Ещё одна попытка

Нина задыхалась. Она была абсолютно уверена: как только перестанет биться сердце Матиаса, так у неё больше не получится дышать. Они ведь столько прошли, столько пережили, и ради чего? Ради того, чтобы сейчас всё закончилось вот так? — Потерпи немного. Немного. Матиас, сейчас всё закончится. Сейчас тебе помогут, — но она сама не верила в свои слова. Она видела подобные раны и знала: после такого не выживают. — Всё будет хорошо, мы ещё съездим к тебе домой... — Нина, я уже дома, — Матиас вгляделся в её лицо, стараясь запомнить каждую черту. Это было последним, что он видел, и, Джель не даст солгать, это самое прекрасное, что можно увидеть напоследок. — Я найду тебя. Я обещаю, — прошептала Зеник едва слышно. — В следующей жизни. В каждой из них. Только подожди меня. То, что они обязаны встретиться в следующих жизнях, не отменяет того факта, что эту, долгую и болезненную жизнь, Нине придётся провести без него.

***

Матиас не любил жару. В родной Фьерде её и не было вовсе, а в Равке не получалось найти даже тенёк на улице. Поэтому Хельвар забрёл в первое попавшееся кафе и устроился совсем рядом с кондиционером. Официантка предложила ему попробовать мясное меню, но он попросил пару шариков пломбира и молочный коктейль. Самое то для жаркой погоды. Входная дверь распахнулась, и на пороге показалась девушка. В открытом ярко-красном платье из лёгкой ткани, в туфлях на высоком каблуке, с распущенными волосами, на солнце отливающими рыжим, и с улыбкой. С такой улыбкой, что на солнце теперь можно внимания не обращать. Матиас не раз слышал, что равкианские девушки — самые красивые в мире. Но чтоб настолько… Для Нины этот день выдался насыщенным. Она сдала с утра пораньше последний экзамен в университете и с чистой душой собиралась отдыхать. Как говорит её друг Джеспер, лето — это маленькая жизнь. И эту жизнь надо прожить как можно более счастливо. Съездить в путешествие, сходить на пляж, отоспаться, да влюбиться, в конце концов. У неё, разумеется, были отношения и раньше, но ей в них чего-то не хватало. Искры, страсти, понимания, заботы, или, может, всего сразу? Или она просто всегда знала, что её ждёт что-то большее? Кто-то, подходящий ей лучше? — Фраппучино с вишнёвым сиропом, пожалуйста, — она сделала заказ у кассы и оглядела зал, думая, где бы ей присесть. А негде. Все столики заняты. Можно было бы выпить свой фраппучино по дороге домой, но на улице жарковато, и хотелось бы передохнуть. Подсесть можно было к кому угодно. Ей не составит труда заболтать компанию подростков за угловым столиком или милую девушку, смотрящую в окно. Но ноги словно бы сами понесли её к парню в белой рубашке. Его светлые волосы были собраны в низкий хвост, на руке красовался браслет с деревянными бусинами, которые явно что-то значили, а черты лица казались не просто знакомыми. Родными. — Мы не встречались раньше? — невинно поинтересовалась Зеник, падая напротив него. — Выглядите как мой хороший знакомый. Но он не был её знакомым, в этом-то и дело. В этом-то и проблема. — Мне кажется, я вас раньше видел, — или знал. Знал, но отчего-то никак не мог вспомнить её имени. — Но мы, наверное, всë же не знакомы. Меня зовут Матиас. Матиас Хельвар. — Вы не поверите, но мне кажется, словно я всегда это знала, — немного нервно рассмеялась девушка, подавая руку. — Нина Зеник. Она ожидала рукопожатие, но вместо этого Матиас поднëс её руку к губам и поцеловал тыльную сторону девичьей ладони. Так нежно и вовсе не мерзко. — Вы не поверите, но я сейчас чувствую то же самое, — и в жизни Матиаса всё стало резко и понятно. Вот для чего он стремился попасть в программу учёбы по обмену. Вот для чего учил равкианский. И именно поэтому сегодня пошёл гулять, хотя знал, что погода не располагает. — Нина, вы, наверное, посмеëтесь, но я хочу сказать... Хочу сказать.. — Матиас, дайте скажу я. Я, кажется, умру, если не возьму ваш номер телефона, — ей такие вещи говорить не впервой. Инициативу брать на себя не страшно совсем, если только делать это часто. — Говорите, что хотели. — Я хотел сказать то же самое! — воскликнул он, не в силах сдерживать эмоции и привлекая внимание окружающих. — То есть, простите, я не... — Да бросьте. Вы, кажется, фьерданец? У нас тут люди попроще. Поулыбчивее, что ли, — вообще, от ситуации зависит. Во Фьерде все до тошноты вежливые и правильные. По её нескромному мнению. — О, а это мне. Она протянула руку, забирая у официантки стаканчик, и сразу же отпила. Восхитительный вкус. — М-м, это чудесно. Матиас, хотите попробовать? — Нина, постойте, это негигиенично. Лучше не стоит. — Ой, да ладно. Как говорит один мой друг, всё в этом мире негигиенично. Цитата Уайлена. Ему знать лучше, он же химик. Сама Нина о гигиене не так беспокоилась, поэтому бесцеремонно отобрала у Матиаса ложечку и отковыряла кусочек его пломбира. Абсолютно скучного белого пломбира без топингов и добавок. — И как вы это едите? Я обычно поливаю чем-нибудь вишнёвым или клубничным, — или каким угодно, лишь бы был яркий вкус. — Знаете, люблю понасыщеннее. — А мне наоборот нравится, чтобы без всяких там химозных... — Хельвар замялся, не понимая, как выразиться на равкианском. — Я люблю пломбир. И классические молочные коктейли. Нина задумчиво кивнула, потягивая фраппучино и прикидывая, где могла видеть Матиаса. Да нигде. Он явно не из её университета, не учился с ней в одной школе, вообще в стране находится недолго. Но при этом ей известна каждая черта его лица. Глупость? Голову напекло? Да уж наверное. — Может, перейдем на "ты"? — предложила Зеник, вытягивая ноги. Её немного утомили босоножки на каблуках, но лучше в них, чем в закрытых кроссовках. Ей определённо нужна новая обувь. Много. — И нам нужно узнать друг друга поближе. — Да, конечно, давайте... То есть давай. То есть, я могу начать, но если хочешь ты... — Святые, да говори уже, — она с удовольствием узнает его поближе. А потом поболтает сама. — Как я уже говорил, меня зовут Матиас Хельвар. Мне двадцать лет, я родился и вырос во Фьерде. Не женат, девушки нет. Семья полная... Нина подавила смешок и покачала головой. — А я Нина Зеник, мне тоже двадцать и я тоже не замужем. Судьба? Кто угодно на её месте был вёл себя осторожнее. И уж точно не шутил бы про их семейный статус. Но Нина — не кто угодно. И если парень сбежит от неё после первого же анекдота, то зачем ей такой парень? — Я не знаю, судьба или нет, но номер... Твой номер телефона... Нина многозначительно улыбнулась, вытащила из сумки чёрную ручку и наскоро написала свой номер на краешке салфетки. Вот так. Заранее на случай, если она решит убежать. — Возьми, но я ещё немного посижу с тобой, — Зеник была готова поклясться: она ни с одним человеком так себя не чувствовала. — Я сегодня свободна. Вообще-то, некоторые планы были, но как будто эти планы уже и неважны совсем.