Их странности

Клейн Моретти. Самый молодой и самый талантливый актер в киноиндустрии. В каждом фильме у него всегда разный образ настолько, что можно посчитать их разными личностями. И все они имеют собственный шарм: хитрый и смышленый детектив, безжалостный и холодный охотник за головами, элегантный и аристократичный магнат, веселый и таинственный чудо-волшебник. Каждый раз билеты на его фильмы распродаются за недели вперед. Взять у него интервью могут только лучшие репортеры или компании. А встречи фанатов настолько масштабны, что невозможно за день обойти весь его зал, очередь же за автографом будет бесконечной. — Всего вам доброго, — это был нормальный и вежливый тон актера, который всегда прощался с фанатами одинаково. Леонард был одним из счастливчиков, что смог получить роспись. Он увидел его вживую, всего в метре от себя. Они встретились взглядами, улыбнулись друг другу и пути их больше никогда не пересеклись бы. И честно, он пытался вбить это в себя долго, пока не принял в себе эту свою часть. Когда перед ним назначена цель, то он более не остановится. Брался за любую работу, тренировался, брал уроки у старших. Сначала он был мальчиком на побегушках у одного из менеджеров в модельной компании. Потом работал ассистентом у незначительного актера. В другой раз стал телохранителем у знаменитости. С каждым разом, с каждой ступенькой он поднялся до лиги лучших из лучших. Тогда темно-зеленые глаза вновь встретились с черно-карими. Конечно, Леонард знал, что его ни за что не узнали бы. Он просто надеялся, что он мог быть просто рядом с ним. Защищать свой мир. И сколько бы Леонарда не называли сумасшедшим, он знал как быть нормальным. Он знал, что не стоило поддерживать взгляд с кем-то дольше двух секунд. Не стоило прикасаться дольше четырех секунд. И самое главное для его работы телохранителя: нельзя идти против приказов. — Сядь. Он сел на стул в середине комнаты, что была тускло освещена. Аромат благовоний медленно заполнял пространство и расслаблял людей. На Леонарде официальный темный костюм с прикрепленными пистолетом в подкладке и парой ножей в рукавах. Его волосы причесаны и собраны в хвост, закрепленный зеленой лентой. Руки были в красных перчатках. Чужая рука коснулась его щеки и приподняла за подбородок вверх. Леонард вынужден посмотреть выше, видеть безэмоциональное лицо, но в глазах напротив плескалось что-то темное. Лицо другого медленно приближалось к его, оно было в дюйме от его, чуть наклонись и он мог прикоснуться к тонким губам. Но он не стал. Он не мог. Его вдохи стали глубже, а руки крепко сжались в кулаки, но все также лежали на коленях. Ни один мускул не дрогнул под таким дразнением. Медленно другой отступил, но рука сжимала подбородок сильнее. Большим пальцем проводил по его губам, чуть мял их, но реакции не дождался. Уголок рта чуть дрогнул, Лео это заметил только потому что всегда внимательно наблюдал за ним, а сейчас ему это только и оставалось делать. Однако дыхание сперло, когда мужчина сел ему на колени, обнял за шею, играясь с хвостом сзади. — Скажи что-нибудь. Послышался голос возле уха и опалили его горячим дыханием. Руки в красных перчатках сжались насколько это возможно. Кажется, ткань скоро треснет. — Что я должен сказать, Мистер Моретти? — получилось слишком хрипло, будто он сейчас страдает от жажды. Хотя это было не слишком далеко от правды. — Хм… — это мычание было опять возле уха, он слышал каждое изменение тона и это было слишком греховно. — Назови меня по имени. — Клейн. Незамедлительный ответ, кажется, понравился ему. Он положил голову на плечо, смотря на профиль Леонарда, что все так же глядел вперед, не смея скосить глаза. — Еще раз. — Клейн. Кивнув, он отлип от чужого тела. Его взгляд прошелся ниже по телу и на глаза попались сжатые руки. В глазах что-то блеснуло. — Руки за спину. Леонард без вопросов убрал руки, держа со скрещенными запястьями. Вдруг его волосы распустились, а его зеленая ленточка оказалась в аккуратных руках. Клейн снова приблизился и обнял его. Сзади он чувствовал, как его запястья связывали. Когда это закончилось, Клейн смотрел на него с искрой в глазах. Даже уголки губ приподняты в хорошем настроении. А Леонард зачарованно смотрел на него. Как кролик в кольцах змеи, он отдавался на съедение. Застегнутый пиджак одним движением разорвали, пуговицы со свистом отлетели в темные углы комнаты. Рука прошлась от подбородка по шее, задела кадык, погладила воротник, спустилась к груди, сделав пару сжатий, закончила путь по животу, зацепившись за ремень на брюках. О чем-то задумавшись, Клейн долго водил рукой по торсу, пока не взял за воротник и не сорвал все одним рывком. Леонард чувствовал, как все его тело сжалось, руки болели, чтобы не разорвать ленточку, а внизу уже было до невозможности твердо. На одной практике дыхания он, казалось, оставался спокойным. Теперь Клейн гладил голую теплую кожу. Мышцы были очень рельефными и он проводил по каждой колее, очерчивая так пресс. Грудь он нещадно мял, наслаждаясь необыкновенной мягкостью. И все время смотрел на красивое лицо, которое пыталось оставаться каменным, но линия челюсти была сжата, на висках выступил пот и некоторые локоны прилипли. — Ты все еще не сдался. Не вопрос, но констатация факта. И Леонард был не уверен, что выдержит до конца. А беспокоиться было о чем. Клейн, видя как другой был на грани, продолжил дразнить волка. На очереди было расстегивание ремня. Ширинка брюк быстро поддалась и осталось оттянуть резинку трусов. Леонард был готов кончить в тот же момент, когда его член выпустили на свободу. Он сдержался, но с его губ сорвался удовлетворенный вздох. И он также быстро об этом пожалел, когда тонкие пальцы взяли его и начали гладить. Как будто маленький ребенок играется с незнакомой игрушкой, Клейн также ласкал его член. Тер головку, проводил по венам до самого основания и снова возвращался, где гладил возле уретры. Дыхание Леонарда уже давно сбилось. Сейчас он хотел удовлетворения. Он хотел зацеловывать мужчину на его коленях, ласкать все его тело и трахать до беспамятства, чтобы тот только и мог что стонать и кричать его имя. Его одержимость овладевала разумом, и сам Клейн был рад видеть, как темно-зеленые глаза становились еще темнее, в них появлялось что-то более низменное и дикое. Внутри него самого что-то также загоралось, он хотел уже увидеть во плоти этого собственнического волка. — Леонард. Он наклонился к его уху, видя как вздрогнул другой. — Не сдерживайся. Треск ткани и Клейна уложили на пол, благо застеленный мягким ковром. — Мой, — глупо повторял Леонард, зацеловывая Клейна, который и не мог ничего сказать. Но в мыслях крутилось: «Твой. И обещаю, что ты навечно будешь моим»