Никто не любит быть один

            "В искусстве, как и в любви,             прежде всего нужно быть                               откровенным."

            

Джузеппе Верди

________________________ - Неужели совсем ничего нет? - Прости, Сережа, но нам давно ничего нового не приносили. Может, потом... Он слышал это множество раз. Наверное, даже пальцев на руке не хватит, чтобы сосчитать то, сколько месяцев подряд этот совсем юный мальчишка пытался найти в скромной приютской библиотеке хотя бы что-нибудь, чем он мог бы занять себя. Но время шло, и ничего не менялось- все также со стен сыпалась дряхлая штукатурка, в углах скромно жужжал компьютер-коробка, а библиотекарь, сидя за своим столом, с усталым видом перебирала горы карточек. - Можно я тогда возьму вот это? В руках Сережи красовался заметно потрёпанный временем журнал про Эрмитаж. Его обложка уже не была столь гладкой и ровной, а страницы в некоторых местах погнулись. Но все эти дефекты отнюдь не портили содержимое, которым мальчик мог любоваться бесконечно. Вот и сейчас, под одобрительный кивок библиотекаря, Сережа, скромно подмяв губы, устроился за дальней партой, что имитировала стол, и принялся рассматривать глянцевые страницы. Оттуда, скрываясь среди мелких строк текста, на него взирали творения Тициана, Микеланджело, и прочих великих людей, которые сумели оставить след в истории. И каждый раз, вновь погружаясь в мир искусства, Разумовский задавался вопросом: а что сможет сделать он, чтобы запомниться хотя бы кому-нибудь? Сможет ли он сделать нечто, за что окружающие смогут его искренне полюбить? Ведь внутри хрупких серых стен он был, по сути, никем. Кто такой Сережа Разумовский? Обычный мальчишка, коих полным-полно на свете. Мальчишка, что стесняется своих веснушек, плохо дерётся, а мысли и слова доверяет лишь бумаге. Тетрадки уже несколько лет бережно хранили все его страхи, мечты и тревоги. Среди синих полей черным ручьем сочилась тушь, покрывая их плотным слоем птичьих перьев. С людьми же дело обстояло иначе- сверстники не поддерживали с ним бесед, часто смеялись над рыжими волосами "девчачьей" длины, и в целом вели себя подобно стае хищных гиен, которым только дай повод пожевать что-то да похихикать. Пару раз Сережа искренне пытался подружиться с группой ребят. И в целом, все шло гладко, ровно до того момента, как однажды один из шайки не сказал: - Мы сегодня на старый склад ходили. Там столько собак, вы бы знали, как они от камней шарахались! Вот умора! Этот день стал особенным, ведь именно тогда Сережа на себе понял, что такое побои. Стоило лишь ему возмутиться, как вся эта дикая стая накинулась на него, завязав быструю, но мощную драку. И хоть он искренне пытался дать отпор, пустив в ход даже зубы, количество зарешало явно не в его пользу. Синяки под ребрами и на скулах украшали его тело ещё долгое время. С тех самых пор Сережа решил для себя, что с людьми стоит быть осторожнее, и куда добрее с собаками. По итогу, большую часть времени он исчезал либо в пустом читальном зале, либо на площадке рядом со складом, лишь изредка сворачивая на тропу, ведущую к небольшому озеру, где с перевёрнутых лодок можно было сдирать осколки ракушек и потрескавшуюся краску. И, наверное, так бы длилось и дальше, если бы не одно НО. И имя этому "но" было Олег Волков. - Знакомьтесь, это Олег, и теперь он будет жить с вами в одной комнате. Где-то там, в глубине памяти маленького Разумовского глубокого и навечно запечатался тот самый момент, когда этот рослый, высокий мальчишка впервые появился на пороге их шаткой обители. Он стоял в темной куртке, что была заметно ему велика, слегка хмурил брови и прижимал к себе кулон в виде клыка, то ли волка, то ли другого дикого зверя. Из багажа у него была лишь небольшая спортивная сумка, в которой, судя по просевшему верху, едва ли было много вещей. Дети свесились со своих кроватей, дабы взглянуть на новенького. Сережа тоже обернулся, но посмотрел лишь вскользь. Появление новых соседей всегда вызывало в детях особый ажиотаж, который мог обернуться как истинным счастьем, так и проклятием. И тут уж как повезет. Либо ты приживешься, либо нет. Поначалу Волков был тих, но уже спустя пару часов он как будто бы уловил особый дух, что витал в этом месте, и как следует пропитался им. И вот уже перед вами стоит не хмурый парниша, а вполне себе примечательная личность, которая способна подкупить как минимум забавной шуткой. Казалось, общество приняло его в распростёртыми объятиями, из-за чего Сережа почувствовал себя несколько обделённым. Сверстники то и дело шумели вокруг, задавая Олегу вопросы, на которые тот пусть и неохотно, но бодро отвечал. Сережа же предпочел наблюдать издалека, искренне пытаясь понять, стоит ли и ему попытаться наводить мосты, или же лучше бросить эту затею. "Время покажет", - решил он, на всякий случай припрятав изрисованные тетради под матрас. Последующие дни выдались самыми обыкновенными, и практически ничем не отличались от предыдущих. Не смотря на присутствие Волкова, все оставалось прежним. И лишь тихий, едва слышимый стрекот невидимых вселенских часов намекал на то, что эта цепочка событий запустила нечто, что уже невозможно остановить. И как ни странно, все началось с библиотеки. Когда Сергей привычным движением открыл тяжёлую дверь и зашёл внутрь, он понял, что сегодня он здесь не один. За дальней партой, облокотившись на спинку стула, сидел Олег. С деловитым видом он листал самоучитель, на обложке которого виднелся силуэт гитары. И изучал он его столь внимательно, словно внутри были не аккорды, а сложнейшие уравнения из высшей математики. Тревожить его крайне не хотелось, но что-то внутри Серёжи заскрежетало, и он все же решился сесть рядом, положив перед собой тот самый затертый "Эрмитаж". Но листать каталог совершенно не хотелось. Древние полотна были изучены уже от и до, настолько, что казалось, он мог бы перечислить авторов и годы написания наизусть, даже посреди ночи. Сейчас же, куда больше внимания привлекал на себя Волков, который время от времени бубнил себе что-то под нос. Солнце нещадно пекло его спину, в то время как слабый ветер легонько колыхал пожелтевшие занавески на окнах, и полупрозрачная ткань то и дело касалась напряжённых плеч. Казалось, он и сам по себе походил на экспонат, суть которого Разумовский ещё не сумел раскусить. - Любишь на гитаре играть?- вопрос прозвучал несколько резко, но останавливаться уже было поздно. Волков оторвался от чтения, и плавно перевел свой взгляд на Серёжу. Глаза у него оказались карими, темными, как горький шоколад. Под нижними веками пролегали едва заметные полосы складок, отчего ощущение юности слегка терялось. Один бог лишь знал, что пришлось увидеть этим самым глазам, раз судьба оставила такой отпечаток. - Да, я...играл раньше. - А сейчас? - Гитары нет. Сломалась. - Оу, это...печально. Воцарилась неловкая пауза, которую Сергей уже не был в состоянии прервать. Время, проведенное в некой изоляции, делало свое дело: мальчишке приходилось буквально со скрипом доставать из себя все навыки социализации, что только у него остались. К счастью, собеседник и сам не был дураком. - Мы ведь с тобой так и не познакомились даже, когда я только заехал. Тебя ведь Сергей зовут, да? Мне ребята сказали,- протянутая рука оказалась очень теплой, и слегка шершавой. Рукопожатие было коротким, но довольно крепким, и отчасти благодаря нему неловкость понемногу стала рассеиваться. - Приятно познакомиться. - И мне. - А у тебя что тут? Комиксы какие-то что-ли? - О, нет-нет, это...- но не успел Сережа ответить, как Олег протянул руку и аккуратно приподнял обложку. - Ты и правда во всем этом разбираешься? Поначалу Разумовский не смог понять, был ли тот вопрос с издёвкой, но потом, глядя на заинтересованный взгляд нового знакомого, все же решил, что ничего плохого тот не замышлял. - Ну, немного. - Я считаю что это очень круто. - Правда? - Конечно. Знаешь, далеко не каждый ведь может прям... изучать это все. Лично для меня это сложно. - А мне кажется, что с гитарой примерно также, разве нет? Столько терпения нужно, чтобы и аккорды запомнить, и как зажимать их правильно. - Ну, это да. Потом от струн ещё на пальцах мозоли остаются, с ними тоже возиться надо. Но я уже привык, теперь не так сильно режет. Говоря это, Олег самодовольно улыбнулся, но уголки губ почти сразу же опустились обратно. Было очевидно, что его гложило нечто изнутри, но спросить напрямую об этом Сережа не решился. Вместо этого он бросил краткое: - Не желаешь прогуляться? ________ Окрестности промзоны едва ли можно было назвать живописным местом, но именно сквозь лабиринты грозных зданий лежал кратчайший путь к набережной, столь тихой и уютной. Сергей шел быстро и уверенно, однако все равно не поспевал за Олегом, который то и дело осматривался по сторонам. Слегка взлохмаченный и настороженный, он напоминал дикого волчонка, что со стороны казалось несколько забавным. - И давно ты тут живёшь?- спросил Олег, засунув руки поглубже в карманы куртки. - Уже несколько лет. - И как тебе? Нравится? Разумовский не знал, что ответить, и невольно скривился. Портить первое впечатление о приюте ему не хотелось, но и сказки расписывать тоже. Это место не было ни сущим адом, ни сладким раем. Скорее, просто убежищем. - И да, и нет... - А что смущает? - Люди. Здесь есть хорошие воспитатели, да и ребята тоже, но...плохих намного больше. - Поэтому ты такой тихий? Сергей обернулся, чтобы огрызнуться, но вовремя себя остановил. Волков, вопреки ожиданиям, вновь смотрел на него не с осуждением, а с толикой некоего сочувствия, словно подобное ощущение не было ему чуждо. - Мне сказали, что ты почти всегда один ходишь, и особо не разговариваешь. Рисуешь себе и все. Признаться честно, я поначалу подумал, что это странно, но все ведь не просто так берется, верно? Так что я решил, что сначала мне стоит самому с тобой поговорить. - И поэтому ты сегодня в библиотеку пришел? - Ну, вообще не поэтому, но я все равно рад, что так все получилось. Ты приятный собеседник. Услышав это, Сережа поначалу удивлённо распахнул глаза, а после и вовсе засиял. - Тогда, может, поговорим ещё о чем-нибудь? - О, да. Скажем...как ты относишься к покемонам?.. Последующие полчаса оказались целиком забитыми разговорами про наклейки и коллекционные карточки, и с каждой минутой воскликов и переливов смеха становилось все больше и больше. Взмывая ввысь, к полосатым трубам, гомон растворялся в воздухе под трели птиц. Время пролетело столь незаметно, что казалось, мальчишки преодолели дорогу за считанные секунды. Набережная встретила их ласковым шумом набегающих волн, в которых яркими бликами отражалось солнце. Первым делом Волков побежал к берегу и набрал полную грудь воздуха. Болотистый запах показался ему крайне приятным, и отчасти ему захотелось раствориться во всем этом. В теплом солнце, шуме волн и криках спешащих куда-то чаек. Набрав горсть небольших камней, он принялся кидать их в воду, в то время как Сергей завороженно наблюдал за этим. Раз-два-три-плюх! Один за другим камушки шли под воду. Но вот, Олег вновь вдохнул поглубже, всмотрелся в водную гладь, и как следует замахнулся рукой. Раз-два-три-... - Ого, целых десять!- воскликнул Разумовский и захлопал в ладоши,- я тоже хочу!! - Держи, бросай на здоровье. Воодушевившись, Сергей тоже принялся делать "блинчики", но ему откровенно не везло: больше двух не выходило, сколько бы он не пытался. -Вот блин...а как ты так сделал, что у тебя целых десять было? - Отец научил. Мы часто с ним так...время проводили. Стоило лишь Олегу начать говорить об этом, как он заметно поник, в карих глазах погас блеск. Он устало присел рядом с одной из перевёрнутых лодок и опёрся на нее плечом. Сережа устроился рядом, молчаливо вглядываясь в чужие черты. Он понимал, что этот момент был по особенному личным, а потому не смел перебивать. - Мне от него только этот кулон и гитара остались. Да и то, гитару какие-то дядьки сломали, ироды... Олег приобнял себя за плечи и принялся смотреть куда-то в ноги, копаясь ботинками в песке. - И когда они ее разбили, они будто не гитару, а что-то внутри меня сломали. И что самое ужасное, отец этих подонков друзьями считал. На фоне огромных лодок Волков казался теперь совсем маленьким, загнанным в угол. Утопая в полах куртки, он отчаянно пытался найти в себе силы, чтобы не растрогаться окончательно. На его спину легла бледная ладонь- Сергею было тяжело найти нужные слова, но и бездействовать было куда-то хуже. Немного погладив друга по спине, он прислонился к нему своим плечом, и остался сидеть так, надеясь, что это хотя бы капельку поможет. - Мне..мне жаль, что так случилось. Тебе больно думать об этом? - Если честно, очень. Наверное, не стоило... - Все нормально. Если тебе плохо, мы можем поговорить и об этом. В знак благодарности Олег слабо кивнул, но продолжать не стал. - Спасибо, что выслушал. Мне стало полегче. Тебе ведь тоже наверняка нелегко приходится? - Мне иногда кошмары снятся, почти каждую ночь. - И что снится? В сознании Серёжи тут же всполыхал огонь, и от образа мерзкой черной твари его бросило в дрожь. Но говорить об этом он не решился, будто боялся, что тогда его сны могут стать явью. - Ужастики всякие. - А случайно хорроры перед сном не читаешь? - Вовсе нет! Я не настолько глупый. Я другое люблю... - А что, например? Когда беседа перешла в другое русло, Разумовский почувствовал заметное облегчение, и с охотой подхватил новую тему. И вновь воцарился и гогот, и смешки. Исценируя разные фильмы и сюжеты, мальчики резвились на берегу, то и дело гоняясь друг за другом, как подобает главным героям и злодеям. Под самый конец веселья оба разлеглись, раскинув руки в стороны. Запыханные и уставшие, они воззрились на небо, что стремительно розовело, намекая на приближающийся закат. - Думаю, нам уже пора. - И то верно. Но уходить совершенно не хотелось. Вокруг царила атмосфера безмятежности, которой так сильно не хватало среди серых бетонных стен. Но начинало холодать, и как бы им не хотелось остаться здесь навечно, обстоятельства брали свое. Первым поднялся Олег, и быстро отряхнув с себя грязь, он помог подняться и Серёже. Тот принял руку уже уверенно, с чувством искренней благодарности. - Спасибо. - Да ладно, тебе тоже спасибо. В целом, за весь этот вечер. Ну, пошли? - Пошли. И вот, бросив последний взгляд на воду, в гуще бетонных труб исчезли двое- высокий серый волк, и трусящий за ним счастливый лис.