Фестиваль

— Каждый, кто будет принимать участие в летнем фестивале корейской музыки, автоматом получит зачет в конце следующего учебного года. С такими словами школьников выпустили на летние каникулы. Автомат хотелось. Особенно с настолько противным преподавателем. К тому же, сами организаторы сказали, что готовы заплатить за помощь школьников. И хоть школьниками их считать уже трудно, все они перешли в выпускной класс, но многие все еще считают их детьми. На руках скоро появятся мозоли от этих шариков. Работы было действительно много. Площать большая и на этих выходных именно их группе выпала возможность помогать с фестивалем. Плюсов было много, что и сподвигло Хёнджина вместе с Чонином пойти в жаркий летний день в открытый парк. Чонина быстро утащили принимать и расставлять воду. А вот Хёнджин был вынужден мучаться вместе с Минхо и гребанными шариками. Обоим выдали насосы, но, либо у Хвана руки не из того места выросли, либо весь процесс настолько сложный, что вымотался он уже через несколько минут. — Неженка. Губами дуй. Подкол вначале показался хорошей идеей. Но вот только беда в том, что надуть им предстояло тысячу шаров, а его легкие были к такому повороту явно не готовы. Поэтому уже после третьего шарика голова закружилась, и Хёнджин молча продолжил пытаться подружиться с насосом. Через час, когда была готова половина шаров, их сменили другие. А они сами должны были завязать шары у арки на сцене. Первые шары завязали как раз по середине, чтобы наметить ровную линию и работы всем было одинаково. Минхо начал медленно и постепенно, а вот Хван в начале ускорился, но быстро понял, что так устаешь еще быстрее. — Гад ты, — от злости Хёнджин бросает шарик в Минхо и присаживается на край сцены, чтобы дать рукам отдохнуть. — Вы посмотрите. Он как бешенный на всех кидается,а я ещё и гад — завязав последний шар на своей стороне, совершенно беззлобно кидает Минхо и со всей жалостью, которая только у него была, смотрит на Хёнджина. — Так и скажи, что тебе помощь нужна. Чонин хмыкает и подкидывает шарик Хвану. Тот громко фыркает и бубнит что-то под нос, а Минхо лишь пожимает плечами и собирается уходить, как вновь слышит скулеж. — Помоги... — А что мне за это будет? — присев рядом с парнем, спрашивает Ли. По спине у Хёнджина разом пробегаются мурашки. — Извращенец, — совсем шепотом отвечает Хёнджин, быстро довязывая шарик, и смотрит по сторонам. Было слишком жарко и все устали и спешили отдохнуть в теньке. Даже Чонин свалил, увидев, что Минхо остался помочь ему. Поэтому, пользуясь моментом, Минхо двигается еще ближе и тихонько целует Хвана в основание шеи. Мурашек становится еще больше. Страх оказаться замеченным побеждает, и Хёнджин быстро отодвигается, хватаясь за новый шарик. — Будет. В твоих же интересах закончить побыстрее. Минхо улыбается словно кот и радостно начинает помогать. Хёнджин задумывается, а стоило ли им вообще делить эту арку, но молчит. Пусть лучше помогает. Один все это делать он уже устал. Где-то Минхо высмотрел помещение для отдыха персонала и у кого-то выманил ключ. Интересоваться таким тоже не хочется, потому что ответ наверняка будет довольно шокирующим. Ли запирается, а потом толкает Хёнджина в сторону дивана, садясь на него сверху. Их нельзя было назвать парой, потому что никто из них не готов был на такой шаг. Отношения - это серьезно, и оба так считали. Но времени и желания не было ни у одного из них, потому они решили поступить более просто. Обоим нужно было внимание. Поцелуи. Секс. Они просто давали друг другу то, что было необходимо, не цепляя на себя обязанности перед обществом. И во избежание неприятных сцен истерики и ревности друг друга им вполне хватало, хотя они и говорили про свободные отношения. Наедине Минхо превращался в какого-то собственника. Он притягивал к себе Хёнджина и крепко удерживал, пока делал то, что ему хотелось. Даже сейчас, когда Хёнджин и так зажат между ним и диваном, Минхо умудрялся руками обнимать его, прижимая к своей груди. На шее уже расцветали алые пятна от настойчивых поцелуев, когда в дверь постучали.