Ты будешь Омегой

      Когда наступила третья течка, они вернулись в Гусу. На этот раз Вэй Ин не стал проводить эксперименты, он хотел позаботиться о своем альфе и посмотреть, что это такое.       Когда начался жар и боль, Вэй Ин обнял своего альфу, Лань Ванцзи выпустил успокаивающие феромоны и приласкал его. Они поцеловались, Вэй Ин был румяным и горячим. Все его существо было возбуждено, и ему просто хотелось потереть свои железы о железы мужа. Лань Ванцзи выполнил все его пожелания, не выходя за рамки того, что просил омега.       Когда Вэй Ин пожаловался на боль и твердость своего члена, Лань Ванцзи нежно успокоил его ртом, языком вверх и вниз. И Вэй Ин кончал до тех пор, пока все не стало белым и приятным, без криков и слез, в лучшем виде, в каком только можно себе представить. Но через некоторое время Вэй Ин почувствовал, как из его ягодиц вытекает слизь, она неприятно щекотала анальное отверстие, ему хотелось прикоснуться, почесаться, чем-нибудь, что облегчило бы его и жар внизу живота, и он снова стал твердым.       - Лань Чжань, - стонал он.       - Мн, - промурлыкал альфа. Вэй Ин все еще был в нижнем белье, но жара была невыносимой. Он вспомнил, как Вэнь Жохань связал его полностью обнаженным, если бы это был Лань Чжань, Вэй Ину это понравилось бы.       - Лань Чжань, мне нужно...кое-что. - Вэй Ин неловко снял с себя всю одежду и обнял альфу. - Ты мне нужен.       - Все, что хочет Вэй Ин, - ответил альфа между мурлыканьем.       Вэй Ин начал грубо снимать с себя одежду, ему нужна была кожа Лань Чжаня.       Лань Ванцзи помог ему, так Вэй Ин обнаружил, насколько прекрасен его муж во всей своей красе.       - Лань Чжань, почему ты такой идеальный?       - Вэй Ин более совершенен.       - Лань Чжань… Мне нужно, прикоснись ко мне, прикоснись ко всему, пожалуйста.       Вэй Ин был в лихорадке, его кожа была горячей и розовой. Лань Ванцзи поцеловал его в губы, руки погладили его грудь, соски, живот.       - Не останавливайся. - омега вздохнул.       Лань Ванцзи легонько прикусил его то тут, то там. Не сдерживая себя, руки скользнули по его спине к округлым ягодицам и сжали их. Вэй Ин громко вздохнул. Ему нравились руки альфы.       Руки Лань Ванцзи скользили вниз, намокая в смазке Вэй Ина, и глаза альфы расширились: его сводил с ума мускусный запах, которого он никогда раньше не чувствовал, но он вызывал внутри альфы желание получить его еще больше.       Не в силах сдержаться, Лань Ванцзи развернул Вэй Ина и прижался к его ягодицам, просовывая язык в отверстие и решительно высасывая жидкость.       Вэй Ин думал, что закричит от отвращения, но это было так хорошо, так расслабляюще и приятно, что ему захотелось большего и еще глубже, чтобы облегчить дискомфорт. Прежде чем даже подумать о чем-либо, Вэй Ин кончил, корчась от удовольствия.       В этот момент Лань Ванцзи просто хотел войти в своего омегу, он продолжал стимулировать его языком, пока Вэй Ин взмолился:       - Лань Чжань, ты нужен мне внутри, войди в меня, пожалуйста.       И Лань Ванцзи сделал это, потому что он тоже больше не мог сдерживаться, он был до боли тверд.       Он поправил Вэй Ина так, чтобы ему было удобнее, и осторожно надавил на свой пенис. Смазка облегчила задачу, но Лань Ванцзи был большим, поэтому ему приходилось входить поэтапно, пока все внутренние мышцы омеги не расслабились, чтобы позволить вторжение.       Вэй Ин почувствовал, что его альфа прекрасен и огромен, и что они связаны. Лань Ванцзи начал двигаться и в то же время распространял свою ци в Вэй Ина.       Вэй Ин почувствовал обжигающий жар ци и снова скрутился, как червь. Но Лань Ванцзи продолжал, пока не наполнил его своей спермой и не завязал узлом.       Это были три дня безумного удовольствия для Вэй Ина, немного боли, но все время в объятиях, всегда полных ласк, всегда полный своим альфой. Каждые шесть часов его будили для принятия пищи.       Когда течка закончилась, он подумал, что будет невыносимо скучать по нему, слишком много удовольствия, слишком много альфы, а теперь его нет. Было холодно.       Лань Ванцзи вошел в Цзинши с обильным завтраком, увидел его грустные глазки и огромный надутый рот и подбежал к нему, обеспокоенный:       - Вэй Ин, что случилось? Больно?       - Нет, муж, просто я...хочу продолжать, как было вчера, каждый день, а этого нет.       - Вэй Ин хочет секса каждый день?       - Каждый день.       - Запомни свои слова.       Вэй Ин улыбнулся:       - Мой альфа тоже хочет каждый день?       - Мн.       - Даже несмотря на то, что я не могу ходить несколько дней после этого? Ты испортил меня, Ханьгуан-цзюнь, у меня болит задница, как будто ты пнул меня сто раз.       - Мгм, я мог бы попытаться облегчить боль.       Вэй Ин озорно улыбался, ожидая его ответа.       - Очень нежными ласками.       - Пока не увижу, не поверю.       Лань Ванцзи очень осторожно поглаживал больное место языком, ведь говорят, что слюна альфы целебна, поэтому он приложил немало усилий, пока Вэй Ин корчился от удовольствия.       Вэй Ин познал абсолютное удовольствие от того, что его омегу хорошо удовлетворяют, а Лань Ванцзи наслаждался тем, как удобно удовлетворить своего омегу.       И вдруг, когда он перестал отвергать свою омега-природу, он начал познавать свое собственное существо.       Поскольку никто не знал многого о доминирующей природе омеги, он начал вести дневник на случай, если кто-нибудь из его детей или внуков родится с этой сущностью.       В своих наблюдениях он отметил, что омега брал контроль над ситуацией, когда паниковал по поводу своей семьи, тех, кого хотел защитить. Он взял контроль в ревности, потому что был напряжен и напуган. Затем он осознал, что агрессивная природа омеги была лишь реакцией на его состояние максимального стресса. Он рассказал, что омега обладал собственным интеллектом и древними инстинктами. У него был властный голос, который мог заставить подчиняться даже доминирующих альф.       Он действительно начал восхищаться своим омегой, хотя поначалу думал, что тот безжалостный убийца, теперь он понял, что лишь пытается сохранить себя и своих близких.       После окончания войны Лань Ванцзи смог делегировать множество задач своему брату и уделять гораздо больше времени мужу. Вэй Ин начал обучение младших учеников Лань.       Однако, как главный культиватор, он должен был присутствовать на всех конференциях по совершенствованию, и он не мог перепоручить это, и казалось, что лидеры были полны решимости видеть его перед собой каждый раз, когда у них был повод встретиться. Им нравилось проверять, не ошибается ли он в своих соображениях и решениях.       Перед каждой претензией любого клана главный культиватор молчал с каменным лицом, слушая аргументы, затем его муж-омега с ярчайшей улыбкой задавал неудобные и прямые вопросы, которые в большинстве случаев доставляли неприятности лидерам-жуликам и карьеристам. Хитрый омега заставил их прийти к справедливому соглашению между собой, без необходимости вмешательства главного культиватора.       Вэй Ин весело провел время, обнаружив эгоистичные и коварные намерения некоторых сект. Как секта Цзинь.       Цзинь Гуаншань ненавидел его.       Два месяца и две конференции совершенствования спустя, уже на третьей, Вэй Ин слушал, как лидер Цзинь жаловался на секту Балин Оуян, потому что их территории были соседними.       Лидер Оуян также жаловался на то же самое, но на другого. Его ученики часто оказывались на грани и дрались, оставляя раны и угрозы.       Эта встреча проходила в Гусу Лань, поскольку Лань Ванцзи установил, что за пределами Гусу будет проводиться не более трех конференций в год.       Вэй Ин слушал аргументы обоих лидеров до тех пор, пока не устал, потому что казалось, что в любой момент они схватят друг друга за волосы.       Они просидели вместе больше двух часов, и головная боль, с которой он проснулся, теперь пульсировала. Рано утром его вырвало после завтрака, он думал, что день станет лучше, если он поголодает, но нет.       Крики негодования лидера Оуяна пронзили его мозг, и тошнота вернулась, несмотря на пустой желудок.       Вэй Ин внезапно встал, желая вырвать, выйти или вдохнуть кислород из беспокойной окружающей среды, когда его зрение потемнело, и он упал. Лань Ванцзи поймал его одним быстрым движением, прежде чем он коснулся земли.       Главный культиватор взял своего омегу на руки и быстро покинул собрание, не взглянув на собравшихся лидеров.       Лань Ванцзи не показывал этого, но он был в панике, Вэй Ин был очень силен, он никогда не терял сознание, даже будучи ослабленным и раненым, он все еще был в сознании, если только его состояние не было серьезным.       Бег был запрещен, и это последнее, что его волновало в тот момент, пока его длинные ноги двигались как можно быстрее.       Может быть, три или четыре ученика видели, как он пролетел, как стрела, возможно, какой-то старик.       Когда он уложил его на кровать целителя, оба мужчины были бледны, как рисовая бумага, Вэй Ин внезапно выпрямился, его вырвало желудочным соком за край кровати.       Целительница дождалась окончания рвоты омеги, так как тот действительно выглядел так, будто от такого усилия у него вырвется собственный желудок.       Тем временем она взяла его запястье, чтобы провести предварительное обследование.       Лань Ванцзи мог только гладить его спину, откидывать волосы и смотреть на целительницу так, словно собирался проткнуть ее за бездействие.       Наконец, Вэй Ин прекратил рвоту и в раздражении прижался к груди мужа.       Целительница отпустила его запястье и заключила:       - Ребенок.       - Я не понимаю. – сказал нефрит.       Целительница нетерпеливо вздохнула:       - Ванцзи, Вэй Ин беремененный, у него внутри ребенок, другими словами, наследник на подходе. Так ты понял?       Лань Ванцзи хотел порадоваться, но не смог, муж был болен:       - Он болен, он потерял сознание.       Она посмотрела, как нефрит прижал мужа ближе к себе и улыбнулась им, они были очень нежными и еще очень молодыми и напуганными:       - Для беременных женщин нормально страдать от обмороков и тошноты, усталости и перепадов настроения, Ванцзи. Ты можешь ожидать, что твой омега будет отказываться от еды, которая раньше ему нравилась, и требовать еды, которую раньше ненавидел. Он будет плакать по пустякам, начнет вить гнездо, и вам лучше не пытаться войти в него, пока вас не пригласят.       Вэй Ин улыбнулся:       - Лань Чжаня всегда желанный гость в моем гнезде. Но если я беременный, я бы хотел знать... например, откуда возьмется ребенок?       - Тебе это не объяснили до или после свадьбы, малыш?!       Вэй Ин, надувшись, отвернулся:       - Я больше не ходил на уроки семейного воспитания.       Она неодобрительно посмотрела:       - Жаль, эти занятия очень важны для такого мужчины-омеги, как ты. Ребенок выйдет оттуда, откуда пришел, твое тело к этому подготовится. Скоро твоя грудь будет готова кормить ребенка, и они будут болеть. Роды также болезненны и долги. У мужчин-омег это особенно сложно и опасно, дети часто застревают. Маленький ребенок предпочтительнее большого. Питание также очень важно, потому что мужчины-омеги склонны к анемии.       Она посмотрела на их обеспокоенные лица и добавила:       - Слишком много информации, не волнуйтесь, мы позаботимся об А-Ине, чтобы все прошло хорошо, а теперь вам следует удалиться отдохнуть. Я объявлю, что встреча приостановлена на сегодня, чтобы лидеры тоже могли отдохнуть.       Лань Ванцзи снова нес мужа на руках, они были счастливы и грустны одновременно, ребенок был чудом, но с другой стороны, беременность и роды...       Через несколько минут Вэй Ин начал шутить, чтобы нарушить гнетущую тишину:       - Мой муж, такой трудолюбивый и преданный своему делу, быстро засунул мне ребенка, - его голос был медовым и дразнящим.       - Вэй Ин, - предупредил Лань Ванцзи.       - Что? Не правда? Каждую ночь ты входил в меня, оставляя все свое семя, пока я не взмолил о пощаде, а тебе было все равно.       Лань Ванцзи не мог этого вынести, ему пришлось заставить его замолчать, поэтому он поцеловал его, как будто собирался сожрать, одновременно с желанием прижимая его к кровати.       Нефрит уже был твердым, просто слушая его бесстыдные слова, он не говорил этого, но он гордился тем, что сделал ему ребенка, и втайне хотел засунуть в него десятки детей, каждую ночь, каждый день до конца его жизни.       Они покинули Цзинши только на следующий день, к тому времени новость уже была известна всему миру совершенствования.       Новость облетела все секты. Муж главного культиватора был беременным, многие задавались вопросом, не был он слишком молод. Они оба были молоды. Едва исполнилось шестнадцать лет, а он уже ждал ребенка, так опасно.       Цзян Фэнмянь был обеспокоен опасностью подростковой беременности, он хотел, чтобы Вэй Ин стал более зрелым, но позднее представление омеги, война, все способствовало тому, чтобы омега дошла до этого. Цзян Чэн зашипел от ярости при мысли, что Лань Ванцзи осквернил его брата, а Цзян Яньли была счастлива, потому что скоро у нее появится племянник.       Когда Цзян посетили секту Лань три дня спустя, Цзян Чэн изо всех сил старался быть вежливым с Лань Ванцзи, хотя на самом деле ему хотелось сразиться с ним на дуэли. Правда, третья течка у омеги уже прошла, но случилось это всего полтора месяца назад! Где он наверняка забеременел. Договоренность заключалась в сексе после третьей течки, а не во время нее. Таким образом, если бы соглашение было соблюдено, Вэй Ин забеременела бы почти в семнадцать или в семнадцать лет, что дало бы ему больше времени для сексуального созревания. По этой причине встреча была напряженной, Вэй Ин улыбался весь бледный и тошнотворный, Цзян Чэн, казалось, собирался разрушить здание, с потрескивающим цзыдянем в руке, Цзян Фэнмянь выглядел грустным и разочарованным, Яньли пыталась вступить в диалог между ними с напряжённой улыбкой, и Лань Ванцзи был невыразительной скалой рядом с Вэй Ином.       Вэй Ин подал им чай, весь улыбаясь, стараясь выглядеть расслабленным, но затем Цзян Чэн в роли лидера резко сказал:       - Ты нарушил соглашение, даже ради этого мы были бы в состоянии расторгнуть этот брак и забрать моего брата.       Лань Ванцзи пристально посмотрел на него, его агрессивные феромоны вторглись в это место, а его командный альфа-голос напугал всех Цзян:       - Ты не посмеешь прикоснуться к моему омеге.       Вэй Ин вмешался. С мягким и сладким голосом, с широкой улыбкой, красными глазами, омега командовал:       - Муж, успокойся, никто меня никуда не заберет.       Наступило общее расслабление, Вэй Ин выпустил успокаивающие феромоны, а затем продолжил свой монолог, лаская теперь уже расслабленную руку мужа:       - Я имею в виду, что это было мое решение. Я знаю, что не хотел этого делать раньше, но поверьте мне, это был правильный поступок. лучшее, что случилось со мной в жизни. Меня никто не заставлял, если ты злишься на меня, то злись, но имей в виду, что омеги не должны проходить через рутину в одиночку, когда они в паре.       - Вэй Усянь! Ты даже не хотел этого делать, ты сам сказал, что не хочешь детей, и всего через несколько месяцев ты хочешь, чтобы мы поверили, что это то, чего ты хочешь! Кого ты защищаешь?       Вэй Ин надулся, но не использовал своего командного голоса:       - Цзян Чэн, ты даже не можешь высказать свое мнение, если только ты не хочешь узнать подробности прямо здесь, ты не подходишь для этого обсуждения, у тебя даже нет подруги! Ты девственник!       - Ты!       Обвиняющий палец Цзян Чэна едва не застрял между глазами омеги, Цзян Яньли схватила руку младшего брата и вмешалась:       - Прекрати, это счастливый момент, и мы не собираемся окончательно обсуждать детали этого, но давайте отпразднуем моего будущего племянника и пообещаем, что будем здесь, чтобы позаботиться о нашем А-Сяне, если понадобится. Поздравляю Ханьгуан-цзюня с отцовством, а А-Сяня - с беременностью.       Они пили чай и поздравляли будущих родителей. Затем они отправляли множество подарков, украшенных символами лотоса, для будущего ребенка.       Поздравления и подарки сыпались рекой, Лань Цижэнь с нетерпением ждал встречи с новым наследником, а Лань Сичэнь, безусловно, смирился и был рад за младшего брата.       Целительница была в стрессе, омегу все рвало, она даже имбирными чаями, как это обычно делалось, решить проблему не могла. Была также видна очевидная слабость, которую пытался скрыть омега, и его бледность. Вместо того, чтобы набрать вес, он потерял его, когда уже был слишком худым.       К тому же все это привело Лань Ванцзи в плохое настроение. Он не хотел, чтобы его кто-либо беспокоил, если только не началась война у ворот секты. Он тратил свое время только на заботу о своем омеге. Это выражается в ваннах, уходе за телом, еде, укладке волос, прогулках и изобилии беспокойства. Он был очень напряженным отцом.       Затем появилась Вэнь Цин с подарком, это был специально приготовленный ею чай со смесью трав от тошноты.       Никто не доверял Вэнь, в конце концов, она была Вэнь.       Но Вэй Ин доверял ей, она как нельзя лучше заботилась о нем во время его плена, и было ясно, что она не хотела участвовать или позволять Вэнь Жоханю делать то, что он делал, она, вероятно, была в такой же ловушке, как и он в тот момент.       Он выпил чай, о котором идет речь, и симптомы исчезли почти мгновенно, он улыбнулся лидеру Вэнь искренней улыбкой:       - Я чувствую себя лучше.       - Я очень рада узнать, что твой сын - тот которого ты хочешь, - сказала она, улыбаясь ему.       Лань Ванцзи, видя, что его омега стал лучше выглядеть и улыбаться по-настоящему, тоже расслабился.       Чай очень помог и на какое-то время все нормализовалось. Вэй Ин чувствовал себя хорошо, ел, спал, вернулся к своему обычному распорядку дня и много-много занимался сексом.       Нефрит тоже приступил к своим обязанностям, полностью расслабившись от ночных забот, и у него хватило сил на кого-нибудь разозлиться.       Ребенок родился в середине зимы. Когда снегопад был самым сильным и обильным.       Когда вход в дом завалило более чем метровым слоем снега, покинуть Цзинши в поисках повитух или целителей было невозможно.       Нефрит должен был помочь принять роды. И это было нелегко. Роды были долгими, болезненными и пугающими.       Временами казалось, что ребенок не сможет родиться. Вэй Ин был настолько измотан и измучен, что просто засыпал, когда ему приходилось тужиться.       Лань Ванцзи молился, чтобы его сын и близкий человек выжили. Он даже пытался прорыть туннель в снегу, чтобы добраться до целителей. Но снега было еще слишком много, и когда он продвинулся на три метра, брешь снова начала заполняться, и он рисковал оставить Вэй Ина одного надолго и в таком состоянии…       Он послал целителям несколько талисманов-бабочек, но и они не смогли прибыть в разгар бури.       Это было ужасно. И утомительно. Вэй Ин плакал и кричал. Лань Ванцзи плакал и умолял.       Когда Лань Сичэнь сумел проложить безопасный и промерзший туннель и прибыл в Цзинши с двумя целителями, тишина была абсолютной и тревожной.       Лань Сичэнь наблюдал, как огонь из камина нагревал все помещение.       Он пробежал мимо экрана конфиденциальности.       Там стояли таз и миска, полные тряпок и крови, а на кровати спал Лань Ванцзи, обнимая своего бледного мужа-омегу.       Лань Сичэнь боялся, что он мертв.       - Диди. - взмолился он.       Лань Ванцзи проснулся и осторожно пошевелился, едва раскрывая и омегу и…ребенка.       На груди омеги спит совсем маленький ребенок, еще с неперерезанной пуповиной, но живой, теплый и розовый.       Целители осмотрели мать и ребенка и пришли к выводу, что с ними все в порядке. Они удалили плаценту, чтобы сохранить ее среди сокровищ, и поздравили альфу, омега не проснулся, несмотря на всю суматоху своих посетителей.       Лучше всем было уйти, так как Вэй Ин не был бы рад увидеть их возле своего гнезда, когда проснется.       Следующие три месяца А-Юань и его родители оставались изолированными от мира не из-за снега, а из-за ревности омеги к ее гнезду и ее потомству. Только Лань Ванцзи мог входить и выходить из Цзинши.       Наконец, когда малышу исполнилось сто дней, состоялась церемония его представления, и семья смогла познакомиться с новым наследником секты Лань.       Вэй Ин сиял от счастья и был прекрасен как никогда, Лань Ванцзи был самым гордым из альф, а А-Юань был чудесным и спокойным ребенком.       Вся секта Лань гордилась своим новым наследником и надеялась на многих других.       Вэй Ин, достопочтенная госпожа Лань, смотрела на своего мужа с нескрываемым обожанием. Юань будет первым, но не последним. Придут пять могущественных потомков омеги и альфа, и секта Лань будет править другими сектами в течение следующих тысячелетий под руководством своих вечных супругов-лидеров.