Демоны, от которых фанит табаком – моя слабость

      

$CALE AMIRI – Rocked to my lap

       Чем больше шагов от подъезда делает Арсений, тем беспощаднее палит июльское солнце. По скромному мнению Арса, своим светом и теплом оно обделяет Санкт-Петербург примерно круглогодично, зато сосредотачивается призрачным ореолом вокруг него именно сегодня. И хотя Арсений обожает софиты на сцене театра, сейчас ему хочется, чтобы Солнце перестало существовать как звезда в принципе. Картонные коробки давят своим весом на грудь, перевешивают вправо, едва ли не падают, когда Арсений спотыкается о белый бордюр. Где-то сбоку его недовольно отчитывает маляр и это бесит еще больше. Арсений не извиняется. От дома до почты около двухсот метров. От сотрудников этой самой почты до обеденного стола около трех минут. И надо было так тянуть с утра. В правом кармане джинс слишком не вовремя звонит коллега-дизайнер, черт бы его побрал. Принять участие в разработке новой лимитированной коллекции футболок – агрессивное «да», а донести до пункта любимым клиентам – «у меня брат рожает, брат». В левом кармане лежит пачка сигарет. Черт бы их побрал. Арсений задыхается на двадцатом метре. Дома хорошо. Дома кондиционер, прохладный душ и ледяная вода из-под крана для утоления жажды. Арсений делает размеренные глотки из кружки, когда сидит за столом и пялит в одну точку: думает о важном. Вместе с тем игнорирует палочки сигарет около, небрежно раскинутые по скатерти. — Бросить что ли... — вздыхает, разрезая тихим голосом пустоту. За шторами позади слышится надрывный дедовской кашель, перебитый оглушительным мужицким чихом. «Черный Плащ», ей Богу. Только свистни – он появится. — Ты че, ебнулся? — со спины нависает Шастун. С сигаретой в зубах и забавным прищуром. Шастун. Виде́ние с приставкой «при» или демон с левого плеча? Арсений так и не понял, но к его появлению раз в месяц уже давно привык. Шастун всегда в одном образе и при одних обстоятельствах: когда Арс надумывает выбросить картриджи от ашкудишек и раздать запасы Мальборо восьмиклассникам. Шастун и в Африке Шастун. Другого имени не имеет. Как и удостоверения личности, чтобы иметь право как-либо себя называть. Его пышные кудри иногда показываются в дверном проеме быстрее, чем горящий уголек сиги. Время от времени его зеленый бомбер тянет кальяном, лесными ягодами, но чаще всего он истошно фанит табаком. Шастун высокий и всегда появляется из ниоткуда. Может вылезти хоть из шкафа, цокать своими массивными кольцами об стол и навевать на Арса мысли, что это не мифическое существо, а главный герой самых типичных фанфиков. Если бы Шастун существовал как человек, он бы обязательно водил байк и покорял дам (и Арсения) своей охуительно-сексуальной щетиной. — Ну, а что? Противно как-то...Я даже до почты еле дошел, а со сломанным лифтом в доме вообще мрак... — Арсений задумывается и зачем-то вспоминает фрагмент с поцелуем из «Человека-Паука», когда Шастун краснеет от крови, приливающей в мозг от такого положения. — Нет, все, бросаю! — Арсений показушно сбрасывает сигареты со стола. — Ммм, — протяжно тянет Шастун и садится на стул рядом. Смотрит в ту же точку на бежевом гарнитуре, а потом стряхивает пепел Арсению в кружку с потеплевшей водой, игнорируя металлическую пепельницу под носом. — Удачи, — нагло ухмыляется и удаляется восвояси.

**

Арсений потягивается в постели и залезает в одеяло по макушку, прежде чем настроиться на начало нового дня и расплыться в улыбке: снились хорошие сны – снились деньги. — Надо покурить. Под кроватью кто-то шебуршится и царапает ламели. Арсений на секунду задумывается о том, что стоило поставить мышеловки от блядских мышей и разложить тараканью отраву, но вспоминает: Шастуну на физические воздействия до пизды. — Согласен, — он вылезает из-под кровати пыльный и снова воняет куревом. Арсений все равно пускает его на постель. — Стой, я же бросил, — напоминает и супится. — Ну да. Ты держишься молодцом, не могу не похвалить. Давай порадуем друг друга за это, — дьяволенок выуживает из кармана джоггеров дешевенькие Ричарды. — Не-е-ет. Сейчас одну скурю. Потом еще одну. Потом опять курить начну. Прекращай, Шаст. Арсений небрежно бросает в него декоративную подушку и демонстративно шаркает тапками до ванной комнаты.

**

Арсений поглаживает надувшийся живот и издает совершенно неэтичные звуки, оставшись довольным наваристым борщом. Серегина девушка постаралась на славу, а сам Серега не остался жлобом и не отказался поделиться обедом. Разумеется, когда его самый-самый лучший в мире друг на грани ленивого голода, а еще одолжил пять тысяч рублей два месяца назад и возврата так и не дождался. — Знаешь, что еще классно было бы после еды? — Шастун спрыгивает с холодильника и сотрясает пол-и-чей-то-вообще-то-потолок. — Покурить? — догадывается Арсений, тяжело вздохнув. — Совершенно верно, Арсений Сергеевич. — Я на улицу. Может, хотя бы там ты меня не достанешь. И стоит Арсу потратить минут десять на переодевания, как Шастун уже стоит в своих дурацких кроксах на массивной подошве в коридоре и тянет улыбку до ушей. — Было бы нелогично так быстро от тебя отстать, прости, — Шаст чешет затылок и Арсений снисходительно думает, что у того ни мозгов как таковых, ни серого вещества. Зато скилл «заебать» прокачен на девятисотый левел. В общем, о нем не беспокойтесь. — Прикинь, — спускаясь по лестнице, потому что лифт падла, а чинители не чинят, говорит Арс. — Теперь даже после секса не покуришь. — Не то чтобы до этого были поводы, — хихикает Шаст позади, и если бы под рукой было что-нибудь тяжелое, Арсений бы в него обязательно кинул.

**

В парке недалеко, среди ларьков и забегаловок, Арсения привлекает гриль на вынос. В желудке еще булькает борщ, но дальновидность и желание кушать двадцать три часа в сутки подталкивают его к мужчине, который вместе с грилью успевает жарить на мангале шашлыки и зазывать прохожих на ломанном русском. — Здравствуйте. Можно мне, пожалуйста... — Цыпленок табака? — мужчина заграничной национальности улыбается вислыми усами, а Шастун рядом издает смешок на втором слове. — Пожалуй, шашлык. Четыре палочки. Спасибо, — выбирает Арсений и поджимает губы. Уебать бы этого Шастуна разочек, чтоб насовсем. Его невыносимый аромат не сбивает даже мясо на мангале – за что такое наказание. Пока Арсений стоит в сторонке от бешеной проходимости и мирно ждет свою еду, Шастун над ухом жужжит о том, по каким выгодным ценам можно заказать электронки на каком-то сайте и каким промокодом воспользоваться. Умник. — Ты можешь секунду помолчать? — взрывается Арс и облокачивается о стену здания, молясь, чтобы та не оказалась отбеленной и его черная футболка не пострадала. — Егор пишет. Егор 🧷*ткин: Арс, брат, помощь нужна

Арсений Попов:

Я сегодня питаюсь плотью и кровью, но давай попробуем

Егор 🧷*ткин: Просто оцени по десятибалльной новый припев

Арсений Попов:

Ок

Егор 🧷*ткин: А я, была не была, тебя забывал Голую и дикую Сколько раз тебя бросал, как курить бросал Но напьюсь и выкурю

Арсений Попов:

-100.

Арсений выключает телефон и уходит за шашлыком. И если вы спросите Арсения, что он ненавидит больше всего, когда дышит свежим воздухом вне балкона квартиры, то ответом будут встречи со знакомыми. Арсу всегда хочется сжаться до размера муравья с красной попкой, и он даже не против, если его раздавят в этот момент. Что угодно, но не здороваться с людьми в непредвиденных обстоятельствах. Работает это со всеми, кроме Саши Шульгина. К нему Арс бежит с распростертыми объятиями, начиная жаловаться на тяжелый день еще на ходу. — Твоя воздержанность долго не продлится, Арсюш, — выслушав, прямо заявляет Саша. — Вот, давай задумаемся над причинно-следственной. Если смотреть правде в глаза, ты принуждаешь себя к ограничениям не ради здоровья, а чтобы коситься на других и думать: «А я не такой», — товарищ крутит в руках айкос, но потом убирает за спину, понимая, что раздражает и отвлекает. — И беситься, потому что они могут, а ты уже нет. Это нормально и так бывает всегда, когда курящий внезапно хочет бросить. Не с первой попытки. Сначала нужно расставить приоритеты. — Так меня правда напрягают мои легкие. Но, конечно, я буду злиться на остальных, — возникает Арс. — Нужно немного потерпеть и отпустит. А потом я буду гордиться своим геройством на фоне прочих слабаков. — Не, цель должна быть ради себя. Когда тебе тотально все равно, что у других сейчас или потом. А так, это пресловутое кратковременное эго и чувство собственной важности. Запал пропадет уже послезавтра, — от такой самоуверенности Арсению внезапно хочется, чтобы муравьем стал Саша, а он прихлопнул насекомое носком кроссовка. — Короче, я предлагаю тебе отдохнуть на выходных и смотаться на рыбалку. На природе хорошо думается. Сейчас сезон бычков – закачаешься! — Бычки, — хихикает Шастун за Арсом и кладет руку ему на плечо, поглаживая, будто с целью успокоить, но на деле просто действует на нервы. — Потом поговорим, хорошо? — перебивает Арсений и, пожав руку Саше, с туманом в голове идет своей дорогой.

**

Когда Олеся выкладывает сторис с опросником «Какой фильтр на фотке лучше?», а Шаст снова подшучивает запретным словом на букву «ф», Арсений понимает, что сегодня проиграл не только этому ебучему демону, но и всему миру в целом за бесконечное количество напоминаний. Шастун никуда не девается. Даже не намекает, что хочет потеряться, а это значит только одно: Арсений все больше закапывает себя в яму, а мысли о том, чтобы сдаться и покурить давят-давят. — Блять, все, тяжелая артиллерия, — Арсений набирает Эда. Спустя три коротких гудка слышится грубое «у аппарата». — Эдик, привет. Ты же вроде курить бросил, да? — Блять! — Шастун, до этого лежащий на кровати, ногами на стене, и крутящий спиннер (откуда), внезапно спохватывается и едва не ломает позвоночник от дикого энтузиазма отобрать телефон. — Не звони ему! Он же ебнутый, Арс, — умоляюще трет ладошки и воет под боком. — Да, у меня пока что плохо получается...Приехать? Было бы замечательно. Ага, давай, жду. — Хуйжду, — нервно выплевывает Шастун и под усмешку Арсения обиженно выходит из комнаты.