Озеро

—Он лезет и лезет, лезет и лезет! Я уже и не знаю, что делать! Я стою в столовке, а он мне букет! При всех! Букет цветов! А сейчас лежит весь в сыпи и с температурой! Он меня доведёт! Букет! Парню! При всех! —Бушевал треф, на чьем лице уже блистал румянец, и не понятно, не то от ярости, не то из-за смущения. Не разобрать. Но цветы, так или иначе, валялись не в мусорном ведре, а стояли в банке. Вазы нет- кто ж знал, что ему тут в фанаты зададутся? —Ладно, признаю, с цветами он угадал.. —С тихим смешком неловко улыбается старший, со вздохом утирая разводы на столе, изредка вырисовывая знакомые спирали и мгновенно со злостью их стирая. Сложно игнорировать настолько настойчивого и запоминающего человека. Действительно, не каждый день к тебе настолько активно лезут. Это, безусловно, раздражало, но и заставляло слабо улыбаться вечерами, смотря в стену. Факт, что ты не безразличен кому-то всегда греет душу. Даже если этот кто-то -мальчишка ему по плечи, что активно пытается сблизиться под предлогом одной смены. Да, шутки про то, что он- девушка- до безумия заезженные, нудные и надоедающие, но произносит Вару это с такой нежностью, обязательно аккуратно коснувшись его, что кроме румянца и стыдливых оговорок ни на что больше не хватает сил. —Пошли уже-е, всё равно завтра всё заляпают. Что моешь то? —Собственные рассуждения прерывает знакомый звонкий голос, а после в поле зрения мелькает и сам его обладатель, оперевшись руками о стол. —Твои слова равносильны фразе "зачем есть, всё равно сляжешь". —Ну ты сравнил! Есть- самое важное действие в мире. Это ты у нас Будда. —Ткнув трефа пальцем в бок, вынудив у него недовольное кряхтение, пятый фыркнул. —Пришёл то я зачем. Пошли кое-куда. Сюрприз тебе устрою. Конец смены всё таки. —На мгновение, казалось, чужой голос приобрёл нотки печали, но они пропали так же быстро, как появились. —Какой ещё сюрприз? Уже спать пора, опять будешь до обеда спать, а мне сиди с детьми, мучайся. И столы не домыты. —Явно без энтузиазма фыркнул голубоглазый, продолжая домывать оставшиеся столики. Уборщицы, увы, не было, приходилось собственными ручонками. —Говно вопрос! —рассмеялся вожатый, ухватывая ближайшую тряпку и проскальзывая сквозь столы, спешно протирая их, да так, что одно лишь зелёное пятно перед глазами мелькало. Тишина была приятной. Красивой, нежной. Совсем не пугающей, какой она казалась в моменты, когда слëзы застилали глаза, а горло резал ком обиды. Нет, она была подобна куполу от всего мира. Мыльным пузырём, в котором можно было наблюдать за всем. Хруст веток под ногами или даже где-то из чащи, не пугал. Он знал, что с Вару боятся нет смысла. Он сможет защитить, сможет спасти, сможет постоять. Было приятно ощутить спокойствие. Не отчаяние, когда уже ничто не волновало и ты просто ощущал, как собственный разум впивает ножи в себя же, царапает, режет, но затыкает рот, заставляя лишь тяжело дышать, без каких-либо сил хотя бы на то, чтобы сходить попить. А спокойствие. Оно было до безумия необычным. Странным. Но таким приятным. Никогда бы не подумал, что именно Вару- тот, кто буквально является противоположностью спокойствия, сможет его дать. В какой-то момент они остановились напротив озера. Оно, кажется, точно было вырвано из какой-нибудь книжки. Чего-то фантастического. Лучи Луны отблескивали от поверхности воды, зайчиками бегая друг за другом по небу, листве и деревьям. Кусты бережно, подобно забору, обволакивали место, кажется, не желая пропускать кого-то, скрывая это от чужих глаз. Дна не было видно. Вода была подобна кляксе чернил в письме. Интересно, как Вару его нашёл? Вероятно, сейчас это не столь важно. Тело пошатнулось и вскоре оба стояли у берега. Ветер плавно обдувал лицо, прятался в волосах и одежде, извиваясь, проникая в самую душу и заставляя поглубже вздохнуть. День был жарким, и прохлада- то, о чем сейчас можно было только молиться. Взгляд в очередной раз оторвался от вида природы на Вару, смело продолжающего идти вперёд. Зонт пошёл за ним. Знал, что ничего плохого не будет.Даже в момент, когда вода начала касаться щиколоток, коленей, а после и вовсе достигла талии. И лица. —Эй! —Ахнул трефовый, прикрывшись руками получая очередную порцию брызг на себя. —Не честно! —Оплачивая Вару тем же, треф в возмущении ахнул, хмурясь. Но ненадолго. Родной, звонкий смех заставил улыбнуться, на мгновение замедлившись, а после и самому засмеявшись, уже активнее начиная брызгать парня в ответ, не переживая за намокшую одежду и волосы. Терять всё равно нечего. В какой-то момент холод всё же заставил чуть дрожать и стучать зубами, охлаждая пыл возбуждённых детишек, заставляя их выйти на берег, выжимая с волос воду. Ну, точнее так сделал только Зонтик. Пиковый предпочёл присоединиться к семейству собачьих, просто затрясся головой. Не такой уж и плохой способ, на самом деле. —Это было весело. —Улыбался он, тяжело дышать и смотря на старшего со светящимися глазами. Даже линзы очков не помогали спрятать чужое веселье. Потягиваясь, он стянул с себя свитер, брюки и носки, усаживаясь на причале и качая ногами. —Давай тоже. Продует же. Мы у речки холодной, а ты в мокрой одежде. —Поняв, что собеседник не собирается следовать его примеру, подал голос он, наблюдая за Зонтом. —Не продует. —Тихо прошептал он, покачав головой и присев рядом и кончиком ноги порой задевая поверхность воды. —Не спорь. Если ты заболеешь- дети весь лагерь разнесут! —Ты им в этом любезно поможешь. —Слабо хихикнул вожатый, приобнимая себя. Всё же, холодно и вправду было. И скрыть это из-за стука в зубах было сложно. Сощурившись, Вару внезапно подался вперёд, насильно стискивая чужой шарф и уже планируя приступать к свитеру, прежде чем замереть, сжимая в руках серую ткань. Взгляд остановился на чужой шее. Конечно, Зонт мгновенно закрыл её руками, но полосы и синяки на бледной коже даже под покровом ночи было невозможно не заметить. В какой-то момент повисла тяжёлая тишина. Давящая. Пятый аккуратно поднял край чужого свитера, а Зонт уже и не так противился, как было с шарфом. Оба знали, что все всё видели. Палец аккуратно проскользнул по чужим порезам, чем вызвал напряжение чужого тела. —Зачем? —Тихо прошептал он, стягивая чужой свитер, но лишь чтобы выжать с него воду, пусть взгляд и всё равно останавливался на чужих порезах. —Это кошка. —Пробормотал трефовый, приобнимая себя и всё так же смотря в воду. —Уж как-то слишком сильно, много и ровно для кошки, не находишь? —Хмуро фыркнул он, слыша в ответ лишь то, как Зонт сглотнул. —Извини. —Тихо шепчет треф, стягивая себя и штаны, выжимая и их. Кажется, скрывать всё равно уже было нечего. Какая жалость, что и вид хлипких ног порадовать Вару не мог. —Почему не сказал не обнимать тебя? —Тихо спросил пиковый. Теперь то было понятно, что вечным нытьём и писком при объятиях была вовсе не ненависть к прикосновениям, а банальная боль. —Потому что тебе можно.. Ты так много делал для меня. И делаешь. Я попросту не мог. Извини. Знаю, это мерзко. Молчание вновь постигло их на какое-то время. Пришлось ждать, пока одежда хоть каплю подсохнет. Пиковый лишь молча изучал чужие давние, уже почти зажившие шрамы, и прямо поверх них же свежие, яркие порезы. —Как вернёмся назад- я обработаю всё тебе и запишу их количество на листочек. Чтобы новых не было. —А не то? —Будешь с детьми сам сидеть.. —Фыркнул Вару, аккуратно обнимая трефа. Зря он влюбился в эту ходячую хандру. Ох и зря.— люблю тебя, дурашка — и я тебя, — сразу же вспыхнул Зонт, удивляясь спокойности собеседника.