, рядом с Чжун Ли Чайлд взаправду ужасающе терял бдительность, предпочитал не беспокоиться о тех вещах, о которых стоило бы. Теперь это стало ясно. Неужели отныне репутация Чайлда в глазах Чжун Ли безвозвратно рухнула? Он обязан был быть собранным, неутомимым, вечно борющимся. Только такой противник мог прийтись по вкусу Богу Войны, а Чайлд… всё упустил.       Ли Цай указала Чайлду на место, за которым уже были разложены все столовые приборы, свежие блюда только-только выставили на стол, а самое главное из них — в центральной тарелке. Дорогое блюдце с синеватой каёмкой из полуночного нефрита. Именно в нём лежало письмо.       — Спасибо, — машет Чайлд, намекая, что с этого момента желает остаться наедине.       Пожелание исполняется. Чайлд первым делом хватается за письмо, чтобы поскорее узнать правду. Он отрицает то дикое волнение, что вмиг наполняет его. До того, как аккуратное письмо будет небрежно развёрнуто, мысли сулят только о плохом.       «Дорогой Чайлд, добрый вечер. Надеюсь, что тебя не расстроило то, что я не смогу присутствовать на ужине сегодня. Верю, что ты здоров и полон сил, как и всегда. На этот раз я подготовил нечто особенное для нашего следующего сражения. Чтобы одержать в нём победу, тебе придётся выполнить ряд условий, одно из которых указано в стихотворении ниже.

Долина запахов весны

Дивит богатством флоры.

Гармонии поля верны,

Деревне чужды споры.

Закрыты очи у цветка:

Увы, не верят миру.

Для жизни нового витка

Из гласа сделай лиру.

Красу цветка ты возложи

В долине вечной Пыли,

В долине невсходящей ржи,

Руин, где прежде жили.

С уважением, Чжун Ли.

      — Что… за… бред…       Ожидая прочитать тираду о том, как Чайлд жалок и недостоин, он резко впадает в ступор. Конечно, тихая радость шепчет на ухо: «Ты зря так переживал, Аякс!», однако другая часть сознания всё ещё отказывается верить в то, что происходящее адекватно. Что за игрищу зачинил Чжун Ли? Или он посчитал, что Чайлд чрезмерно молод и наивен, и потому лучше дать ему развлечься с помощью глупых загадок? Что же, это достаточно обидно.       Во всяком случае, Чжун Ли обязательно вернётся на работу в Ваншэн в понедельник. Там-то Чайлд его и поймает!

***

      Вечер понедельника. С какого перепугу Чайлд расхаживает по деревне Цинцэ? А Царица его знает! Однако теперь всё по очереди.       После похода в Глазурный павильон, подарившего целый ворох изумлений, Чайлд принялся ждать наступления понедельника. Конечно, задачей это являлось непростой. В ночь на воскресенье ему пришлось поменять позу около, кажется, сотни раз, чтобы лучше думалось. Когда же все наволочки и покрывало окончательно смялись, настало время немного успокоиться. А с утра Чайлд оделся, пропустил мимо ушей приветствия сотрудников банка и отворил двери в новый, долгий, терзательный, да, по-настоящему мучительный день.       Странно, что дощатые мостики не прогнулись от того, с каким усердием Чайлд разгуливал туда и обратно через всю гавань. Ему удалось обойти её с десяток раз, натыкаясь на недоверчивые взгляды прохожих коренных жителей и вволю надышавшись запахом специй. Надежда встретить по дороге мужчину в коричневом костюме, по-видимому, не утихала даже тогда. Да и наверняка у этого мужчины могли вдруг появиться и собственные дела, наконец. Отчего бы Чжун Ли ещё вздумалось так сокрушать Чайлда и отменять долгожданную встречу? К сожалению, солнце Ли Юэ совсем перестало щадить бедную рыжую голову, что вынудило бежать подальше, а именно на природу.       Там Чайлд сполна отдохнул в своеобразном Эдеме из тенистых цуйхуа. Затем отправился, как и прежде, приумножать своё мастерство или же стрелять местных геовишапов из лука. Неизвестно, что там насчёт мастерства, а вот стрелки на часах свой ход знатно приумножили. Более того, помимо получения окаменевших останков с геовишапов, Чайлд успел отыскать парочку сундуков с сокровищами. Можно сказать, что вчерашний счёт окупился. Интересно, о чём думал Чжун Ли, когда заказывал уйму блюд для одного только Чайлда, а потом вновь возложил на него все затраты? И это всё при том, что сам Чайлд к еде практически не притронулся!       К слову, вечер не заставил себя ждать. Замороченный непробиваемой чешуёй геовишапов, Чайлд побрёл в сторону гавани. По прибытии продал найденные сокровища гильдии искателей приключений. И потом воротился в объятия одеяла, как только привёл себя в порядок и попросил Катерину отдать форму прачке. Далее по накатанной: смятое постельное бельё, тугие думы и…       Утро понедельника! Чайлд не знал, когда чувствовал себя более воодушевлённым, чем именно в это утро. Да, все дела на сегодня непременно отложены, ведь на первом месте стоит посещение похоронного бюро Ваншэн! Наверное, звучит не слишком позитивно, не так ли? По крайней мере, кто ещё, если не Чайлд, будет идти в направлении такого специфического места почти вприпрыжку? Опять же, не нам судить того, у кого есть действительно веские намерения для такого поведения, верно?       Впрочем, Чайлд был не единственным человеком, проявлявшим такой энтузиазм в похоронном бюро. Не представить, какого было удивление Ху Тао, когда в двери её бюро залетел энергичный, даже жизнерадостный член, мать его, Фатуи. Конечно, при виде девушки Чайлд свой пыл поумерил, однако встреча всё равно получилась неловкой.       — Добро пожаловать в похоронное бюро Ваншэн, дорогой Фатуи! — совершенно неофициальным тоном поприветствовала Ху Тао. Её глаза весьма неуважительно забегали по прибывшему. — Гробики для истреблённого отряда похитителей сокровищ понадобились?       — Доброе утро. К сожалению, нет, — в тон ей улыбнулся Чайлд. Ехидства их дуэту было не занимать. — Я ищу господина Чжун Ли.       — А-а-а… Чжун Ли-и-и… — наигранно задумчиво протянула Ху Тао, а затем недовольно фыркнула, упёршись руками о стол. — К сожалению, я не смогу помочь в этом вопросе, так как занимаюсь точно тем же!       — Это как? — планы Чайлда медленно терпели крах.       — Предупредил меня, что берёт отпуск на неопределённый срок, мол, все убытки возместит, а мне-то что! Рабочей силы не хватает, никто не хочет помогать мне в бизнесе, а он — «отпуск на неопределённый срок»! — Ху Тао открыто возмущалась, не замечая хмурости Чайлда.       — А зачем отпуск брал, не подскажешь? Слушать симфонии в Фонтейне? — спросил он, потирая виски.       — Ничегошеньки не сказал этот негодяй! — Ху Тао лишь сложила руки.       — Ладно, спасибо, пойду… — пришлось сказать Чайлду, несмотря на клокочущее разочарование.       — Не хочешь на время заменить Чжун Ли? Наша работа очень интересна, даю слово!       — Вероятно, мой вид будет только отпугивать клиентов, так что вынужден откланяться…       И дверь хлопнула. Так же, как схлопнулись все задумки Чайлда. Однако резкое исчезновение Чжун Ли значило только одно — настроен он крайне серьёзно. Как бы ни хотелось Чайлду, а глупые загадки придётся решать. И, раз это вызов, то Чайлд намерен справиться самостоятельно.       Да, такой тернистый путь прошёл Чайлд до настоящего момента. Он бы гордился собой ещё больше, если бы к деревне Цинцэ его направила не Катерина. К сожалению, он не разбирается в Ли Юэ настолько, чтобы знать здесь историю каждой деревушки. А пытаться отыскать информацию в куче громадных книг — самое худшее развлечение из всех ныне существующих. Жаль, что он не додумался спросить Катерину обо всём содержимом стихотворения сразу. Что за очи цветка да что за лира? Пока что он лишь знает, что долина запахов весны — это деревня Цинцэ, и на её благодатных почвах он стоит сейчас.       К слову, путь сюда занял целый день. Судя по карте, он пересёк долину Гуйли, — место предельно обветшалое, — постоялый двор Ваншу, полный нагоняющих аппетит ароматов, затем прошёл через живописные тростниковые острова и, наконец, обогнул таинственный склон Уван. Вот, перед взором наконец открылись торжественные поля. Несмотря на закат, налегающий на крыши домишек, в свежем воздухе отчётливо витал цветочный запах. Где-то сладкий, медовый, а пройти чуть глубже, то уже отчего-то терпкий. В отличии от гавани, где гам и столпотворения являются обыденностью, здесь поистине царила гармония. Единственные звуки, перебивающие забавы ветра в деревне Цинцэ, — это сказочные напевы птиц и топот детских сандалий.       Вид одного из Предвестников на этих невинных улочках, наверное, самую малость устрашает. Очутившись здесь, Чайлд сам понял, как сильно выбивается из безмятежности деревни. Однако загадка сама себя не разгадает, и чем быстрее Тарталья справится, тем скорее местные жители от него отделаются. Вернуться в банк до наступления следующего утра уже не выйдет. Главное, чтобы никто не начал разводить панику. По крайней мере, Чайлд способен защитить себя, а потому может и задержаться в отдалённых районах на сутки или пару. Только вот ночевать придётся прямо на улице, как в старые добрые, а в остальном… Нет, в остальном всё непонятно ни на йоту.       Не сказать, что до этого настроение Чайлда было волшебным, однако затем он замечает, как старики да старушки принимаются созывать своих, по-видимому, внучков по домам, озираясь на Предвестника в родных краях. Необычайно радушно его встречают, однако! Что ж, самое время устроиться на ближайшей лужайке и пораскинуть мозгами. Чайлд так и делает, к своему ужасу замечая, что даже трава имеет запах столь душистый, что появляется желание чихнуть. Он игнорирует это и достаёт из сапога, — да, более подходящих карманов в форме фатуи не нашлось, — злополучное письмо.       — Из гласа сделай лиру… — задумчиво бормочет Чайлд себе под нос. Пока что имеется только одно достаточное весомое предположение. — Может, спеть? А иначе слишком сложно получается.       Уже надумывая о том, чтобы посвятить серенаду каждому виду цветов, растущему в деревне, Чайлда начинает клонить в сон. Не то чтобы он уверен в своём успехе при подобном раскладе, ведь певец из него, как из похитителя сокровищ — добродетель. Да и наизусть он помнит всего-навсего национальную песню Снежной да колыбельную, какую слышал в родном доме тёмными вечерами.       Вчитываясь в строки стихотворения снова и снова, Чайлд мысленно примечает лёгкую витиеватость почерка. Это напомнило те самые дни, когда они с Чжун Ли только познакомились. Тогда все их встречи до единой согласовывались с помощью писем и имели исключительно деловой характер. Если честно, Чайлд не помнит, когда эта грань оказалась нарушена, но теперь… будто бы всё равно. Да, жгучая обида после вскрывшейся правды не отпускала ещё долго. До смешного «долгие» две недели, пока Чжун Ли в конце концов не добился своего.       Вечер. Глазурный павильон. Всё, как и прежде, не считая повисшей в воздухе тишины. К несчастью, Чжун Ли рекордно быстро удалось вывести Чайлда на эмоции. Он вспылил, обрушил на Чжун Ли дюжину обвинений, предался агонии молчания, а после растаял. Растаял, потому что этот Архонт имел в своих руках намного больше власти, чем возможность заставить земли Ли Юэ разверзнуться в любую секунду. Чжун Ли умеет быть идеальным, и если есть человек, который не поддастся его божественности, его вездесущей силе, его ненавязчивому обаянию, то Чайлд не поверит, пока не увидит это собственными глазами.       И Чжун Ли уверил его, что Чайлд — не пешка, что без его участия все планы рисковали бы пасть крахом и что он, на минуточку, «безмерно рад, что судьба свела нас вместе». Теперь эти слова, хоть и произнесённые не так давно, чудились необычайно далёкими. Интересно, задумывается ли сам Чжун Ли на досуге обо всём том, что так упрямо лезет в голову к Чайлду из раза в раз? Наверное, едва ли.       И Чайлд вновь всматривается в знакомый почерк, в голове слышит бархатный голос, читающий: «Закрыты очи у цветка…», а затем говорящий уже как-то до странного знакомо: «…и увидеть их цветущими — большая редкость, ведь…».       — Глазурные лилии! Точно! — вспоминает Чайлд, от радости вскакивая с травы. — Распускаются крайне редко, а по легендам только тогда, когда им споёшь.       «Какой же я молодец!» — сияет лицо Чайлда. Здорово было бы прямо сейчас направиться охотиться на заветные лилии, тревожа покой медовых полей. Однако Чайлд принимает решение в пользу белеющей над горами луны. Он находит привал в укромном месте на окраине деревни и смыкает глаза, готовый очнуться от всякого подозрительного шороха.

***

      С самого утра обоняние опалил резкий, излишне сладкий запах. Позволив свету разукрасить мир, Чайлд неохотно осматривается. Давненько ему не приходилось спать на голой земле под покрывалом лихого ветра. Именно этот дружище сейчас и разносил ароматы по округе.       Цветы уже благоговейно раскрывают венчики на радость солнцу, ну а Чайлду лишь остаётся высмотреть те самые, что до сих пор прячутся. Любопытно, произрастает ли среди всего этого богатства что-нибудь съедобное? Потому что ресторанов или хотя бы магазинов Чайлд пока что не наблюдал.       Как только рыжая голова показывается из-за завесы деревьев, местные тотчас бросают в её сторону взгляды. А вот сам Чайлд всего-то точит глаз на невинные лилии, даже не на печати согласия. Лучше бы с таким недоверием на архонта собственного региона смотрели, а не на него. Чайлд уверен, что так бы и было, если бы они знали чуточку больше. По сути именно Чжун Ли виноват во всех жертвах, что пали благодаря буйствам Осиала. Ах, даже флора деревни Цинцэ не способна выветрить мысли и соображения о Чжун Ли из головы Чайлда. Вместе со своими ослепительными полянами и обезоруживающим благоуханием.       Гордая листва возвышалась тут и там, каменные бортики ухоженных полянок каскадом ложились всё ниже и ниже. Кое-где розовела шелковица, а кусты заоблачных перчиков росли буквально на каждом шагу. Чайлд действительно голоден, но не настолько, чтобы хрустеть острым овощем, будто это наливное яблочко. Он потихоньку следует вперёд, пока не сталкивается с мальчиком, несущим воздушного змея в руках.       — О, привет! — улыбается Чайлд как можно более располагающе и садится перед ним на корточки, чтобы их рост сравнялся. Что-что, а к детям он неприязни никогда не испытывал. — Не знаешь ли ты, где здесь растут глазурные…       — Извините, бабушка велела мне не говорить с незнакомцами… — отвечает малец, прижимая змея к груди, как защищая.       И убегает так, что только цветастый хвост змея волнуется за ним. Это будет сложнее, чем Чайлду думалось, не правда ли?

***

      — Где растут глазурные лилии? — тихо, пугающе сурово спрашивает Чайлд, пригвоздив собиравшегося скрыться парнишку к валуну.       — П-прямо через мост и н-направо… — запинаясь, отвечает бедняга. Затем дрожащей рукой показывает верное направление.       — Рад сотрудничать, — Чайлд небрежно отпускает его и со скрытым наслаждением вслушивается в спешно удаляющиеся шаги. — Делов-то.       Свой поступок назвать жестоким Чайлд не мог, так как изрядно настрадался за последние пару часов. Оказалось, что в деревне слишком много цветов, а ошибиться — грех. Помогать же юному Предвестнику кто-либо почему-то желанием не горел, поэтому Чайлд взялся за поджёг самостоятельно. Теперь дела пойдут быстрее, ведь голубенькие макушки лилий замаячили в поле зрения Чайлда, становясь только чётче.       Когда желанная глазурька была беспощадно сорвана Чайлдом, никто не имел право что-либо возразить. Всё-таки иногда полезно быть страхом всея Тейвата. Ну или почти всея. Во всяком случае, второе четверостишие повержено, и осталось последнее, третье. И хотя бы одна лепёшка «Мора» сейчас бы не помешала.       К слову, когда лилии лежат в руках Чайлда, боевой дух неожиданно возрастает. Что-что, а больше половины пути уже пройдено! С последним фрагментом стихотворения Чайлд собирается разобраться наиболее деликатно, тщательно проанализировав информацию (то есть своими мозгами, а не шантажом невинного жителя деревни). И он готов без отлагательств приняться за это.       Чайлд не глядя срывает яблоко с близстоящего деревца и присаживается на землю. Перед глазами маячат последние строки стихотворения, затем же они ловко забираются в сознание и успешно разбиваются об одну яркую паническую мысль. Следом за ней облачный перчик со всей силы летит в сторону. Опасность пришла откуда не звали. Не так уж и сильно Чайлд хотел есть, не так ли? По крайней мере, такие выводы можно сделать после того, как обожжёшь язык этим адским овощем.       Отойдя от последствий перчика, Чайлд снова берёт в руки письмо. «Долина вечной Пыли, стало быть, является покоями Чжун Ли. А во что иначе они могли превратиться за шесть тысяч лет, если Архонтам и сон не шибко нужен?» — мысленно забавляется Чайлд. А если отойти от шуток, то единственные соображения, которые кое-как походили на правду, были такими:       — Ну, смотри, — от скуки рассказывает Чайлд прыгающей в пруду жабе. — Долина вечной Пыли — это библиотека, потому что на полках с кучей макулатуры наверняка найдётся целая тонна пыли и рожь там тоже всходить не будет, потому что не дура. Нет, ну, Чжун Ли точно имел в виду под этим что-нибудь философское и бла-бла-бла, но мы действуем сухой логикой, верно? — жаба хлопнула глазами. — Вот и я так думаю. Итак, руины, где прежде жили — это какой-нибудь, скажем, исторический отсек, как бы… прошлое, которое однажды было настоящим.       Жаба смотрела на своего даровитого собеседника отупевшими жабьими глазами. И на момент Чайлд почувствовал себя ей. Главное, было совсем непонятно, усложняет ли он свою задачу или, наоборот, делает её легче задуманного. Впрочем, зачем бы Чжун Ли сочинять что-то столь невероятно сложное, если его противник — это не выдающийся расшифровщик потаённых смыслов, а мощь во плоти? С другой стороны, Чайлд же не считает себя глупым? Значит, разделается с оставшейся частью так же просто, как с порешённой. Даже если в библиотеке не кроется разгадка, то он отыщет её проверенным способом.

***

      К слову, путь обратно вновь занял целый день. Чайлд попрощался с бытующей гармонией Цинцэ, скользнул близ внушительного склона Уван и меж тростниковых островов. Ненадолго он остановился в постоялом дворе Ваншу, подслушивая последние новости и перемалывая лапшу «Дары гор» (после таких приключений лапша действительно казалась даром). Далее путь лежал через унылую долину Гуйли и, наконец…       — Прошу прощения, господин Тарталья… — только пересёкший гавань Чайлд встречается с рядовым Фатуи, нервно загораживающим ему дорогу.       Уже забывшись, Чайлд, откровенно говоря, не ожидал подобного развития событий. Кажется, он ещё не ночевал вне Гавани без предупреждения. По крайней мере, после окончания своей миссии в Ли Юэ. К слову, могло ли это тревожить, если последние несколько недель Чайлд пребывал в полном избавлении от каких-либо указаний? И домой возвращаться тоже не спешил, но скорее по личным причинам, нежели потому что приказа дано не было. Да, пользовался положением, пока мог. Чувствовал чуть ли не своим моральным долгом возыметь хоть какое-нибудь достижение во время реванша с Чжун Ли. Ведь Чжун Ли был Мораксом: Богом, который его обманул. Может быть, немного грубо говоря, но он сделал это.       Как минимум, Богом, заставившим его бегать по всему Ли Юэ и разгадывать стишки. Достижение ли? Что ж, останавливаться уже слишком поздно. А ещё Чайлд неплохо так отвлёкся от диалога.       — Что-то случилось? — сразу перешёл к делу Чайлд, дабы как можно скорее перейти к «бегать по всему Ли Юэ и разгадывать стишки».       — Катерина просила передать, как только Вы вернётесь, что необходимо срочно вернуться в Банк Северного Королевства, — Фатуи всё же восстановил маску равнодушия и передал интригующую, но такую… м, неуместную информацию. У него вообще-то «бегать по всему Ли Юэ и разгадывать стишки», а не «необходимо срочно» что-то там в Банке.       К сожалению, с «бегать по всему…». Ах! Довольно ехидства, может, появились действительно срочные новости! Не такие, чтобы оказалось, что после исчезновения одного из Предвестников на поиски отправили бригаду, а между регионами наступит война, если через сутки живой и здоровый Чайлд не явится на порог Банка.       …наверное, всего лучше было бы так.       «Здравствуй, Одиннадцатый,       Не могу изложить всех вестей, дабы глаза не воспользовались ими. Твоё пребывание на чужих землях затянулось, но дела не ждут. В то же время, что всегда, и на том же месте, что всегда, тебя будет ждать судно. На нём необходимо отбыть в срочном порядке. Это касается…»       Не то чтобы Чайлд должен был удивляться, но… он не мог сделать ничего больше в тех обстоятельствах, которые сам же себе создал. Ещё никогда письмо от Царицы не вызывало в нём такого… чего? Чайлд понимал только то, что это неприятно. Очень. В некотором роде, когда Чжун Ли одолевал его, на душе не так противно. И это являлось поражением куда хлеще, ведь Чайлд расслабился. Забылся, размяк и так далее. Одно только хуже другого. Может быть, причина его состояния как и крылась в том, что Чайлд не успел выполнить свою моральную миссию? Даже царапинку Чжун Ли не оставил на прощание? К слову, для Фатуи не должно существовать «своих моральных миссий» как таковых, ведь каждым из их дней обязана управлять воля Царицы.       Пора бы вспомнить об этом, не так ли? И не с горечью, не с этим, Чайлд надеялся, надуманным разочарование! Необходимо с гордостью, с полной готовностью приступить к службе, к неприкосновенному приказу Царицы. Однако бросить начатый, хоть и по сути своей побочный поединок точно так же означало наступить на свою гордость! Чайлд разобрался с дурацким стишком на две трети. Если бросит сейчас, то никогда не узнает о том, что задумывал этим Чжун Ли на самом деле. Без каких-либо сомнений, Чайлд будет мучиться до конца своих дней, если не покончит с загадкой Архонта сегодня. Так, погодите-ка, сегодня?       Ещё раз взглянув на письмо Царицы, Чайлд обратил внимание на фразу «в то же время, что всегда». Вечерело: за окном рдели крыши Гавани. Судя по календарю, в запасе примерно сутки. В целом, Чайлд довольно быстро разобрался с первыми двумя четверостишиями. Неважно, что по большей части он добился этого с помощью знаний других людей. Никаких правил игры в письме Чжун Ли обнаружено не было, а дальше Чайлд и сам волен решать, как ему поступать!       После долгой и вместе с тем утомительной дороги хотелось спать. К сожалению, Чайлд решил для себя, что не сомкнёт глаз до завтрашнего отъезда, пока не возложит глазурную лилию «в долине вечной Пыли».

***

      Что ж, пыли здесь было предостаточно, разве что не с большой буквы. Десятки полок снабжены сотнями книг, а те — тысячами страниц, в которых Чайлд, — конечно же! — собирался найти ответ. Ха-ха! Нет-нет. Даже если бы в запасе был год, а не жалкие сутки, он бы ни за какие награды не сел бы читать «Историю Ли Юэ», состоящую из пары десятков томов! По правду говоря, он уже поспрашивал пару местных жителей об искомой долине. Однако те либо отказывались разговаривать с человеком, наславшим на Гавань разрушительное божество, либо не знали. Или притворялись, что не знают? Во всяком случае, оглядываясь на ораву миллелитов, Чайлд не рисковал добиться правды привычным способом.       Библиотека — истинное обиталище всех забитых знатоков кучи бесполезной информации. Как, например, необозримая история Ли Юэ. Но если так подумать… Хорошо, это не касается Чжун Ли. Во-первых, лет ему в сотни раз больше, чем некоторым таким знатокам, а во-вторых, всю эту историю он во многом определял сам. К слову, сейчас речь не о том.       — …прошу прощения, что не вернул её раньше. Видите ли, на двести тридцать второй странице сказано, что титул Бонанас…       Аккуратно скользнув меж книжных полок, Чайлд выглядывает из-за одной из них. Среди деревянных рядов непринуждённо беседовали маленькая старушка и миловидный юноша. Кстати, он вполне вписывался в образ заучки, имеющийся в голове Чайлда. Скромный и тоненький. Ещё и ошибку в книжке отыскал, вот же делать ему нечего! Отличная особа (жертва) для дружеского интереса (шантажа).       Чайлд, как сама культурность, дождался окончания диалога. И уже после шмыгнул вслед за жертвой, целясь глазами в синюю макушку. Кажется, тот как раз собирался побродить по библиотеке ещё немного. Что это значило? Ни миллелитов, ни лишних глаз! Осталось подождать, когда юноша замрёт в одной из точек лабиринта из стеллажей. Только вот почему-то он мало того, что не останавливался, так ещё и в один момент попросту исчез!       — Что тебе нужно, Фатуи? — спросил юноша железным голосом, что ещё пару минут назад лился патокой. В спину Чайлда упёрлось что-то острое. — Я знаю, что ты следил за мной.       — Оу… — Чайлд поднимает руки вверх, всем своим видом пытается доказать исключительно добрые намерения. — Прошу прощения за недоразумение! Это совсем не то, о чём можно было подумать. Я просто заметил, как ловко Вы отыскали ошибку в книге и вдруг стало любопытно, правда ли Вы такой умный. Уж слишком в Ли Юэ много учёных!       — Не вселяет доверия, — равнодушно последовало из-за спины. Очень даже жаль, ведь Чайлд говорил практически на сто процентов правду!       — Да? То есть, Вы даже не знаете обитель Владыки Лун? — Чайлд шустро шевелит мозгами, вспоминая всё, что рассказывал ему Чжун Ли в своё время. Не просто так, конечно же!       — Пик Цинъюнь. Что за глупые вопросы? Каждый второй, хоть немного поинтересовавшийся историей нашего невероятного немыслимого крутого региона, в курсе, — непременно разразится собеседник, более напористо тыкая его, очевидно, мечом в спину.       — И про долину вечной Пыли, которая обратилась в руины, знаешь? — с напускным удивлением спросит Чайлд, молясь, чтобы…       — Если ты про долину Что-то там, то это довольно… сомнительное именование. Кто тебе вообще такое сказал?..       — Не поверишь, ваш дорогой бывший Архонт! — воскликнет Чайлд от столь лёгкой победы, только вот… он немного замечтался.       Откатим же пару мгновений.       — Да? То есть, Вы даже не знаете обитель Владыки Лун? — Чайлд шустро шевелит мозгами, вспоминая всё, что рассказывал ему Чжун Ли в своё время.       — Лучше тебе держаться подальше от глаз Владыки Лун после того, что натворил, — бесстрастный и разрушительный ответ ожидал сзади. Ладно, ладно. Теперь это битва.       — Нет-нет, парень, ты не понял! Понимаю, что Фатуи действительно погорячились, но мы уже направили деньги на восстановительные работы и, как видишь, прекрасная Гавань практически полностью восстановила свой прежний вид! И вообще, думаешь, я сам однажды проснулся с мыслью «Как же, блин, хочется немного уничтожить столицу Ли Юэ». Уверяю, такого не было, я чист и невинен, как…       — Довольно, — вздохнул явно не впечатлённый рассказом юноша. — Меня не интересует, сколько денег пришлось вам потратить на восстановление саморучно разрушенной Гавани. Меня интересуют люди, пострадавшие и погибнувшие. — К последнему слову его голос перешёл от строгого к более тихому, опечаленному.       — Мальчики! Мальчики, чего это вы там? — скрипя половицами, к ним вдруг подбежала старушка библиотекарша.       Слава Богам, Чайлду не пришлось становиться психологом местного борца за справедливость. Разговаривать без меча, прижатого к спине, конечно, менее приятно. Но он сюда и не за схватками пришёл, а за информацией. Информацией, которую раздобыть требовалось как можно скорее! Так что, шевельнув мозгами, Чайлд долго не дремал:       — Прошу прощения! Мой товарищ расстроился, потому что никак не может разгадать, о чём говорится в строке «долину вечной Пыли, которая обратилась в руины» в одном стихотворении! Не подскажете ли? — протараторил Чайлд так громко и уверенно, что его «товарищ» не успел и пискнуть (а если и пискнул, то, увы, не был услышан).       — Нет-нет, всё в порядке, я уже додумался! Прямо сейчас, пока… — перебил было открывшую рот старушку всё тот же синевласый «товарищ». Чайлд незаметно сделал шаг, чтобы поравняться с говорящим, и завёл руку за его спину.       — Не знать чего-то совсем не стыдно, не переживай! — с широкой улыбкой заявил Чайлд, резко щипая юношу через одежду. Отвлекающий манёвр сработал.       — Ох-ох! Неужто ли вы про долину Гуйли? Не ссорьтесь, мальчики, не ссорьтесь! Син Цю у нас юноша умный. Небось, забылся немножко да и не припомнил так сразу… — лепетала старушка, дабы как можно скорее унять перепалку.       — И правда, ну, бывает, не выспался, попутал берега там… — Чайлд махнул рукой, уже не обращая внимания, что кто говорит, даже он сам. Свою миссию он выполнил, пора скорее отсюда ретироваться и выдвигаться в путь к так называемой долине Гуйли.       Син Цю что-то там недовольно бурчал. Чайлд же для виду попытался узнать ещё немного информации, но уже бесполезной. А кто знает, вдруг этот Син Цю, приметив точечную заинтересованность в долине, решит созвать туда весь состав Цисин или, например, толпу миллелитов? А у них с Чжун Ли, между прочим, особенная встреча намечается! Мало того, что важная, так ещё и последняя! Правда, после этой мысли Чайлд слегка поник, но виду не подал. Только поскорее из библиотеки сбежать попытался.

***

      Очередная долгая дорога. Очередные облизанные солнцем скалы, увешанные будто бы морой золотые деревья, зависшая в воздухе пыль бескрайней тропы… Отличие только в том, что скоп мыслей Чайлда на сей раз богаче. Слов на уме больше, чем каждого листочка здесь вместе взятого. И неспроста же. Изначально Чайлд чувствовал азарт: он действительно хотел разузнать, что там такого Чжун Ли задумал и зачем. Теперь же его голову заполняла слабость. Буду ли рад победе, если сегодня будет последний день, когда увижу его?       И мысль эта непростительна. Даже не так. Эта мысль, в первую очередь, вообще по сути своей должна была быть недопустима! Но теперь он здесь. Теперь Чайлд ковыляет в сторону долины Гуйли, где возложит глазурные лилии, добытые в деревне Цинцэ. Зная Чжун Ли, каждый из этих ритуалов вместе и по отдельности должен иметь какой-то глубокий смысл. Но теперь Чайлд слишком устал, чтобы думать над ещё одной загадкой, тем более, что обязательной она не являлась. Всё, чего ему хотелось, — это поскорее увидеть Чжун Ли, чтобы… Что ж, конечно, похвалиться своими успехами в разгадке стихов не будет лишним, но отныне это нельзя было назвать главным побуждением.       И это снова было тем, что делало его слабым. Потому что этого не должно было произойти. Да и произошло оно, пожалуй, намного раньше. Просто повода обратить внимание не хватало. Что ж, спасибо Царице, что подтолкнула к обнажению непростительных мотивов. Может, лучше развернуться? Вернуться в Гавань, переждать неспокойно ночь да и уплыть куда подальше. Тогда Чайлд, вероятно, заслужит прощения даже от себя самого.       Поздно. Поздно, потому что перед глазами уже маячат развалины, а на душе мёд с дёгтем разливаются.       — Ты справился быстрее, чем я ожидал, — налил ещё мёду прямиком на сердце голос за спиной.       — Ну, не во всём же мне быть промахом, не так ли? — спокойно оборачивается Чайлд, на губах — небольшая улыбка, в голове — тихое ликование.       Чжун Ли выглядел идеально. Идеально и неизменно. Впрочем, как и всегда. Однако в тайне Чайлд за эти несколько дней так соскучился, что не удержался. Пробежался взглядом по янтарным самородкам, всегда таким спокойным, будто бы в них заключён штиль. Затем по красным миллиметрам подводки, ровному носу, тонким губам, коже без единой морщинки. Потом опомнился и сделал глубокий вдох.       — Но ты, конечно, заставил меня помотаться… — Чайлд сложил руки на груди и отвёл глаза в сторону. — Даже на земле спать пришлось, — а вот про разговоры с лягушками было принято решение умолчать.       — Видел, — просто отозвался Чжун Ли.       Всего одно слово, заставившее щёки Чайлда загореться. То есть, если Чжун Ли всё это время следил за ним, то видел и сон на земле, и шантажи, и даже разговоры с лягушками! Какое же позорище! Чайлд не удержался от возмущения:       — На первый раз я тебя прощаю, но знай, что вообще-то слежка за ни в чём не повинными людьми запрещена! Даже Архонтами.       Ну, вообще-то Фатуи, навлёкшего на Гавань древнее божество, вряд ли можно назвать «ни в чём не повинным» и про Архонтов не совсем точно, но главное, что смысл понятен. Поразмыслив над своими словами чуть больше пары секунд, Чайлда больше озарило другое. «На первый раз», ага. Горечь ядовитым соком отравила сознание.       — Прости, не сдержался, — Чжун Ли мимолётно кивнул, как извиняясь. — Было интересно, как ты подойдёшь к нашему нетривиальному поединку. Что ж, я рад, что ты сумел разработать… собственную тактику и оказаться на этом месте сегодня. Ты хорошо справился.       Улыбка на губах Чайлда стала более искренней. Приятно, даже очень. Чайлд не привык, чтобы кто-то хвалил его за проделанную работу. Обычно в жизни действовала формула «выполнить задание — само собой разумеющееся, не требующее похвалы, а не выполнить — провал, требующий избрания меры наказания». Впрочем, похвала от кого-либо, помимо Чжун Ли, Чайлду, наверное, и не требовалась. А потом Чайлд резко кое-что вспомнил.       — Вообще-то, я ещё не до конца справился, — он нахмурился, приподнимая руки, в которых держал букет глазурных лилий. — Их же ещё требовалось возложить.       — Верно, однако, с твоего позволения, мы сделаем это вместе, — спокойно кивнул Чжун Ли и направился вперёд, вглубь долины. — Хорошо?       — Да, конечно, — вдогонку согласился Чайлд и поспешил зашагать рядом, заинтригованный.       В молчании они обогнули пару поваленных колонн. Долина Гуйли сама по себе находилась на небольшой возвышенности, откуда открывался вид на «Ваншу» да на вкрапления человеческого присутствия среди неувядающих просторов природы. На осколках прошлой жизни умостились лагеря хилличурлов. Чуть поодаль окунул добрую половину себя в воду мост, застыв в вечном процессе разрушения.       Уже вечерело, и им удалось запечатлеть туман, накрывший долину паутиной. Чайлд чувствовал, как на кончиках пальцев оседает влага. Здешняя же тишина благоволила гнездующимся птицам на вершинах руин. Надо же, это место всё ещё было способно давать дом живым существам. Пусть и не людям. Долина мирно спала, ведь бывшие ужасы лишили её не только рук и ног в виде зданий, но и… — …разума в лице народа, — спокойно закончил Чжун Ли, возвращая Чайлда из подобия дрёмы. — Быть может, ты помнишь эту историю? Некогда этими землями правил Моракс и Гуй Чжун, пока жизнь богини Пыли не была прервана в ходе войны и народу не пришлось бежать на юг.       — Даже сейчас продолжаешь говорить о себе в третьем лице? — хмыкнул Чайлд, лениво слушая предисловие. Затем же поймал пару мгновений тишины и всё же ответил. — Да, кажется, припоминаю…       — Тогда, может быть, ты помнишь, что Гуй Чжун была доброй и мудрой богиней, — Чжун Ли коротко бросил взгляд на Чайлда и, вероятно, догадался, что из его головы давно выветрились какие-то там древние богини. Подозрения подтвердились после глубокого вдоха. — Она была слаба и мягкосердечна. Однако это никогда не мешало ей направлять свой народ и держать ассамблею Гуйли под защитой…       С Чжун Ли Чайлду становилось спокойно. Чувство безопасности, ранее застрявшее в далёких детских воспоминаниях, накатывало на него при нахождении рядом. Не потому что Чжун Ли — Моракс, бывший Гео Архонт или Бог Войны. Несомненно, крупица правды в этом лежала. Чжун Ли позволял не задумываться ни о чём. Он — путеводитель, рассказчик, покровитель. Единственный, кто полностью принимал Чайлда таким, каким он был. Даже не имея с этого личной выгоды.       Чжун Ли слишком сильно влиял на него. Чайлд был приучен к бдительности даже в собственной кровати, однако единственное место, где его начинало рубить, со времён Бездны всегда было только рядом с Чжун Ли. Даже сейчас Чайлд с трудом сдерживался, чтобы не зевнуть. Оттого он и, к своему позору, даже пропустил пару слов мимо ушей.       — …глазурные лилии — любимые цветы Гуй Чжун, — выделил Чжун Ли более глубоким голосом. Затем присел на землю, маня Чайлда за собой. Конечно, он послушался. — Каждый год я приношу ей несколько, чтобы попрощаться снова.       В горле Чайлда резко пересохло, а сердце больно ударилось о рёбра. Он…       — Не ожидал таких откровений, господин Чжун Ли, — обескураженно сказал Чайлд почти шёпотом.       — Я тоже, — загадочно ответил Чжун Ли, смотря куда-то вдаль. — Однако решил, что так будет справедливо.       — Справедливо? — Чайлд выгнул бровь, неосознанно придвигаясь чуть ближе. Стебельки лилий в руках слегка помялись от того, как сильно их сжимали.       — Каждый день ты тренировался, чтобы одолеть меня, даже из раза в раз терпя неудачу. Снова и снова рассказывал о том, как скучаешь по семье, но не возвращался, даже имея возможность. Извини за вопрос, Чайлд, но держит ли тебя в Ли Юэ что-то, кроме меня? — Чжун Ли повернул голову, смотря выжидающе, но в то же время мягко.       И Чайлд открыл рот, чтобы отшутиться. Но не смог. Потому что не развернулся, не переждал неспокойную ночь и не уплыл на корабле, оставив свои чувства за бортом. Нет, пришёл сюда, чтобы Чжун Ли их вывернул наружу. Показал, что Чайлд совершил что-то недопустимое, что-то непростительное. Что ж, он был слабым. Был ли смысл врать? Наверное. Наверное, действительно был.       — Это уже не имеет смысла, — тихо ответил Чайлд, закатывая глаза к небу, силясь ни в коем случае не смотреть в сторону Чжун Ли. Иначе сдастся и несомненно сделает что-нибудь глупое. — Завтра отбывает мой корабль в Фонтейн. Вообще-то я… не должен был этого говорить, так что… пожалуйста…       — Чайлд, посмотри на меня.       Руки сжались в кулаки, передавая дрожь стеблям и лазурным бутонам. Земля остыла, Чайлд зажмурил глаза и попытался сосредоточиться на ощущении холода, прилившего к пальцам. Ни на чём более. Пожалуйста…       — Пожалуйста, — зов Чжун Ли был громче. И приятнее.       Чайлд поддался, расслабляясь и вглядываясь в янтарные самородки, пленившие штиль. Сердце сжалось, когда он услышал:       — Мне жаль, — ладонь Чжун Ли коснулась его в успокаивающем жесте. Онемевшие пальцы разжались, дабы не испортить цветы окончательно. — Я должен понести большую ответственность за всё, что сделал.       В любой другой ситуации Чайлд бы переспросил. Сейчас же понимание пришло к нему без секундного промедления. Чжун Ли было жаль, что он влюбил в себя Чайлда, и теперь должен понести ответственность и что-то предпринять.       — Слушай, если мои… — Чайлд медленно вдохнул и так же медленно выдохнул, — если мои чувства невзаимны, то просто забудь, пожалуйста. Не хочу морочить тебе голову. Ты не виноват.       — Ты сделал достаточно, чтобы победить в нашем маленьком поединке, — на данную исчерпывающую фразу Чайлд только моргнул. Моргнул и увидел на лице Чжун Ли улыбку, словно затмение, происходящее раз в десяток лет. — Отложи лилии, будь добр.       Уже начавшие увядать цветы легли на землю. Как и Чайлд, которого слишком внезапно толкнули за плечо. Не успевший прийти в себя, он даже не почувствовал — пережил губы Чжун Ли на своих. И сердце снова больно заметалось под рёбрами, панически загоняя то в горе, то в восторг.       — Стой, стой, — Чайлд слегка оттолкнул Чжун Ли за плечи, даже не узнавая от волнения свой голос. — Ты же понимаешь, что я могу не вернуться и, может, даже не выжить. А если и выжить, то неизвестно, куда меня решат отправить потом. Я даже не могу быть уверен, что вернусь домой!.. Не то что…       — Тише-тише-тише, — мягко уговаривал Чжун Ли и нежно водил носом по шее. — Я же сказал, что понесу ответственность. Я обещаю тебе, что ты сможешь вернуться. Мало того, я даже могу сделать так, чтобы ты никуда и не уплывал.       Последние слова были произнесены более мрачным тоном. Чайлд интуитивно подумал, что не хочет по-настоящему узнавать, каким таким образом Чжун Ли может предотвратить завтрашнюю поездку в Фонтейн. Тем не менее, вариант с возвращением после давал действительно светлые надежды. Все эти мысли отдавались внутри необъятным всплеском эмоций. Чайлд подозревал, что, попроси его кто-нибудь сейчас же встать на ноги, он лишь с уверенностью грохнется при попытке.       — Хорошо, — просто выдохнул Чайлд, позволяя Чжун Ли самостоятельно превратить эти руины в конфетку.       Хотя пока что, к сожалению (к счастью), получалось иначе. И Чайлд буквально готов был развалиться от любви, свалившейся на его голову, шею, плечи и все те места, где Чжун Ли оставлял свои поцелуи. Сильные руки бродили по бокам, которые до сего момента никто никогда так не трогал. Потом поднимались к лицу, гладили щёки и уши. А потом проклятые перчатки полетели на траву рядом. Чжун Ли позволил смертному увидеть смешанное с обсидианом золото. Итак, Чайлд не удержался от того, чтобы сразу же эти божественные руки расцеловать.       Туман накрыл их ласковым одеялом. Может быть по этой причине Чайлд совершенно не задумывался о том, что случайный проходимец сможет их увидеть. Просто без остановки касался и позволял касаться себя. Так, чтобы хватило вплоть до того момента, как корабль из Фонтейна, Снежной или откуда бы там ни было понесёт его обратно в Ли Юэ. Хоть и подозревал, что запаса не хватит, целуйся они неделю напролёт. Слишком долго молчал. Слишком много думал.       А теперь растекался, по беспомощности своей напоминая кого-либо, но уж точно не предвестника Фатуи. Растекался, пока Чжун Ли был повсюду: в его рту, на его теле, в его мыслях, в его сердце. Возможно, это было непростительно, возможно, недопустимо. Но теперь не возможно, а несомненно точно было всё равно. Лишь бескрайние чувства, ощущения и эмоции обжигали сознание, наверняка забавляя тысячелетнего бывшего Архонта над ним. Впрочем, сам виноват. Даже если всего несколько минут Чайлд говорил обратное.       — Сообщи о том, какой вариант ты выбрал, когда начнёт светать, — низко шепнул Чжун Ли на ухо, будто бы Чайлд сейчас способен был на какие-то мыслительные процессы. — Я не хочу давить на тебя.       — Кажется, теперь я тоже несу ответственность, — ответил Чайлд с красноречивой улыбкой, глупо глядя перед собой, глупо запоминая местоположение каждой реснички вокруг глаз напротив.       В ответ Чжун Ли только сплёл их пальцы вместе. Неподалёку остались лежать глазурные лилии, распустившиеся с новой силой незаметно от глаз всех, кроме проснувшейся луны.