Голос манит больше чем легенда

Свежий, травянистый и умиротворяющий запах блуждал в воздухе, пропитывая собою абсолютно всё вокруг: от воздуха до стен здания. Аккуратно подхватывая рукав, нежные руки подлили из чайника напиток в кружечку, отставляя его назад и подтягивая чужие бинты, продолжая натягивать их, дабы покрепче скрепить с кожей. Рана была не маленькой, приходилось постараться, останавливаясь в редкие моменты, когда сверху раздавалось рваное рычание и тяжёлые вздохи. —Стоило быть поаккуратнее. Сколько раз я спросил вас носить с собой бинты и бинтовать рану сразу же? —Тихо отчитывает он, несмотря на висящую катану и клинок на чужом поясе. Даже факт того, что девушка перед ним легко может свернуть ему голову, если только захочет, ни капли не мешал ему. —Замолчи. И так худо. —Судорожно сжимая подол чужого кимоно, самурайша рычит, извиваясь и прогибаясь в спине, ухватывая кружку с котацу и залпом выпивая раскалённый чай, чтобы без сил размякнуть на чужих коленях и скалится, пока чужие руки продолжают аккуратно мучаться с чужим плечом. —Знаете, уже конец июня. —Внезапно тихо подметил гейша, завязывая бант на чужом бинте и уже аккуратно проводя кончиками пальцев у чужой раны кругами, ощущая, как чужие плечи медленно расслабляются. Он знал тонкие детали чужих тел больше, чем положено и активно этим пользовался, наслаждаясь тем, как легко, казалось бы, такие лёгкие движения могут заставить людей расслабиться. Он никогда не торговал своим телом. Он всегда торговал своим искусством возможности дать удовольствие без плотских утех. Пожалуй, долго уж они так лежали. Конечно, ведь в окно уже стали пробиваться закатные лучи. А это значит, что пора уходить. Негоже оставаться на всю ночь у гейши. Поднимаясь, та недовольно фыркает, в очередной раз подмечая, насколько изящен и противоположен Зонт. Он даже вставал совершенно по другому. Не с рыками, болью и шумом. Совершенно тихо, словно и вовсе взлетая, подобно лепестку жасмина. Да и по лицу его всегда было непонятно, что он испытывает. Не как у Эммы- та было человеком эмоцией. Если она будет злой- узнает об этом каждый, кто только может увидеть или услышать её. А с этим не разобрать, не то он счастлив, не то он и вовсе плачет. —Сколько я должна за это? —Доставая из кармана мешочек и открывая его, спросила дама. —Нисколько. —Чужую руку мгновенно накрыли две потоньше, а голубые глаза смотрели куда-то в сторону. —Уже июль и скоро седьмое. Будет фестиваль Танабата, наверняка, вы уже слышали о нём. Я бы хотел провести его с вами. Это будет платой. —Шепчет он, аккуратно поглаживая чужие руки большим пальцем. Аккуратно, ритмично и нежно, окончательно чаруя собой. —Конечно. —Через время раздумий, ответила самурайша, кивая. —Конечно.. Я зайду за вами в пять. —Слабо кивает она, целуя чужую руку и уходя, перебирая в ладони мешок с мелочью. Сердце, казалось, замерло, при виде нежного силуэта, на коем отлично сидело кимоно. Такого он ещё не одевал. Отчасти, оно отдалённо напоминало тихое море или притихшую реку в лесу. Зонту, с его вечным печальным и тонким лицом, подходило абсолютно. Он напоминал прямо каплю, вышедшую из воды свежего ручья. Не было уже дела до толпы, дама рванула вперёд, против потока, лишь бы побыстрее достигнуть желанного и коснуться вечно прохладной руки. —Здравствуй. —Выдохнула она, крепче сжав ладонь, желая её согреть. —Здравствуй. Я рад, что ты пришла. —Кивнул юноша, на секунду, казалось, даже улыбнувшись. —Если самурай дал слово- значит он обязательно его исполнит. —Гордо хмыкнула Эмма, выпрямляя спину и уже полноценно взяв его под локоток, ведя их от центра. Есть одна смотровая площадка, никем неизведанная. До неё долговато идти, но и время ещё у них на это есть. —А ты знаешь легенду об этом празднике? —Ну, что-то там слышала. А так нет. Расскажешь? —Согласно легенде прекрасная Орихиме ткала красивые одежды на берегу реки Амоногава для своего отца Тентея. Отцу очень нравились одежды, сотканные его дочерью, ради которых она очень тяжело трудилась. Но Орихиме печалилась, что из-за тяжелой работы не может встретить никого, кого могла бы полюбить.Отец сжалился над ней и устроил ей встречу с Хикобоси. Хикобоси и Орихиме встретились, полюбили друг друга и вскоре поженились. После свадьбы они стали все свое время проводить вместе. Орихиме больше не ткала одежды для своего отца, а Хикобоси позволил разбежаться своему стаду по всем небесам. Тентей разгневался и разделил возлюбленных по разным берегам Амоногава. Он строжайше запретил Орихиме и Хикобоси встречаться. Орихиме опечалилась и в слезах стала умолять отца позволить ей встретиться с мужем. Видя слезы на глазах дочери, отец смягчился и позволил ей встречаться с мужем на седьмой день седьмого месяца с условием, что она будет усердно работать и закончит к этому времени ткать. Когда они попробовали встретиться в первый раз, оказалось, что через Амоногава не существует моста. Орихиме заплакала. На ее плач откликнулась стая сорок, которые пообещали прилетать на берег Амоногава каждый седьмой день седьмого месяца и строить мост из своих крыльев, по которому Орихиме сможет перейти на другой берег. Из этого появилось поверье, что если во время празднования Танабата идет дождь, то влюбленные не смогут встретится в этот день, так как сороки не смогут прилететь. И Орихиме и Хикобоси придется ждать еще один год, чтобы они смогли встретиться. —Тихий, нежный и спокойный голос на пару со свежим воздухом, казалось, желали усыпить девушку прямо здесь и сейчас. Не то чтобы легенда особо запоминалась, пусть та и действительно старалась вникнуть в суть. Голос пленил больше, чем легенда. Да что уж голос Зонт манил собой в целом. Манил манерами- он никогда не позволил бы себе не налить Эмме кружку чая, даже если та не имела при себе денег, или если бы, казалось, просто заскочила поздороваться. Манил запахом- пахло от него всегда терпким чаем и нежными цветами- так, как никто иной не пах. Манил своей печалью и тихостью- он всегда был тихий, аккуратный, подобный бабочке, но не скучным, нет. Он был похож на ночное чудо света, что во тьме появится и при виде света скроется. Смотря на его блеклую кожу действительно начинаешь думать, что он и вовсе Солнца Божьего не видал. —Вот как. Ты, видимо, много знаешь. —Задумчиво протянула девушка, кивая. Сверху видны макушки людей, как они теснятся, желая отойти друг от друга, но и не желая уходить подальше от самого интересного. —Вот-вот начнётся салют. Говорят, что пока летит первая ракета- надо успеть загадать первое желание. —Тихо говорит гейша, смотря на людей. И вот, раздаётся свист- в небо полетела первая ракета, но все мысли и желания были мгновенно выбиты из головы, когда его резко прижали и поцеловали. Аккуратно, без пошлости и страсти- любя, совсем по нежному и аккуратно. —Моё желание- быть с тобой. —Выдыхает в чужие губы девушка, наблюдая за чужим лицом. За тем, как круглеют чужие глаза и учащается дыхание. Ещё несколько взрывов летят в небо, отдаваясь эхом в мучительном ожидании. Пришлось действительно измучаться за, казалось бы, всего минуту молчания, прежде чем тонкие пальцы аккуратно зароются в чужие волосы, аккуратно целуя в ответ. —Тебе повезло.. Твоё желание исполнилось. —Со слабой улыбкой шепчет парень.