Absurd

      Год.       Ген пробыл в Королевстве Науки уже около года. Год, за который он пережил больше приключений, чем можно было предположить. И по прошествии времени он почувствовал, что выбор остаться с Сенку был самым правильным. Словно в ознаменование этой особенной даты, деревню полностью накрыло снежное одеяло. С неба упало еще несколько снежинок, танцуя и кружась перед его сизыми глазами. Вдалеке виднелись огни фонарей, висевших на деревушках, — маленькие, незначительные точки в безбрежной ночи.       Сегодня жители деревни тоже устроили фестиваль. Ген не знал, почему и как, и, признаться, ему было все равно. В конце концов, нужна ли ему причина, чтобы наслаждаться праздником? Ему было приятно видеть, что некоторые традиции современной Японии продолжают жить… — Эй! Ген! — вдруг окликнул знакомый голос. Разве ты не идешь? Фестиваль вот-вот начнется!       Менталист нацепил на лицо свою обычную улыбку. Он не мог пойти сейчас, потому что ему нужно было что-то — или, скорее, кто-то — чтобы насладиться праздником как можно больше. — Я скоро приду, Хром-чан, — сказал он своим певучим голосом. — Но скажи, ты не видел Сенку-чана? — Сенку? О, он, должно быть, все еще в обсерватории.       Ген не удивился. Честно говоря, он был бы гораздо больше потрясен, обнаружив его на фестивале, а не за работой неизвестно над чем! Неопределенно кивнув, он оставил созерцание этого белого пейзажа и отправился на поиски ученого. Ледяной холод зимней ночи пробирал его до костей, да так, что по позвоночнику пробежало несколько волн дрожи. Несмотря на мех на одежде, он не мог не скучать по теплу современной одежды.       Немного поплутав по лесу, Ген добрался до обсерватории, на вершине которой заметил слабый отблеск фонаря. Улыбка растянулась на его губах, когда он забрался внутрь этого убежища, больше похожего на деревянную хижину, чем на настоящее здание. — Йо, Сенку-чан!       Ученый бросил на него озадаченный взгляд. — Что ты здесь делаешь, менталист? Разве «самый легкомысленный человек в мире» не должен веселиться на фестивале?       Всегда прямолинеен. — Я подумал, что тебе не помешает компания! Я ошибся?       Его темные глаза встретились со светящимися глазами Сенку, достаточно умного, чтобы разгадать этот, казалось бы, безобидный вопрос. Ген по-своему спрашивал его, не беспокоит ли он его, и если при любом другом человеке он ответил бы «да», то в присутствии фокусника было что-то обнадеживающее… Сенку вздохнул в ответ и внутренне выругался на свои подростковые гормоны, заставляющие его вести себя нелогично.       Он ненавидел все, что было нелогичным.       И все же, несмотря на все усилия, Сенку приходилось смотреть в лицо фактам. Он поддался самому страшному чувству, существующему в этом мире. Самой жестокой и сладкая эмоции из всех человеческих. Той, что создавала войны и разрешала конфликты. Той, что восхваляли и порицали на протяжении веков. Той, что сжимала его сердце каждый раз, когда он видел менталиста.       Чистая иррациональность.       И имя ей… Любовь.       Ученый покачал головой и вернулся к наблюдению за звездным сводом. Он не собирался отступать от своей цели. За три тысячи семьсот лет наклон Земли успел измениться, а вместе с ним и координаты звезд. Знание нового положения большинства звезд обязательно пригодится им в какой-то момент.       Внезапно рядом с ним возникло уже знакомое присутствие фокусника. Ученый посмотрел на него и смог только оценить эту картину. Лицо Гена было вырезано в ночи, освещенное отражением луны на окружающем снежном покрове. Засунув руки в рукава и не сводя глаз с вечеринки вдалеке, Сенку не упустил легкую улыбку, растянувшую губы менталиста. — Похоже, они хорошо проводят время на фестивале, — сказал он. — Ты уверен, что не хочешь пойти, Сенку-чан?       Это было приглашение?       С этим лисом все было возможно. Сенку в очередной раз выругался про себя и решил накинуть на голову капюшон, чтобы скрыть необычное смущение на лице и защититься от северного ветра, который только что ворвался в обсерваторию. — Сто миллионов процентов.       Слишком сосредоточившись на своем телескопе, Сенку не заметил, как улыбка менталиста стала чуть шире. Ген подумал, что такое рациональное существо, как ученый, не заметило бы сегодняшнего события. Возможно, это было простое совпадение, что праздник жителей деревни проходил именно в этот день, но Ген научился остерегаться совпадений. — Знаешь, сегодня Рождество, — объявил он без предисловий. — О? А я и не заметил, — ответил Сенку, все еще не отрываясь от телескопа. — И, похоже, мы оба оказались под веткой омелы. — Ах, да… Подожди, что?       Руки Гена вцепились в края его капюшона и внезапно притянули его ближе к себе. Удивление охватило его сердце и тело в тот самый момент, когда свежие губы менталиста прильнули к его губам.       Поцелуй остался целомудренным, мягким и легким, как танцующие и кружащиеся на ветру хлопья, маленькие искорки в темном небе. Сенку не знал, сколько секунд, сколько минут прошло, но когда Ген отстранился, понял, что хочет большего. Его рука нежно легла на щеку, погладила двухцветные волосы и провела по шее. Ген улыбнулся и вновь соединил их губы, гораздо более уверенно. Его пальцы коснулись кожи ученого, вызвав приятные мурашки по позвоночнику.       Нелогично.       Все это было совершенно и непоправимо нелогично.       И все же Сенку мог затеряться в этом поцелуе на целую вечность. Время казалось застывшим, словно невольный соглядатай, наблюдающий за интимной сценой. Их языки смешивались и переплетались, как радостные и пылкие танцоры. При каждом разрыве они находили и обнимали друг друга, как любовники, которых разлучили слишком надолго. И так снова и снова. Они тяжело, неровно дышали. И все же продолжали, жаждущие этого жара в груди. Наконец они отстранились, оба запыхавшись. Вдалеке их освещали огни фестиваля, не замечая этого момента страсти между магом и ученым.       Внезапно шум, громче остальных, привлек их внимание и разрушил вакуум. Заинтригованные, они обратили свой взор на костер на главной площади деревни. Пламя меняло цвет от зеленого до лазурно-голубого, а затем от канареечно-желтого до багрово-красного. Сенку ни на секунду не сомневался, что это дело рук Хрома.       Холодные пальцы внезапно обхватили его руку. Не отворачиваясь от зрелища, ученый крепко сжал эту хорошо знакомую ладонь. Уголком глаза он заметил новую улыбку на лице менталиста. — Знаешь, Сенку-чан… Сейчас самое время сказать: «Я люблю тебя». Но ты ведь сочтешь это абсурдом, не так ли? Его пальцы крепче вцепились в руку менталиста, а на губах заиграл легкий смех, наполненный этим нелогичным чувством. — Да. Абсолютно абсурдно.