Promises

◇◇◇

— Минхо-я, — вкрадчивый, натянутый как струна, голос не сулит ничего хорошего, и Минхо замирает на месте, оставив попытки пробраться под майку лидера. — Если ты не прекратишь дурачиться, я обещаю связать тебя. — Точно обещаешь? — уточняет Минхо, отдавая себе отчёт в том, что опять играет с огнём, драконя Чана. — Можешь быть уверен, — серьёзно кивает головой тот, и группа возвращается к тренировке после короткого перерыва. Во время чёрт знает какого по счету прогона танца — они сбились на сорок втором — Минхо вспоминает об обещании Чана, и на одном из перестроений руки сами тянутся к подкаченным ягодицам. Шлепок получается таким неожиданно звонким и сильным, что Чан сбивается с шага, награждая довольного Минхо яростным взглядом. — Стоп! Заново, — командует хореограф, и Чонин с Ханом, простонав, в изнеможении садятся на пол. Лидер приносит всем извинения за ошибку, а затем поворачивается к Минхо и цедит сквозь улыбку: — А с тобой, непослушный котик, я поговорю позже. Минхо в этом абсолютно не сомневается и даже, в каком-то смысле, на это надеется. Разозлённый лидер — то ещё зрелище, как раз для таких, как он, любителей ощущений поострее. Поэтому он кокетливо улыбается в ответ, вскидывая брови, и в приподнятом настроении возвращается на исходную позицию. Ещё после нескольких прогонов они достигают идеального результата и с усталыми вздохами валятся на пол уже полным составом. — Кажется, я чувствую приближение старости, — хнычет Чонин, чем изрядно веселит Хёнджина с Чанбином. — Если уж ты это чувствуешь, то представь, каково должно быть Чан-хёну! — смеётся Минхо, с удовольствием замечая на себе нечитаемый взгляд — показатель того, что брошенная колкость попала точно в цель. После хаотичных сборов и быстрого приёма душа все не могут дождаться, когда вернутся в общагу и забудутся долгим сном. Все, кроме Чана, который сообщает, что ему необходимо ещё заскочить в свою студию. Феликс шутит, что она ему уже как дом родной, но смеяться сил ни у кого больше не находится. Минхо же занимает выжидательную позицию, зная, что за сегодняшнее поведение его непременно настигнет возмездие. Поэтому, когда Чан просит его пойти с ним, чтобы “помочь кое с чем”, он совершенно не удивляется. А даже мысленно винит лидера за медлительность. Удивляется, быть может, только Чанбин, не предполагая, что они могут записывать в два часа ночи, но силы на высказывания вслух у него не находятся. Да и все уже привыкли к тому, что эти двое вечно где-то пропадают напару. А Минхо семенит за Чаном в студию с будоражащим предвкушением. Он уверен, что тот придумал уже для него какое-нибудь особенное наказание. — Ну? Что будем делать? — лениво разваливается он на диване, когда за ними закрывается дверь. От его внимания не ускользает то, что Чан запирает их на два оборота. Это означает, что они точно тут задержатся. А ещё Минхо прекрасно помнит, что студия звукоизолирована, в отличие от комнат в общежитии, и это уже много раз их выручало. Потому как Минхо бывает порой действительно громким. — Для начала — раздеваться, — пожимает плечами Чан и стягивает с себя чёрную майку, предоставляя отличный обзор на своё идеальное тело. Сколько бы раз Минхо не наблюдал эту картину, она ему никогда не надоедает. Лидер не зря часами пропадает в зале — как минимум одному человеку это очень на руку. А персональный стриптиз уже, кажется, его самая любимая часть прелюдий. — Продолжай, — довольно мурлычет он, ложась поудобнее и подкладывая руки под голову. — Ну, уж нет, котик, — ухмыляется Чан, и ухмылка эта не сулит ничего хорошего. — Сперва я должен выполнить своё обещание. Ты слишком плохо себя сегодня вёл: распускал руки, мешал танцевать. Он открывает один из нижних ящиков возле рабочего стола, и у Минхо горячо скручивает внизу живота от увиденного. В руках Чана две джутовые верёвки, и они явно не собираются через них скакать. — Я подумал, красный тебе подойдёт, — обманчиво ласково поясняет лидер и опускается на колени перед диваном у ног Минхо, ведя ладонями вверх по его бёдрам. — Мне не терпится поскорее увидеть, как они на тебе будут выглядеть. Они уже практиковали всякое, им нравилось всё время пробовать новое, исследовать разные возможности получения удовольствия. Чан однажды уже связывал Минхо руки, и тому это ужасно понравилось. От воспоминаний о том сильном оргазме, который сокрушил каждую частичку тела, его пробирает дрожью. Смотря в тёмные глаза Чана, Минхо поддевает пальцами край футболки и снимает её. Затем цепляет пояс джинс, прогибается, приподнимая бёдра, и с удовольствием наблюдает, как тяжелеет взгляд напротив. Их дыхания тоже становятся чаще, и температура вокруг заметно накаляется. Сняв с себя одежду и оставшись абсолютно нагим, Минхо наслаждается реакцией, которую вызывает. Крепкая рельефная грудь Чана вздымается от тяжелого глубокого дыхания. — А теперь раздвинь пошире ноги, котик. И получай удовольствие. Чувство обжигающего стыда заполняет Минхо, когда он позволяет развести свои колени в стороны, а конец верёвки скользит по коже, обвивая ногу. Пальцы осторожно касаются внутренней стороны бедра, и Минхо закусывает губу, чувствуя, как медленно возбуждается. Мягкие губы оставляют поцелуи там, где только что его касались пальцы, и он почти скулит, когда горячее дыхание ощущается в опасной близости с пахом. Первые узлы затягиваются, создавая приятное давление на бёдрах Минхо, и Чан интересуется, как тот себя чувствует. — Великолепно, — шипит Минхо сквозь зубы, а колени подрагивают от возбуждения. — Надеюсь, ты не будешь затягивать с прелюдией так, что я усну до того, как кончу. — О, поверь, малыш, спать тебе не захочется, — улыбка Чана складывается в оскал, и он приступает к завязыванию узлов на второй ноге. И он оказывается прав: даже Минхо нравится, как алые верёвки смотрятся на его ногах. Не сильно перетягивая, но создавая приятное давление. Чан проходится пальцами по своему творению и восхищённо выдыхает: — Ты само совершенство. В его взгляде Минхо видит неприкрытое обожание, и смущение от щёк спускается ниже к шее и груди. Ему становится слишком жарко, а внутренности сжимаются в предвкушении. — Сегодня будешь просто смотреть и дрочить или тебя хватит на что-то большее? — с надеждой всё же получить член лидера в своей заднице спрашивает Минхо. И тот снова ухмыляется, видя насквозь все его тайные желания. — Для тебя меня всегда хватит, зайчонок. У Минхо всегда была слабость на руки Чана. Долгое время ему приходилось справляться самому, растягиваясь в душе, представляя вместо своих пальцы лидера. И вот сейчас, когда они попробовали уже так много всего, Минхо всё ещё одержим ими. Они выкручивают его голос на максимум, скользя внутрь, раздвигая тугие мышцы, а Чан с ювелирной точностью знает, где Минхо чувствительнее всего. Тот почти рассыпается в его сильных руках, когда он с точностью попадает в простату. — Готов? — нежно шепчет лидер над ухом, целует в скулу и, получив утвердительный кивок, медленно входит. Так много, так наполнено, невыносимо горячо. Закусив его предплечье, Минхо едва сдерживает громкий крик, когда Чан погружается полностью и начинает двигаться. Он подцепляет пальцами тугие узлы верёвки, закидывает ноги Минхо себе на плечи и постепенно увеличивает амплитуду. Минхо задыхается. Натяжение и трение верёвок распаляет сильнее: это так пошло и возбуждающе, что он точно не продержится долго. Взяв его лицо за подбородок, Чан приподнимает к себе и наклоняется за поцелуем. Сразу глубоким и мокрым: они уже давно не церемонятся в этом вопросе. Напряжение скапливается огненным комом внизу живота, готовое вот-вот взорваться. Минхо стонет высоко, чувствуя приближение разрядки, изливаясь на живот и сжимая в себе член лидера. Тому достаточно ещё несколько толчков, чтобы последовать за ним и кончить в презерватив, не выходя. Ленивый поцелуй мягких губ постепенно возвращает Минхо к реальности. Чан целует напоследок в скулу, в нос и длинные ресницы, затем улыбается самой нежной улыбкой и пальцами гладит по щеке. — Давай я развяжу тебя, котёнок, приподнимись немного. Минхо послушно выполняет просьбу, и вот он уже разглядывает свои бёдра с отпечатками верёвки на них. И, кажется, ему такое зрелище даже нравится. — Только посмотри, ты само совершенство, Минхо-я, — шепчет Чан, выцеловывая каждый сантиметр пострадавшей кожи. — Понесёшь меня домой на руках, — безапеляционно заявляет Минхо. — После твоих наказаний меня ноги не держат. — Как скажешь, принцесса, любой каприз, — смеётся Чан и получает ладонью по плечу. Но Минхо не обижается. На самом деле, ему всё очень даже понравилось и он знал, на что идёт. Потому что лидер всегда должен выполнять свои обещания.

◇◇◇