Счастье

Тот, кто видел римлян колесницы, взлеты и падения династий, слушает, как дышит под ключицей бледное и маленькое счастье. Пенной ионической волною бьется вечность в скалы у мотеля... Счастье очень храброе, больное счет ведет на дни, не на недели. Как его в ладонях ни держи и как ни береги, ни нежь, ни балуй, из своих часов нельзя в чужие пересыпать даже горсти малой. И чужую жизнь своей валютой не купить у строгого торговца. Можно лишь минута за минутой рядом жить -- уж сколько остается. Он катал ее под парусами по волнам, где прыгают дельфины, он Гомера ей читал часами, показал ей Дельфы и Афины. Брал в леса послушать птичье пенье, землянику рвал на жарких склонах. Целовал до головокруженья на полянах в алых анемонах. Он хотел вместить в осколок лета впечатленья, зрелища, событья -- так транжирят мелкие монеты на блошином рынке до закрытья. И теперь, когда она, как птица, ночью тихо замерла под боком, он пошевелить плечом боится, чтоб не потревожить ненароком. Небо звездным пологом над ними. У реки тростник колышет стебли. Говорит она -- скажи, какими ты когда-то видел эти земли. Видел он -- шагали легионы и земля дрожала под ногами. Видел, как на солнечные склоны выплеснулось бешеное пламя, как оно, ликуя, пожирало плети золотого винограда, как на серых скалах умирала кровью обагренная Эллада. А расскажет -- как шмели гудели, по утрам кружа над сонным лугом. Как напев пастушеской свирели подхватил старик с гончарным кругом. Как спускалась девочка босая к роднику с расписанным кувшином, как лучи заката, угасая, в поздний час скользили по вершинам. Как шаланды в море плыли, словно в облаках -- клубах соленой пены... Счастье дышит часто и неровно, счастье засыпает постепенно, слушая про сказочные страны, где поют ветра и скачут кони... Сколько там крупиц в часах песчаных, сколько там монеток на ладони...