Не пришëл

Анатолий стоял возле окна, всматриваясь в густые сумерки. Желтоватый свет фонаря падал на тротуар. Толя, нетерпеливо барабаня пальцами по подоконнику, всматривался в наползающие со всех сторон тени деревьев, выискивая нужную — тень всегда появлялась первой, а за ней из мрака выходил сам Леонид. Заметив знакомый силуэт, Толя расплывался в счастливой улыбке, радуясь, точно пятилетний мальчишка — пришёл. В этот момент Толя полностью лишался разума, переставал быть серьёзным, рассудительным криминалистом, полностью отдаваясь счастью, растворяясь в нем, утопая в любви и головокружительной страсти. Лëня разрешал Анатолию настойчиво припечатать себя к стене, позволял нетерпеливым губам хаотично выцеловывать своё лицо, а проворным, чуть дрожащим пальцам, запутаться в волосах. Он позволял Толе недолго вести в их любовной игре — расслаблялся, млел от горячей ласки, подставлялся под обжигающие поцелуи, плыл от рваного шёпота у себя над ухом, чуть заметно улыбаясь. А затем резко разворачивал Толю к себе спиной, перехватывая инициативу и полностью подчиняя его себе. Толя прикусывал губу, ожидая жаркого продолжения. Но сегодня знакомая тень так и не окрасила пешеходную дорожку. Лëня не появился. Снова. Горечь и обида, скопившиеся в районе груди, теперь подкатили к горлу. В глазах щипало, но Толя отчаянно силился сдержать слезы. Да и какой в этом смысл? Лëня никогда не давал повода думать, будто Толя занимает особое место в его жизни. — Толь, это только секс. — Сказал Леонид однажды, пресекая тем самым попытки любовника стать чуточку ближе. Не давая произнести заветные слова, лишая надежды, оставляя очередной шрам на сердце. До Леонида у него не было серьёзных отношений, хотя, если глубоко копнуть этот вопрос, отношения со Лëней назвать серьёзными можно с огромной натяжкой. Но вот чувства… Таких чувств ни к кому прежде Толя не испытывал — сильных, всепоглощающих, болезненных и оглушающих. Именно такие чувства затыкают здравый смысл и берут верх над разумом. Толя любил и был счастлив, когда Леонид находился рядом, несмотря на то, что он сам сразу обозначил границы их общения. — Мне не нужны отношения, Толь. — Выдал Леонид после того, как они переспали в первый раз. Сердце резанула боль, но Толя не стал настаивать — знал, что иначе совсем потеряет Лëню. — Я не готов пока к чему-то… Я не могу пока забыть… Да, об этом знали все. После гибели любимой девушки, Лëня долго приходил в себя. Толя понимал это и не настаивал на чём-то более серьёзном, полагая, что лишь время их лучший друг. Но надеется не переставал… Их отношения сводились к невероятному сексу пару раз в неделю в квартире Толи и страстным поцелуям в машине. — Толь, это только секс, — упорно продолжал твердить Лëня, надевая штаны и отстраняя от себя любовника, не давая даже обнять себя. — Давай не будем усложнять. Только секс, соглашался Ломов, стоя потом под струями воды, смывая с себя запах Лëни и уговаривая самого себя, что всё и так хорошо. Взаимности от Лëни он не дождался, а теперь, по всей видимости, лишился и его самого. Все прекратилось две недели назад. Именно тогда, когда в конторе появился он — старший лейтенант Олег Воеводин. Красивый, атлетически сложенный, умный и обаятельный, с улыбкой чеширского кота и приятным голосом. Да, именно тогда Субботин впервые за семь месяцев не пришел. Можно было списать все на совпадение и сильную занятость Лëни, но Ломов никогда не верил в такие совпадение. И это изрядно нервировало. Он хотел позвонить, спросить, что происходит, потребовать объяснений, но все же смог взять себя в руки — он ведь не истеричка, чтобы закатывать скандалы. Проглотив обиду и горечь, Толик отошел от окна. Звонок в дверь застал Ломова в ванной. — Неужели все-таки пришел! — встрепенулся Толик. Накинув на голое тело халат, Толя вышел из ванной. Открыв дверь, он увидел перед собой самого желанного гостя, но радость сменилась озабоченностью, едва Лëня поднял на него глаза. Виноватый и немного смущенный взгляд заставил Толю напрячься — что-то тут было не так. — Я могу войти? — тихий шепот вывел Толю из оцепенения. — Конечно. Входи. — Толь, я… — Леонид закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Я должен тебе сказать… — Я так понимаю, между нами кончено даже то, что не успело начаться? — губы Толи скривились в ухмылке. — Не нужно было доводить всё до такого финала… — виноватый взгляд скользнул в сторону. — Нужно было отпустить тебя сразу, пока ты не привык… Пока не… — Пока я не влюбился в тебя, да. Ты ведь это хотел сказать? Я так понимаю, теперь ты с Воеводиным? — горечь рвалась на свободу обидными словами, но контролировать себя Ломов не мог. Как все глупо! — Он лучше меня в сексе? — Дело не в сексе, Толь. Я его люблю, — добавил Субботин еле слышно. Толя едва не скрючился, словно кто-то со всей силы ударил его под дых. Холодное сердце Лëни растаяло. — Я не думал, что всё окажется так. Сам не понимаю, как это случилось. Но Олег… — Олег… — глухо повторил Толя, чувствуя жжение под рёбрами. — А кем был для тебя я? — Ты… — Лëня нахмурился. — Нам было хорошо вместе… Разве нет? — Уходи, — еле слышно произнёс Толя, раздавленный правдой. — Прости меня, Толь. Я не… — Уходи, — повторил Толя. — Просто уйди. Отвернувшись от Лëни, он попытался восстановить дыхание. Дверь за спиной захлопнулась. Сил на то, чтобы быть сильным, больше не осталось. Рухнув на постель, Толя с силой прикусил подушку, желая остановить вой, рвущийся тысячами голосов из глубин подсознания. Все было кончено. Кажется, он все-таки закричал. Время медленно шло. Толя слышал, как отсчитывает секунды стрелка настенных часов. Слезы отступили, дышать стало легче, хотя глухая боль в груди всё ещё давала о себе знать. Но и с этим он справится. Ведь то, что нас не убивает, делает лишь сильнее.