Вселенная в рамках ночного города

Подо мной два десятка захваченных сумраком этажей. Я стою на краю парапета без тени дыхания и движений, Отмечая границы вселенной, закованной в рамки ночного города, Где буквально любой переулок названием ранит горло. Двадцатью этажами ниже — асфальт и ручьи дождевой воды. В ней цветными разводами — кровь и бензин. Сигаретный дым Застилает туманом пропахшие горечью джина улицы. «Доктор, вы можете мне помочь?» — издевается Меттью Шульц, Облекая падение в бездну в такой неуместно весёлый мотив. Для погрязшего в хаосе города солнце ещё никогда не светило, И за каждой из кучи дверей то бордель, то дешёвый бар, Где легко расплатиться и налом, и выбитыми зубами. Я стою, понимая, что ветер порывом легко меня сбросит вниз, Но мне виден отсюда весь город, вся ночь — далеко и близко. И как будто лежат на ладони постыдные тайны глухих дворов, Отголоски пороков, укрытых за наглухо запертыми воротами, Перекличка сирен и свистящей в погоне резины, стрельба и смерть. А внизу подо мной утомлённая девочка в танце неспешно вертится, Развлекает гостей, у которых полно порошка и денег. Им готовят приватную комнату, где она только для них разденется, И животная похоть затопит их. Я покидаю крышу. В лабиринте прокуренных улиц я словно покрытая смолью мышь. Не солдат и не бог, не бедняк, не богач, но огромный город Как империя тьмы, что я, стоя на парапете, к земле придавил ногой.