Раковое обещание

Знаете, когда медсестра вкалывает пациенту общий наркоз, у него начинается обратный отсчёт. После этого его переодевают, перемещают на кушетку, долго катают на ней по всей клинике, чтоб в конце концов он оказался на операционном столе. Всё это время тебе страшно. Даже понимая, что у тебя ничего смертельного, чувствуешь себя как на последних минутах. А у меня как раз опасная операция. Последний шанс. Всё или ничего. Страх подкрадывается сзади и будто тянет тебя за твои нервы, как бы управляет марионеткой. Страх - это нормально. Перед операцией наступает такой момент, когда ты лежишь уже на операционном столе, а вокруг тебя собрались медсестры, которые снуют туда-сюда, чтобы всё было готово до прихода доктора. В этот момент кажется, что все только и ждут, пока ты заснёшь. И, конечно, страх тогда усиливается до невозможности, хотя наркоз введён, и твои нервы должны успокоиться. Но страшнее становится, если заснуть ты не можешь, а доктор, который проводит операцию, уже стоит и ждёт готовый. Это означает, что наркоз почему-то действует медленнее, чем следовало. На секунду задумываешься: "А что если?...", но твои мысли прерывает медсестра, которая вставляет тебе в кисть руки, между костей, иглу, примерно трёх сантиметров, которая называется "катетр". В этот же момент тебе на рот и нос одевают специальную маску, через которую подаётся специальный воздух, благодаря которому ты заснёшь быстрее, и спрашивают: "Какой запах ты чувствуешь?". - Не знаю, - как-то ответила я. Вдыхая необычный запах из маски, я задумалась, - это похоже на...ириски... - "Ириски"? - переспросила меня медсестра. Я почувствовала, как она улыбнулась. - Все дети называли попкорн, я впервые такое слышу. - Ириски.. - твёрже повторила я. "Которые мы ели с сестрой в детстве" - хотелось добавить мне, но сил не хватило. Потом тебе задают простые, на твой взгляд, вопросы. По типу: "Как тебя зовут? Сколько лет?" И так далее. Это для того, чтобы медсестра смогла понять, как активно работает твой мозг, чтобы подумать, а главное ответить на эти вопросы. Но когда ответы на эти вопросы даны, а ты всё ещё не спишь, девушки начинают импровизировать. Это самое утешающее. Вопросы, которые они задают такие.... привычные. Они спрашивают, как дела? Как учишься в школе? Много ли друзей? Это чувство, что даже в этот момент рядом с тобой люди, которые пытаются помочь и облегчить тебе задачу, самое хорошее. Единственное, что помогает в этот момент расслабиться и не вестись на поводу у страха - это люди. Добрые люди. Семья, медсестры, сосед по палате, друзья. Кто угодно, но добрые люди. Жалко, что не всегда они рядом... Одним из самых ценных людей для меня является моя старшая сестра. В детстве мы много играли, веселились, изучали, открывали, рушили, строили и бесились... И как сейчас помню... - Слушай, а что будет, когда пройдёт время? - спросила я, отставляя в сторону карандаш и смотря на свой цветной рисунок в раскраске. У лошади на бумаге были явно неподходящие ей маленькие, даже слишком миниатюрные крылья, розовая грива, фиолетовая масть и оранжевые глаза. Шедевр по моим "тогдашним" меркам. - Ну как же? Мороженое растает и мама разрешит нам его съесть, - ответила сразу без раздумий моя старшая сестра. Она старательно обводила на бумаге фигуру собаки. Кстати, очень редкой породы, и название у неё интересное: "Единорожный пёс". - Нет, я не об этом, - я взяла синий карандаш. Самое то, чтобы разукрасить хвост бедной лошади. Я начала быстро черкать карандашом по бумаге, не обращая внимания на то, что я сильно выходила за контуры рисунка. Главное лошадь яркая, - я в смысле... - я задумалась, пытаясь найти подходящие слова, - то есть... я имела в виду, когда пройдёт несколько лет, понимаешь? - Естественно. Ты поступишь в школу, как и я. Будешь учиться, развиваться и познакомишься со многими крутыми детьми, - опять же невозмутимо ответила она, сдувая стружку с раскраски. - Да нет же! - я с громким звуком отставила карандаш на стол и перевела взгляд с бумаги на сестру. - Что будет, когда мы вырастем и станем взрослыми? Мы ведь всегда-всегда будет дружить, правда ведь? - Шутишь что ли? Мы же с тобой сёстры! Мы всегда будем вместе общаться, играть и смеяться, - усмехнулась девчонка. Она посмотрела на меня, будто я сказала самую очевидную глупость на планете, а сама даже не поняла абсурдности того, что я сморозила. - Правда? - мои глаза раскрылись шире. Я очень дорожила нашей связью и любовью. Мне не хотелось терять дорогого человека. И тогда, и сейчас. - Правда. Я тебе обещаю: мы всегда будем вместе. Всегда будем болтать без умолку. Всегда будем веселиться и любить друг друга, слышишь? Я тебе обещаю, - улыбнулась моя сестра. И я поверила ей. Я слышала. И больше не услышу. Прошли года. Девочка поступила в университет мечты в другом городе, а я осталась с родителями и заканчивала школу. На первом курсе она писала мне через день, на втором раз в неделю, а на третьем, казалось, забыла о моём существовании. Я металась из стороны в сторону в поисках причины такого исхода событий. Я сказала или сделала что-то не то? Неужели у неё ТАК много работы, что она не успевает просто глянуть моё сообщение, я уже не говорю про ответ, который я жду больше месяца. Мама пытается её подтолкнуть на написание сообщения, но она забывает или планирует написать позже, а... итог один и тот же. Я плачу в подушку, а она успевает сдать домашнюю работу вовремя. Может, я просто стала скучной для неё?.. Но ведь наша разница в возрасте никогда не менялась, естественно, так что и наскучить я ей вряд ли могла. Я не могла найти решение проблемы, а недостаток общения со старшей сестрой каждый день заставлял трещину в моём сердце только увеличиваться. Школа всё сильнее давила на меня, как и страхи перед экзаменами. Мой аппетит с каждым днём только ухудшался, пока совсем не помер, призывая и меня к этому. Апатия захватила мой разум, а недостаток сна всё сильнее расшатывал мою психику. Недостаток еды быстро воздействал на моё тело. Итак, маленькое количество сил превратилось в отсутствие этих самых сил. Всё, чего я хотела - это отдых, но когда он всё-таки наступил, легче не стало. Только когда моя голова перестала гудеть от количества вопросов и заданий, а мысли очистились на миллиметр, я осознала, что уже больше года я мучаюсь от боли в груди в области сердца, которую я привыкла с лёгкостью на автомате игнорировать. В моменты "приступов" я буквально не могла поднять левую руку. Как итог, всё отдалось через нервную почву. Врач вышел из операционной, снял маску и глазами нашёл женщину, тихо сидящую в сторонке и смотрящую прямо в пустоту. На вид ей было лет сорок, но глубокие морщины на лбу и пара седых волос выдавали, что ей было около пятидесяти. Она обеспокоенно вскочила с места, как только увидела врача. Он, в свою очередь, тяжело выдохнул, посмотрел в пол, пытаясь сообразить, как помягче сообщить трагичную новость, но потом прочистил горло и поднял глаза. - Сожалею, но... ваша дочь не смогла пережить операцию. Мне очень жаль.