Лавка поцелуев

      В школе было очень много того, чего Кейди не понимала до сих пор, даже спустя полгода обучения. Например, странные грязные фонтанчики с питьевой водой. Уроки физкультуры, где просто били мячами всех особенно слабых и юродивых. И школьные фестивали.       Иногда их организовывал драмкружок, оформляя кабинеты и доски с объявлениями в стиле каких-то книг, о которых за столом Реджины не было принято разговаривать. Видимо, быть начитанной и умной не модно? Кейди приняла это к сведению. Иногда фестивали организовывали спортсмены на школьном стадионе, и это напоминало Кейди брачный сезон в саванне, когда животные показывали лучшие качества, привлекая партнёров. Реджина, впрочем, была очевидной львицей — она и её прайд отгоняли львов, недостойных их по каким-то критерями. Кейди выделила два основных: машина и аккуратная хватка на талии.       Однако в преддверии Дня всех влюблённых у Реджины возникла интересная идея. Она старалась держаться подальше от администрации, это было как бы её негласным принципом. Что-то вроде «не сотрудничаю с копами» на школьном жаргоне. И поэтому на переговоры она послала свою маму. Стоит ли говорить, директор почти сразу дал добро на «Лавку поцелуев» и все остальные идеи насчёт недельного фестиваля. Миссис Джордж умела уговаривать (и ставить в настолько неловкое положение, что согласишься на всё, лишь бы скрыться).       Дженис, конечно, посмеивалась и посмеивалась по-чëрному.       — Как думаешь, нам стоит послать туда Дэмиана? — подкалывала она, а Дэмиан лишь вздыхал.       — Это будет сниться мне в страшном сне.       — А что, совсем не в твоём вкусе?       — Знаешь, есть всего одна крохотная проблема в ней.       — Что она стерва?       — Что она девушка.       Кейди прыснула и задумалась. А если бы Дэмиан и вправду поцеловал Реджину? Это было мило, смешно? Реджина бы позволила? И если бы позволила, то какой след помады оставила бы на губах — ярко-красный или бардовый?       — С чего миссис Стерва вообще решила всё организовать? У неë же есть парень. Она его везде таскает, как щеночка.       — Она недавно рассталась с Аароном, — Кейди пожала плечами. — Это месть ему или что-то в этом роде.       — И месть в том, что она покажет себя распутной прохиндяйкой?       — Ну и ещё она будет брать плату за поцелуй. Для фонда помощи вымирающим видам животных.       И тогда уже Дженис покатилась со смеху, хотя Кейди искренне считала, что это мило. Реджина та ещё интриганка. Она плела планы и паутины не хуже любой дикой паучихи. На вечеринке она флиртовала с Аароном и вернула его сразу после того, как Кейди заявила о симпатии. Она строго отозвалась о большинстве нарядов Кейди. И написала про Дженис «лесбуха» в альбоме.       Аарона Кейди отпустила быстро. Быстрее, чем могла бы ожидать, но до того, как показала Реджине батончики для «похудения». Взамен на критику нарядов Кейди получила обновлённый гардероб — Гретхен оплатила почти всё сама, приговаривая, что ей ничего и совсем не жалко. Но Дженис... запечатлелась в альбоме именно так.       Кейди не ненавидела Реджину Джордж, но не знала почему. Реджину слегка ненавидели все, даже Гретхен с Карэн. Она была хитрой, моментами — жестокой, а Дэмиан к тому же весьма точно описал, что она таила в себе много невысказанной агрессии. Реджина хотела держать всё под контролем и наблюдать свысока, как орлица. Кейди это не удивляло. Школа иногда напоминала ей об Африке, о том, как звери и птицы боролись за место у воды и за территории, дрались за каждый клочок земли. Если не приспособилась — не выжила.       Кейди сидела рядом с Реджиной за одной лавкой, справа, за соседней лавкой, сидели Гретхен и Карэн. Карэн была так рада новости о том, что сможет безнаказанно расцеловать нескольких спортсменов, что чуть не сделала это до оговоренного дня. Кейди же не должна была напрямую помогать, лишь считать деньги и следить за их сохранностью. И при необходимости помогать Гретхен.       Потому что за сохранностью их самих следила Реджина.       Наверное, в обществе людей поведение Реджины ненормально. Но в обществе, придерживающихся традиционного быта, Реджина — лучшая глава. Контролирующая, строгая и рьяно отстаивающая всё, что может назвать своим.       Первые часы всё шло спокойно. Парни прибывали и убывали, а Реджина оставляла на их белых щеках след от ярко-розовый помады. Ярко-розовая! Неудивительно, наверное, сегодня же день розового, как только Кейди забыла? Ещё с того новогоднего выступления Кейди помнила, как хорошо на Реджине смотрелась красная помада. Она аккуратно выделяла её губы, придавала её улыбке подозрительный, но любопытный подтекст. Красный цвет приковывал к себе, обращал внимание, и Кейди так и не поняла, почему так много думала об этом, смотря на ярко-розовый след от губ на чужой щеке.       Как только прошла волна «спортсменов» и «богатеньких», пришли «банды» и «одиночки». Одиночки даже в зверином мире опасны. Они не имели своей родовой общины и могли навредить всем на своём пути, ведь им не о ком было беспокоиться. Они отпускали неприличные комментарии в сторону Реджины, а та лишь усмехалась, целовала их и провожала вдаль с холодным прищуром.       — Ну и чем вы тут занимаетесь? — спросил в один момент подошедший парень.       — Я думаю, ты вполне хорошо умеешь читать, Рон.       Реджина, очевидно, знала его в лицо. Один из бывших? Реджина бы вряд ли стала встречаться с кем-то, кого сама относила к нежелательной группе. Приставала? Кейди ни разу не замечала его рядом, ни с Реджиной, ни с кем-либо из подруг. Может, бывшие друзья?       Реджина согласится его целовать? Кейди бы не согласилась — она бы вообще не согласилась на всю эту затею. У неё нет ярко-розовой помады, да и на Реджине она смотрелась лучше, приятнее, правильнее. И ещё Кейди, безусловно, просто не хотела целовать незнакомцев.       — А если ты не нравишься мне как претендентка? — усмехнулся Рон.       — Можешь обратиться к Карэн, — и Реджина улыбнулась ему, показывая зубы. Кейди бы сказала, что она скалилась. — Её предпочтения очень обширны, думаю, ты под них и сам попадëшь.       — А что насчёт неё? — он показал на Кейди, и та невольно вздрогнула. — Она мне больше по вкусу.       — Это не прилавок с лимонадом, Рон, чтобы выбирать, — осекла его Реджина.       — Плачу втридорога, если эта красотка подарит мне поцелуй.       Реджина замолчала и переглянулась с ним. Они будто общались на уровне намëков, на уровне самых незаметных мимических движений, и на секунду Кейди стало не по себе. Она не хотела! Абсолютно точно не хотела! Реджина едва мокрого места от неё не оставила за то, что она говорила про Аарона, у Кейди нет шанса перечить ей снова!       Ей придётся намазать на губы помаду Реджины? Это гигиенично? Девочки делились помадой друг с другом, кажется, это в порядке вещей. Реджина сказала бы что-то про то, как Кейди выглядит с её помадой? Помогла бы её ровно нанести? Кейди подумала, что слишком увлечена мыслью о чужой помаде.       — Рон, если не хочешь искать свою машину на штраф-стоянке, советую испариться с моего поля зрения, — Реджина собрала руки на груди и посмотрела на него широкого раскрытыми глазами. Будто сейчас набросится. — Даю десять секунд.       Реджина бы не набросилась. Она бы побоялась смазать тушь или поломать ноготь. Рон закатил глаза и ухмыльнулся. Он хотел что-то сказать, как Реджина прибрала его, достав из сумочки под прилавком телефон.       — Ты потерял четыре секунды. Хочешь ещё шесть?       Рон встрепенулся, увидев, насколько серьёзный её намерения. С лица Реджины даже пропала улыбка, а взгляд уцепился за него с такой ледяной злобой, что Рону пришлось в спешке забежать за угол, чтобы скрыться.       — А он... — Кейди запнулась. — У него машина стоит в неправильном месте?       — Будет, — коротко ответила Реджина и набрала чей-то номер. — Займусь этим, пока никого нет.       — Но он же ушëл.       — Я его предупреждала. Больше, чем стала бы предупреждать кого-то другого. Он зазнался, а это даже хуже.       И в этом вся Реджина Джордж. Но Кейди это успокоило. Реджина ясно выразилась, что так просто никого из своего круга не отдаст. А ещë хорошо показала, что прозвище стервы дано ей не просто так.       Кейди глянула на соседний прилавок, где Карэн практически светилась от счастья, как полуденное солнце, а Гретхен раздражëнно пересчитывала купюры в банке. Видимо, идея была не такой плохой. Для фондов помощи эта — самая малая, но это удивляло скорее как сам жест. Реджину волновали животные?       — Реджина, — Кейди к ней обратилась.       — Ага?       Она намазала новый слой помады, выправляя ватными палочками старый. Зеркальце стояло на прилавке, и Кейди увидела, как в отражении глаза Реджины обратились к ней.       — Почему ты решила организовать всë это?       — Потому что Аарон — мудак, и я должна напомнить всей школе, что свободна и не встречаюсь с мудаками.       — Ты же его сама бросила, верно?       — Конечно, Кейди, — Реджина закатила глаза. — Надо всегда поступать так с тем, что тебя не устраивает. Выносить мусор в уличный бак, где ему и место.       — Ты говорила, что он был довольно миленьким, — напомнила Кейди. — И не жаловалась. И он помогал нести пакеты с покупками.       — Самое минимальное, что он мог сделать, — надменно фыркнула Реджина, убрала зеркало и повернулась на Кейди. Силуэт её губ приобрёл отчëтливость, по виду они даже стали немного больше. — Я не пойму, Кейди, тебе что, он до сих пор нравится?       Кейди хмыкнула, будто уязвлëнная, и нахмурилась. Она бы не сказала, что Аарон стал каким-то не таким. Что Аарон перестал быть красавчиком, причём умным и добрым красавчиком-спортсменом. Что она не сидела за ним на уроке математики. Что у неё никогда не было мыслей о том, чтобы его поцеловать или на крайний случай сформировать устойчивую моногамную пару.       Какой-то не такой почему-то стала Кейди. И Реджина. И Карэн, потому что недавно она выдала крайне специфичный объем знаний о методике клонирования. Гретхен решила, что она случайно купила научный журнал вместо модного.       Реджина не стала мягче сама по себе, но Кейди не ощущала себя жертвой или изгоем собственной стаи, которую обкусывают альфы. Реджина научилась давать им всем чувство защищённости, которого не хватало, будь они поодиночке. И она перестала игнорировать Гретхен. Во всяком случае после телефонного разговора, когда Кейди оставила их наедине. Гретхен болезненно это переживала, и Кейди хотелось сделать что-то ради неё. Потому что она, на самом деле, совсем не сволочь.       — Так что, нравится? — повторила Реджина.       — Ну, он и вправду милый. Он не очень похож на остальных парней, которых я встречала.       — Дорогая, ты из Африки приехала.       — Это не совсем... Знаешь, Реджина, ты тоже не похожа на остальных девушек, которых я встречала, — попыталась увильнуть Кейди.       — Ты жила в заповеднике, Кейди, ты видела там одних слонов.       — Слонов я видела мало, чаще сурикатов или буйволов... Я видела много девушек, работающих в научных центрах. Они всегда были довольно тихими и робкими, мало с кем дружили, я не могла к ним подобраться.       Скорее всего, это было из-за того, что девушкам там по большей части шëл третий десяток, а Кейди было девять.       — А ты очень радушно меня приняла и обо всём терпеливо рассказала. Это было очень мило с твоей стороны.       Реджина хмыкнула и медленно покачала головой, стала слегка серьёзнее.       — Ты ведь не ревновала Аарона? — спросил она. — Это было немного грубовато с моей стороны, ты говорила, он тебе нравится.       — Это в прошлом, — Кейди пожала плечами. — К тому же, вы больше не вместе.       Реджина цокнула.       — Так ты всё ещё хочешь с ним встречаться?       — Встречаться с дважды бывшим подруги? Даже для африканской дикарки слишком, — усмехнулась Кейди и Реджина за ней. — Он просто... хороший. Это скорее честность, а не симпатия.       И Реджина осталась довольна этим ответом. Потом она решила ещё раз посмотреться в зеркало, и, когда Гретхен отвлекла её с вопросом о выручке, она недовольно отмахнулась:       — Гретхен, я поправляю макияж, погоди!       Вся выручка была не слишком большой, хотя Кейди мыслила сразу масштабами фонда. Для небольшой школьной акции денег было много, даже очень. Кейди не удивилась бы, если бы Реджина прибрала всё к себе или повела их на премьеру кино или пошла с кем-то на свидание на радостях. Но в конце, когда они уже вышли из школы, она лишь протянула всё Гретхен и напомнила, куда и что отправлять. Потому что Гретхен, очевидно, не нуждалась в лишних деньгах. А Карэн не смогла правильно набрать фонд.       Но почему не попросить Кейди? Она лично знала нескольких сотрудников фонда, так было бы куда легче организовать перевозку, организацию. Сотрудники бы даже выдали Реджине почëтную грамоту, хотя она вряд ли бы повесила её в комнате. Там стояли награды за выигрыши на конкурсах, в номинациях «самая тонкая талия» или «самая сексапильная походка», а ещё была «юная звезда кино», полученная за рекламу бренда мазей от ссадин.       Реджина не задумывалась о благотворительности. Реджина, по её заверениям, как раз ей и не занималась. Бескорыстно, щедро — это не про неë. Она всё выверяла, искала выгоду. Хотя от Кейди она отвадила приставучего парня. И Карэн успокаивала, когда та подумала, что глобальное потепление заставит её холодильник разморозиться. И с Гретхен поговорила по душам, перемыв косточки всей школе.       — Ну что, куда теперь? — воодушевлëнно спросила Карэн.       — Отправлять всё это в фонд, — фыркнула Гретхен, рассматривая банки, полные наличных. — Как вообще отправить фонду пенни? Откуда у нас в школе британцы появились?       — А может поменяем пенни на центы?       — Ну где я тебе их найду, Карэн? Не знаю, найдутся ли хоть у кого-то из моей семьи центы. Ими ещё пользуются?       — Тогда обе займëмся делами, — деловито сказала Реджина, смотря на свои ногти. — Ты и Карэн с фондом, а я подберу нам хорошие платья на тематическую неделю моды.       — Неделя моды? — Кейди растерялась.       — В школе устроим, — как ни в чëм не бывало отозвалась Реджина. — Глядишь, остальные тоже хоть немного вкусы поменяют. Смотреть уже невозможно. Ну как, сойдёт за план?       — Мне ничего со стразами и никакой облегающей юбки, — уточнила Гретхен. — Родители говорят, смотрится слишком вызывающе.       — Чур розовый мне, — вызвалась Карэн. — И я одолжу твою помаду.       — Если поможешь Гретхен всё пересчитать.       И все договорились уехать в разных машинах. Гретхен и Карэн уехали вместе с группой вьетнамок, сидевших в столовой недалеко от «Баунти», а Реджина деловито повела Кейди за собой. Она сказала что-то про то, что необычный взгляд Кейди привнесёт в стиль немного звериной нотки. Этот комментарий оскорбил так много вещей, что Кейди даже не могла его воспринять.       Во время поездки Реджина постоянно отвлекалась на зеркало заднего вида и поправляла его.       — Хочешь я сяду за руль, а ты накрасишься?       — Умеешь водить? — удивилась Реджина.       — Не думаю, что это сильно отличается от вождения внедорожника в местности без дорог.       — Знаешь, лучше нас довезу я. Не хочу ехать через чужие дворы. Ну, по забору.       В доме Реджины было довольно тихо: ни матери, ни сестры. Ушли на какое-то занятие по пилатесу. В комнате Реджины огромный гардероб, и Кейди подумала, что они сразу направятся туда. Вместо этого Реджина подошла к столику для макияжа и разложила косметичку.       — Боже, думала не дотяну, — выдохнула она с облегчением и начала перебирать блески для губ. — Не помада, а кошмар. Только и показывает, какие губы тонкие. Ещё и яркая! Не подберëшь ничего под неё.       Кейди не понимала, почему она решила снова накраситься. Дома она чаще смывала всё с себя, довольствуясь «свободой» от косметики, и накладывала увлажняющие маски. Ими Реджина всегда делилась с подругами, чтобы «все ходили одинаково страшные». А сейчас вдруг судорожно перебирала оттенки красного, будто собиралась на выпускной бал.       — Тебе идёт, — сказала Кейди без какой-либо задней мысли.       — М?       — Тебе идёт розовая помада, — повторила она.       Реджина замерла, ватный диск, пропитанный мицеллярной водой, застыл в сантиметрах от её лица. Кейди сказала что-то не то? Реджина говорила, что иногда она ляпала что-то невпопад. Но это не оскорбление. И не критика. Комплимент. Подружеский комплимент, это же у всех подруг в ходу.       И Кейди ни капли не лукавила. Реджине шли яркие, заметные цвета, они привлекали внимание к её персоне, давали всем понять, кто здесь ядовит и жутко опасен. В мире животных это бы означало весомые шансы для выживания. Для людей это вызывающе и отнюдь не в лучшем ключе. Но Реджина хотела управлять общественными вкусами, а не бездумно им потакать.       — Ты так считаешь?       — Ты хорошо красишься. Лучше, чем я, я имею в виду. И...       Реджина встала и оказалась почти впритык к Кейди. Та запнулась.       — Это хорошо, — отчеканила Реджина и прищурилась, хитро, уверенно.       Ей не понадобилось много времени на раздумья — Реджина всегда предпочитала действовать. Она аккуратно, но с присущей ей твёрдостью обхватила лицо Кейди и поцеловала её. В своей ярко-розовой помаде.       Реджина сетовала на то, что её губы слишком тонкие и слишком бледные, что на них сложно подобрать стоящую косметику, а Кейди думала лишь о том, что всех их недостатки с лихвой покрывала мягкость. Кейди никогда не целовалась. Губы и должны быть такими мягкими? Их должно быть настолько приятно целовать? На биологии говорили, что на них много нервных окончаний, но поцелуй, кажется, задел её нервные окончания по всему телу.       Когда Реджина отпрянула, то ещё какое-то время смотрела Кейди в глаза, заискивающе, внимательно. Она оставила свои руки на прежнем месте, и Кейди чувствовала, как её пальцы загибались, давили на кожу в немом волнении.       А Кейди не могла перестать смотреть на её губы, в уголке которых красовалась смазанное розовое пятно.       — Кейди, ты ещё со мной? — чуть раздражённо спросила Реджина.       — Это... Ты же меня всерьёз поцеловала, да?       Реджина встрепенулась и тут же одëрнула руки. Кейди видела, как девочки могли целоваться друг с другом, очень ласково и часто, но это считалось проявление дружеской симпатии. Это дружеская симпатия? Кейди не хотела, чтобы это была дружеская симпатия. Ведь если это так, то её никогда так ещё сильно не отшивали.       — Знаешь, просто хотела проверить, — Реджина пожала плечами, но слишком резко, нервно.       Кейди, почти не думая, как это прозвучит, проговорила:       — А хочешь ещё?       Реджины поджала губы и подозрительно её оглядела. Не став ничего уточнять, она снова притянула к себе Кейди и дала их губам соприкоснуться. Мягко. Тепло. От помады странный привкус. Но всё ещё слишком мягко, чтобы обращать на это внимание.       Они целовались полчаса, не отставая друг от друга. Стояли у макияжного столика, а потом медленно опустились на пол, ведь у Кейди подкосились ноги. Реджина сносила ей голову одним только поцелуем, она гипнотизировала её, не давала толком вздохнуть. Кейди думала только о её губах, о её помаде, о том, как красиво на ней сидела короткая юбка, о том, как её цветочные духи щекотали нос и том, как нужно целовать, целовать и целовать.       Реджина опомнилась лишь тогда, когда внизу в гостиной послышался шум. Её семья вернулась и, возможно, её матери пока не стоило знать, что Реджина предпочла мужской лиге футбола чирлидерскую ассоциацию. Без предупреждения она остановила Кейди, прижав палец к её рту, и быстро подскочила к макияжному столику, чтобы смыть с её лица розовый след помады.       Кейди растерянно моргала, чувствуя, как мысли то покидали, то возвращались в её голову.       — Реджина, ты...       — Мы поцеловались. Нам понравилось. Мы хотим это повторить, — строго и уверенно отрезала она. — Больше ничего знать не надо.       — А лавка поцелуев? Для чего она?       Реджина приостановилась.       — Я свободна, я поцеловала половину школы. Если я не стану никого искать после этого и никем не буду интересоваться, все подумают, что там я уже нашла парня.       — Но нашла меня, так понимаю?       — Тебя сложно было потерять, Кейди, ты рыжая.       — И поэтому ты бросила Аарона, — догадалась Кейди.       — Я не лесбиянка.       — Да, мы ведь здесь с тобой просто помаду делили.       Чувство юмора совсем немного досталось Кейди от Дженис.       — Я... Это не значит, что мне нравятся только девушки. Я не бросила Аарона потому, что вдруг это осознала.       — А почему ты его бросила?       Реджина намочила ватный диск и села рядом с Кейди, вытерев ей губы. Она молчала. Спокойно, и всё же на вопрос она не ответила, сомневалась. Реджина Джордж и сомнения никогда не должны были стоять в одном предложении.       — Ты очень красивая, Кейди, — заговорила она, заметно сбавив тон, стихнув. — Рон тот ещё мерзавец, но он прав. Я никому не говорила, но знай — я всегда смотрю на красивых девчонок. Просто. Я не парень, чтобы их доставать. Это никогда не заходило дальше мыслей, и мне всегда казалось, что никогда и не зайдёт, — Реджина прикусила язык. — А потом к нам перевелась школьница из Африки, которая совсем ничего не знала о школе.       С уст Реджины это звучало немного насмешливо, но всё же нежно. Кейди никогда не думала, что Реджина хотела быть нежной. И что могла. Иногда в ней, казалось, вскипало столько недовольства, агрессии и злобы, что она была готова утопить школу в крови, лишь бы выпустить эти чувства на волю.       — Это было мило с твоей стороны.       — Парни должны знать о границах, — отмахнулась Реджина и опустила взгляд. — Если начнут приставать к другим девушкам, однажды дойдёт и до нас.       — Ты могла бы не приглашать меня за стол. И не дружить. И не приглашать домой.       — Да, я стерва, которая позволила себе послабления, потому что увидела красивую девушку, этого достаточно? — вспылила Реджина.       — Мне хватит, — кивнула Кейди. — А фонд помощи вымирающим видам это...       Реджина процедила воздух через зубы и стыдливо отвернулась, хмурая от собственного смущения.       — Я не знаю, как правильно флиртовать с девушкой из Африки! Я пыталась найти какие-то кенийские серёжки, но у тебя уши не проколоты!       — А я всё время смотрела на твои губы. Не знаю, хотела ли я поцелуя, просто... Старалась об этом как-то не думать. Тебе очень идёт помада.       — Она отвратительная. Как и твой вкус.       — Для этого мы и здесь.       Реджина фыркнула и помогла Кейди подняться. Она подалась вперёд, но в последний момент отпрянула. Догадавшись, Кейди вежливо поцеловала её в щëку.       — Если смоешь помаду, сможем целоваться без проблем и везде.       Стоило ли говорить, что на следующий день Реджина не взяла с собой в школу ни блеска, ни помады. И, кажется, Дэмиан заметил, как они вдвоём шли в актовый зал, куда раньше Реджина водила только своих бывших. Разговор с Дженис будет... захватывающим.