Я вернусь

«Джунгли, или леса Раэлис… Самый верхний “уровень“ многоярусного мира Сарен. Висячий Раэлис, образованный густо сплетенными корнями нереальных, причудливых растений, - безусловно, самый прекрасный и волшебный из всех ярусов, однако он ещё и один из самых опасных; он не менее, а то и более опасен, чем самый нижний, глубинный – Теневой, находящийся на высохшем дне океанов. Да, Джунгли полны сюрпризов– восхитительных каскадных водопадов, трав с причудливыми ажурными листьями и сладко пахнущими цветами, множеством самых необыкновенных животных, яркими красками, чистым искристым воздухом, ясным бирюзовым небом, огромными сияющими звёздами… А ещё в нем много риска и постоянной скрытой угрозы. Своих коренных жителей, таинственных мифологических созданий, о которых на Равнине не слышали уже несколько столетий и помнили лишь в старинных легендах, Раэлис тщательно берег, а вот самозванцев не жаловал: так и норовил то заманить наивных авантюристов в непролазные заросли, откуда они уже не выбирались, то натравить на них какого-нибудь своего кровожадного обитателя, а то и соблазнить прогуляться по поляне с дивными цветами, под которой очень некстати обнаруживались плохо сплетённые корни, услужливо раздающиеся при попытке на них шагнуть и отправляющие незваного гостя в захватывающий, но, увы, последний полёт в бездну…» —Эй, ты когда-нибудь отлипнешь от своей книги? — раздался над ухом голос. Алан Кондарт неохотно поднял голову от толстенного тома и с укором глянул на лучшего друга и сокурсника: — Нам зачет сдавать по истории Сарена. Во вторник. По этой книге. —И что? Мы ее каждый год сдаем,—беспечно отмахнулся друг, чье длинное и заковыристое имя не помнил никто, включая, казалось, его самого. Поэтому мелкий для своих шестнадцати парень с мышиными волосами и чертами лица, как будто позаимствованного у того же животного, привычно откликался на Тур или по фамилии — Прод. Его же собеседник имел куда более примечательную внешность. Кареглазый брюнет, с забавным вихром надо лбом вряд ли хоть чем-то мог зацепить девушку, кроме как обаянием, которого ему было не занимать. По-мальчишечьи угловатая и нескладная фигура, худое длинное лицо, кривоватый нос с горбинкой, тонкие невыразительные губы и россыпь ярких веснушек на щеках и этом самом носу привлекательными отнюдь не выглядели, тем более обычную одежду парень презирал и всегда ходил в неприглядной алхимической робе. Нет, уродом Алан не был, но и выделить его в толпе даже острый взгляд не мог бы, если бы не глаза. Огромные, яркие и любопытные, они своим живым блеском забивали некрасивость лица, делали черты необыкновенно выразительными, притягивающими внимание. И характер Алана был под стать глазам — живой и веселый, а главное — любопытный. Правда, выносить общество парня могли далеко не все — неуемная, неконтролируемая энергия, бившая из него ключом, утомляла со временем большинство людей, а проницательный ум и острый язык отпугивал от него остальных. Хотя люди к нему все равно тянулись. Но единственный, кто мог переносить Алана 24/7, был все же Тур. — Конечно, каждый год! Но по разным книгам! Ты вообще эту читал? Там, кстати, много про Раэлис. И, между прочем, совершенно другое понимание Леса, чем обычно! Представляешь? —говорить спокойно и размеренно, без рваных фраз Алан не умел, как и сидеть спокойно — то покрутит головой, то повертится на стуле, то обхватит руками острую коленку. Кстати, руки с тонкими изящными запястьями, узкими ладонями, длинными и чуткими подвижными пальцы, идеально подходящие для всевозможных магических пасов были единственным, что выдавало в нем истинную природу прирожденного мага. Собственно, сейчас Алан и Тур учились на пятом, предпоследнем курсе Академии Магии, хотя должны были в силу возраста на третьем, однако экстерн — великая вещь! Короче, сейчас приятелям надо было готовиться к выпускным экзаменам, однако до этого все руки не доходили — то одно, то другое. Ведь неинтересно только учиться, верно? Не только ведь для этого поступают в магическую Академию? Вот и парни так думали. Последней и, пожалуй, самой яркой их выходкой было превращение академической столовой в осенний лес с гигантами-деревьями, шуршащем ковром палой листвы под ногами, таинственными шорохами в высоких кронах и мягким золотистым светом, с трудом пробивавшимся сквозь плотную листву и отбрасывавшим мозаичные отблески на пол. Красоты он был необыкновенной, но, мягко говоря, выходило за рамки обыденного. Так как убрать эту красоту учителя не захотели (или, что вероятнее, просто не смогли, Академия обучала лишь самых талантливых с Равнин), то зал оставили таким. Правда, новаторов ректор засадил на месяц чистить картошку на кухне, но это не уменьшило значимость их достижения. Словно вспомнив о последней выходке, Алан предложил: — Давай в столовку мотнемся, перекусим, и потом вместе засядем за эти книги? Я тебе помогу. Клянусь! — шутливо пообещал он. Не согласиться с этим предложением молодому вечно голодному организму было сложно, поэтому друзья побросали вещи и, смеясь и шутя, направились на первый этаж, в храм еды. Однако у подножья главной лестницы их встретила не уникальная для Академии, но все же весьма странная картина: ректор, хмурясь и досадливо кусая губы, о чем-то оживленно спорил с какой-то делегацией, судя по одежде— из Совета Магов. В руке он держал до зубовного скрежета официальную бумагу. Лица у всех говоривших были суровые. —Нет, я, конечно, позволю вам обыскать Акалемию, но…—ректор понизил голос,—оборотень! Тут! Нереально. Он бы себя давно выдал. Теперь было понятно, чем ректор так обеспокоен: оборотни были бичом Равнин. Совершенно себя не контролирующие, агрессивные и нечеловечески хитрые твари, они были слишком сильны и быстры даже для магов. Поэтому на облаву сразу ходили группами человек по 20, чтобы гадина не смогла смыться и кому-либо навредить. Однако каждый оборотень всегда обходился Равнинам в сотню, а то и не одну сотню человеческих жизней. — Ал, ты идешь? — окликнул застопорившегося друга Тур. Парни стояли на верхней ступени ее последнего пролета и слышать тихий разговор внизу никак не могли. Тем не менее, Алан резко остановился, нервно кусая тонкие губы, и побледнел, так что веснушки выступили еще ярче,—Ты чего? —Слушай, иди. Я догоню. Зов природы,—Алан виновато кивнул на спрятавшуюся за поворотом дверь туалета. Тур сильно сомневался, что друг направляется в место уединения, а не за очередной книгой, но спорить не стал — не его это дело. В одном он был прав — в туалет Алан Кондарт не собирался. Из двери черного хода парень вылетел быстрее ветра и помчался в сторону общежития — благо то находилось на территории Академии. Лишь бы успеть. Вломившись в комнату, парень спешно выломал доску из пола, выгреб немногочисленные амулеты из тайника и закинул в карман хламиды. Выпрыгнул в окно. Перебежал через лужайку. Легко вспрыгнул на высокую стену Академии. И был таков. А со стены на соседнюю улицу сиганул уже оборотень в неполной трансформации. Нет, кое в чем Совет Магов ошибался. Не все оборотни были неразумными тварями. И бывший маг Алан Кондарт, а на самом деле безродный оборотень Эриус, собирался это доказать. Но это будет ой как непросто. Он знает место, где сможет пока скрыться — спасибо старому учебнику! — Раэлис. Но он вернется. И докажет. Уж в этом он давно себе поклялся.