Camellia

Lisa:

      Я несколько раз ополаскиваю лицо водой, а после смотрю на своё отражение в зеркале.       «Что со мной происходит?» — задаюсь я вопросом, хмурясь на себя же.       Я видала много проблем. У меня многое не получалось, и от этого становилось страшнее в моменте. Но я всегда находила выход и не тратила энергию попусту. Тогда я была моложе, но годы проходят, и казалось бы, я должна стать сдержаннее. Но почему-то я совсем не справляюсь с простыми ситуациями... а Дженни... с ней всё даётся мне в разы сложнее, чем самые крупные проблемы на пути карьеры.       Неужели эти чувства настолько сложны, что я не могу с ними совладать? Я чувствую себя опустошённой.       Оттолкнувшись от раковины, я выхожу из ванной и иду в гостиную, застёгивая пару пуговиц белоснежной рубашки, что была на мне.       — Вот и ваш кофе, — парень поставил на журнальный столик две кружки, после чего встал сзади дивана и наклонился так, чтобы его лицо оказалось между двух человек. — Проблемы в раю? Ещё и у двоих сразу?       Поинтересовался Ёндэ, и я закатила глаза, пока Розэ неторопливо взяла кружку с горячей жидкостью и с блаженством отпила.       — Я, конечно, гостеприимен, но может хватит так вываливаться в мою квартиру, когда вам угодно? — возмущается он, пока я наконец не закрываю глаза и поворачиваю голову из стороны в сторону, чтобы унять тяжесть. — Да, я холост. И мне порой одиноко, но вы не должны приезжать так внезапно, ещё и только тогда, когда у вас проблемы и вы хотите быть подальше от дома. Это так неуважительно. Хотя бы приходили, когда мне нужен разговор.       — Перестань болтать, Ёндэ, или завтра у тебя будут сверхурочные работы, — тихо говорю я, и он тут же замолкает, выпрямляясь.       — Хорошо, босс. Всё, я молчу, — тут же быстро говорит он, а Розэ тихо посмеивается, не поднимая взгляда, и продолжает пить напиток. — Но могу я узнать, что случилось? Судя по твоему взгляду, ничего хорошего. Это связано с тем, что произошло несколько часов назад? Вы поссорились с Дженни? Айщ, я же сказал, что тебе стоит самой забрать её, а не просить меня. Ты такая упрямая!       — О чём ты? — поворачивается к нему сестра, и я быстро открываю глаза, качая головой.       — Ничего важного. Он просто болтает.       — Но...       — Просто болтает, — заканчиваю я, посмотрев на него свирепым взглядом.       — Хорошо, я иду отдыхать, — поняв меня, он быстро отходит и на ходу добавляет: — Если что, знаете, где находятся гостевые комнаты.       Я слышу, как его шаги отдаляются, и вздыхаю.       Если бы я правда не упрямилась и забрала Дженни сама, смягчилась бы она хоть немного?       Я сказала Ёндэ следить за мной и, как только я отъеду, сразу припарковаться перед ней и в целости довезти домой. Когда я уже это сделала, уехала на своей машине, то невероятно волновалась и оглядывалась назад, не зная, куда себя деть.       Это было неправильно. Особенно в её глазах. Но почему-то мне хотелось, чтобы моя внутренняя боль и гнев затихли за счёт того, что я сделаю ей больно в душе.       «Любимым людям боль не желают», — играет в голове её голос, её слова, и от этого мне становится так тошно, что хочется вывернуться наизнанку.       — Что с тобой происходит? — прозвучал голос сестры, и я смотрю ей в глаза, качая головой.       — Ничего такого. Лучше ты скажи. Почему за мной пошла? И не смей обижаться на Джису. Она ничего такого не сделала, — сказала я, развернувшись к ней всем корпусом, и не торопясь взяла тоже чашку со столика.       — Я и не обиделась. Уже написала ей, что сегодня останусь с тобой. Знаешь, наши недопонимания очень отличаются от ваших, — сказала она, улыбаясь, и тоже повернулась ко мне, придерживая голову рукой. — Хотя во мне появилась некая обида и непонимание из-за ситуации, но всё можно обговорить, а не уходить так, будто завтра вы не увидитесь.       Я поймала её пронзающий взгляд и поморщилась. Да, она ставила в пример меня и наши отношения с Дженни.       — При чём тут обида? Джису скорее заняла удобную для себя позицию, так что ничего такого, — меняю я тему, и она заметно вздыхает, хмурясь.       — Я знаю. Она всегда старается ради меня и ради нас. Так что её мотивы понятны, но она также прекрасно знает, насколько ты мне важна, — сказала она и начала теребить край своей юбки, заставляя меня тепло улыбнуться. Это была её привычка, когда она глубоко задумывалась, — теребить ткань. — Ты единственная, кто был рядом со мной, когда я училась. И вообще, единственный человек, который несмотря на свой забитый график навещал меня и не оставлял одну. Джису прекрасно это знает и помогает Хуго, который за всю мою жизнь лишь поздравлял с днём рождения. И почему мне обидно, а?       Я тихо смеюсь, качая головой.       — Уж точно Джису знает наши взаимоотношения лучше всех, да? — посмеиваюсь я, и её надутое лицо озаряется улыбкой. Я уверена, мы вспомнили одно и то же.

Flashback:

      Я арендовала удобную машину и ехала по улицам Лондона, чтобы быстрее добраться до сестры. В этот раз хотела навестить её без предупреждения, сделать сюрприз. Хотя, вообще-то, я этого не планировала, мне просто нужно было присоединиться здесь к конференции, а после лететь обратно в Сеул, где дела тоже не ждали. Но в последний раз, когда мы с Розэ разговаривали, она звучала грустно. И я её понимала.       Это был второй год её учёбы в университете. Она своими силами поступила в один из самых престижных вузов мира и устроилась здесь, в Лондоне. Моим подарком для неё был дом, в котором она сейчас проживает. Я подумала, что это отличный вариант. Она ещё нигде не работает и только начинает свой путь. К тому же, это решение было вызвано ещё и тем, чтобы не напрягать её родителей. Но по большей части — потому что я люблю свою сестру.       Тётя Альма с мужем часто были в отъездах. Несмотря на работу господина Пак, почему-то они всегда находили время побывать везде и всюду. Но место работы у них было в Корее, так что Рози часто оставалась одна, что мне совсем не нравилось. Поэтому я так часто навещала её, не считаясь со своими делами.       Я паркуюсь перед двухэтажным домом Чеён с большой территорией и стоял он в очень хорошем районе. Но перед забором я заметила невысокую девушку, которая держала в руках букет больше себя самой и заглядывала в дом сестры. Нахмурившись, я вышла и подошла к ней, и только тогда узнала знакомое лицо.       — Ты?... — начала я хмуро, но тут забор автоматически начал открываться, а из двери дома выбежала Розанна, запыхавшись.       — Она курьер! — крикнула она и наконец подошла к нам, заставляя меня нахмуриться ещё сильнее.       — Курьер? Ты же в прошлый раз представляла её как садовода, — сказала я и, кажется, словила их на лжи. Девушка, которую я видела не впервые, заметалась глазами, но не осмелилась посмотреть на меня.       — Да? Я уже запуталась. То есть... что ты здесь делаешь? — рассмеялась Розэ и приобняла меня, пока эта девушка смотрела в землю, будто что-то обдумывая.       В первый раз я встретила её, когда год назад пришла к сестре после каникул. В дверь постучали, и так как сестра была занята, я открыла, а там стояла эта девушка, выглядевшая удивлённой. А я закрыла дверь прямо перед ней, сказав, что не верю в бога, ведь подумала что это рекламщики. Теперь-то я понимаю, как не обращала внимания на детали.       — Это я! — внезапно крикнула девушка, зажмурившись, и я впала в ступор, потому что она резко опустилась на колени прямо передо мной. — Прошу простить меня за моё молчание, из-за которого вышла такая неразбериха! Но это я попросила Розэ скрыть, что я ухаживаю за ней, чтобы быть уверенной, что смогу завоевать её сердце и как подобает представиться человеку, который так дорог ей.       Она говорила всё с закрытыми глазами, но продолжала сидеть на земле, после чего развернулась к блондинке и стойко протянула ей букет.       — Пак Чеён! — громко сказала она, и сестра вздрогнула. — Возможно, я недостаточно хороша для того, чтобы ты стала моей. Но хочу сказать, что очень желаю этого и люблю тебя. Я хочу быть твоей девушкой. Хочу каждый день дарить тебе улыбку и, если понадобится, буду работать не покладая рук, чтобы дарить тебе такие цветы. Я хочу расти с тобой вместе и быть уверенной, что моя любовь достаточно сильна, чтобы в будущем я могла назвать тебя и своей невестой. Так что согласна ли ты стать моей девушкой? Но ни в коем случае я не давлю. Я...       Её слова обрываются, когда Чеён падает на колени прямо перед этой девушкой и прижимается к ней губами. И, кажется, это был положительный ответ.       Я неловко оглядываюсь, замечая, что прохожие радостно свистят, заставляя меня ещё больше ощущать неловкость — будто это я так драматично признаюсь в любви.       — Тротуар холодный, — прокомментировала я, заставляя их оторваться друг от друга. — Заболеете.       Добавила я, и они с улыбкой, глядя друг на друга, встали.       — Меня зовут Ким Джису. Я много слышала о вас и благодарна, что у Розанны есть такой близкий и важный человек в жизни, — сказала она и протянула мне руку, но я засунула свои руки в карманы, подняла голову и не стала встречаться с её взглядом.       — А я буду благодарна, если ты завезешь машину во двор, — ответила я и пошла в дом, не оглядываясь, но чувствуя их смех. — Какие же вы слащавые, — прошептала я уже себе под нос, оказавшись далеко от них.

***

      — Да, ваше знакомство было очень смешным, — рассмеялась она, а я покачала головой, улыбаясь.       — Смешным? Это было неловко, — заставила я её смеяться ещё громче. — И вообще я подозревала, что она не просто незнакомка, которая вечно оказывается на виду, а человек, который положил на тебя глаз.       — Правда? — притворилась она удивлённой, и я кивнула.       — Каждый раз, когда ты представляла её разнорабочей, она на все сто процентов вживалась в роль и оставляла для тебя всякие романтичные штучки, — сказала я и вздрогнула, вспоминая все эти сладкие моменты.       Одной зимой она представила её как ту, кто чистит снег. А на утро я заметила, что двор был вычищен так, будто по нему прошлась специальная машина. А в самом центре сада, на белоснежной земле, было аккуратно выложено сердечко.       В следующий раз она стала «соседкой». И я обратила внимание, что у соседского дома, чьи окна выходили прямо на комнату Розанны, каждое утро появлялись пожелания с упоминанием неимоверной красоты. Конечно, всё это были дела рук «соседки», за которой потом гонялись с метлой, обзывая хулиганкой.       А потом Розэ ляпнула, что она садовод. И после этого я увидела, как сад был убран до мельчайшей детали, а на освободившееся место посадили новые цветы. Они стояли так аккуратно, будто бы случайно сложившись в ещё одно сердечко.       После всех этих поступков я каждый раз замечала улыбку Чеён. И каждый раз хмурилась от того, как они думали, будто у меня проблемы с головой, если я вдруг забуду, кто эта девушка. Но я запомнила её с первого раза. Просто молчала, чтобы они сами прекратили свою игру. Потому что наблюдать за тем, как кто-то так старается ради моей сестры, даже не притворяясь, а по-настоящему, от всего сердца — было слишком мило, чтобы это заканчивать.       — В этом вся Джису, — говорит она, глядя куда-то вдаль, и на её лице расцветает такая тёплая, такая спокойная улыбка, что у меня перехватывает дыхание. — Человек, которого я полюбила всем сердцем и не собираюсь никогда разлюбить.       Моя широкая улыбка медленно тает. Я подтягиваю колени к себе, укладываю на них голову и смотрю на её беззаботное лицо, слушая, как она говорит о своей любви так, будто это самое естественное дело на свете.       — Мы влюбились друг в друга в один день, — продолжает она. — Это было спонтанно. Мы просто столкнулись и поняли, что мы люди друг друга. По одному взгляду. А после наша любовь начала расти. Куда больше, чем я могла себе представить.       Я вздыхаю. Слушать, с какой нежностью, с каким трепетом она говорит о своих чувствах, чувствах, которым уже не первый год. Это так странно.       — Как... — начинаю я и хмурюсь, — как вы продержались столько времени? И спустя годы ты всё ещё так трепетно говоришь о любви?       Она смеётся тихо и поворачивается ко мне.       — Потому что я люблю Ким Джису так же сильно, как она любит меня. Наша любовь не осталась одним словом, сказанным в тот день. Мы не оставили её там. Она росла вместе с нами. Годами. Месяцами. Днями. Мы учимся любить заново каждый день. Доверять заново. Просыпаться с мыслью, что мы друг для друга — самые важные, самые значимые люди.       Я снова хмурюсь. Вздыхаю. И чувствую, как её ладонь ложится мне на лоб почти невесомо.       — Любовь — это не просто слово, которое можно сказать однажды и забыть, — она улыбается, и её пальцы начинают гладить мои волосы. — Это то, что можно говорить каждый день. Без каких-либо преград. И вкладывать в него смысл.       Это так странно. Я никогда не была склонна слушать чужие советы. А сейчас чувствую себя пустой. Словно во мне открыли какую-то дверь, а внутри ничего.       — Лиса, — её голос становится мягче, — можно тебя кое о чём спросить?       Я выныриваю из своих мыслей и киваю, поднимая голову с колен. Розэ медлит пару секунд, а потом отодвигается, и её лицо становится серьёзным.       — Что ты задумала? — спрашивает она. Я хмурюсь, не понимая. — Почему ты заключила этот брак? С договором.       Моё сердце пропускает удар. Я застываю, глядя на неё, и не могу вымолвить ни слова.       — Сегодня, когда я зашла в вашу комнату, — говорит она, и внутри меня всё переворачивается, — я застала там Фрейю. Она так увлечённо разглядывала какой-то документ, что даже не услышала, как я вошла. Мне это показалось странным, и я быстро забрала его у неё.       Я не могу описать, что чувствую. Злость? Досаду? Удивление? Всё это смешивается в один горячий комок где-то в груди.       — Я сама удивилась, когда прочитала, — продолжает она. — Но уверена, Фрейя ничего не успела понять. Я сказала ей, что это обычный брачный договор, и что у нас с Джису тоже такой есть. Она даже не заподозрила, что у нас с Джису такого быть не может, потому что я отказалась от наследства. В общем, документ у меня.       — Что эта Фрейя вообще делала в моей комнате?! — я вскакиваю и начинаю ходить из стороны в сторону, не в силах усидеть на месте. — Она что искала на нас компромат?       — И нашла, — спокойно замечает Розэ. — И нашла в шкафу?...       — Это Дженни. Я... она забрала его, — я останавливаюсь, встречаюсь взглядом с сестрой и опускаюсь на край дивана. — Рози, я всё объясню...       — Ты посчитала, что брак укрепит твоё положение, и предложила идею Дженни, — перебивает она, и в её голосе нет осуждения, только усталое понимание. — А она согласилась из-за своих обстоятельств. И вы больше года притворяетесь парой. Так?       — Я... — я открываю рот, но не могу найти слов. — Это не единственная причина.       — Я догадывалась.       — Что? — я хмурюсь, и она тяжело вздыхает, проводит ладонями по лицу.       — Лиса, я знаю тебя с самого детства. Я изучила все твои странности, все твои причуды. Я знала, что у тебя не было отношений последние пару лет, — она поднимает на меня глаза. — А потом ты вдруг появляешься с невестой. И ещё этот отель... вас застали там вместе, но это было так не похоже на тебя. Ты никогда не придавала значения отношениям. А если и были, то только серьёзные и не самые счастливые...       Я хочу что-то сказать, но понимаю что она читает меня так же легко, как я когда-то читала её.       — И эти ваши взгляды, — её губы трогает улыбка. — Неловкие прикосновения. Вы были такими невинными в начале, что за вами было очень весело наблюдать.       Она тихо смеётся, и напряжение, сжимавшее мою грудь, вдруг начинает отпускать.       — Так ты... ты не злишься? — спрашиваю я с опаской.       — Злюсь ли я, что ты не посвятила меня во всё это? — она приподнимает бровь. — Да, злюсь. Но злюсь ли я, что ваш брак с самого начала был фиктивным, с договором? — она качает головой. — Нет.       Я хмурюсь сильнее, не понимая. Кажется, если я продолжу так хмуриться, брови однажды просто отвалятся.       — Зачем мне злиться, — говорит она мягко, — если этот «лживый» брак сейчас переплетается с самыми настоящими чувствами? С самыми сильными чувствами, из-за которых моя сестра с каждым днём сходит с ума?       Она посмеивается и смотрит на меня с такой теплотой, что мне становится не по себе.       Неужели мы так легко читаемы? Неужели все в этом доме уже знают? И просто наблюдают, тихо посмеиваясь, ожидая, чем это закончится? И как скоро Дженни пошлёт меня туда, куда я, возможно, заслуживаю?       — В прямом смысле сходит с ума, — говорю я, глядя в одну точку, не задумываясь. — И сейчас мне кажется, что я упустила всё из рук. Наш договор раскрыт ещё одним человеком, а я теряю голову и не контролирую ситуацию, позволяя чувствам затмить разум.       — В этом нет ничего плохого, — её голос прозвучал встревоженно.       — Нет, в этом и есть вся проблема. Всё плохо. И всё это из-за моих чувств. Из-за них я полагаюсь на эмоции, которые в итоге травмируют не только Дженни, но и меня саму. Которые отбрасывают её от меня, потому что я не совладаю с собой, — признаюсь я и чувствую, как грудная клетка сжимается от собственных слов. — Это всё равно что сойти с ума. Я никогда такой не была.       — Лиса, подожди, — она останавливает меня и берёт за руку. Я вздрагиваю от неожиданного касания, ведь слишком глубоко ушла в себя. — В чувствах нет ничего плохого. И я знаю, я прекрасно вижу, что чувства Дженни тоже существуют. Просто...       — Просто я не создана для этих чувств.       — Откуда ты вообще это взяла? — в её голосе слышится мягкий укор. — Все заслуживают любви. И вы оба подходите друг другу, просто... вы слишком напуганы.       Я хмурюсь. Розэ вздыхает, качает головой, а потом смотрит на меня с сочувствием, от которого становится одновременно и легче, и тяжелее.       — Ты слишком боишься показать, как сильно Дженни тебе нужна, как сильно ты дорожишь ею. Думаешь, что если покажешь, то потеряешь. Поэтому ревнуешь и контролируешь, не давая ей пространства, — мои глаза опускаются, в горле застывает тугой комок. — А Дженни не умеет доверять. Не умеет верить словам. И её можно понять, ведь она выросла не в таких условиях, как ты. А ты... ты не из тех, кто умеет говорить, что ему нужно. Ты хочешь завладеть ею, но не даёшь понять, что любишь. Вы обе напуганы. Вы боитесь в первую очередь потерять себя и не замечаете, как теряете друг друга.       Она замолкает на секунду, давая словам осесть.       — Вы любите друг друга. Я это знаю. Но вы не хотите терять свой характер и свои позиции. Хотя любовь не требует жертв, — её голос становится тише, мягче. — И было бы славно, если бы вы поскорее это поняли.       Её слова хлестнули сильнее любой пощёчины, которую я когда-либо получала. Будто меня раскрыли. Будто вытащили всё, что я так старательно прятала, и разложили передо мной. Я сжимаюсь в комок, обхватываю колени руками.       Мне плохо. По-настоящему плохо.       И вдруг сестра прижимается ближе. Обнимает меня крепко, будто собирает обратно все мои частицы, которые сама же только что разобрала.       — Всё будет хорошо, — шепчет она и гладит по спине.       Мы сидим так в тишине. Её ладонь медленно движется по моей спине, успокаивая. А потом она тихо добавляет:       — Я искренне не понимаю, как ты справляешься со стрессом.       Я поднимаю голову и вижу её недоумённое лицо.       — Ты не куришь. Не пьёшь. Да ты даже не гуляешь, как обычные люди. Твой маршрут это офис и дом. Дом и офис, — она словно перечисляет факты, но в каждом из них звучит тревога.       Я задумываюсь. Странно... но так было всегда. Я никогда не разделяла время для досуга. В большинстве случаев мой день начинался с офиса и заканчивался домом. Иногда, если выдавалось свободное окно, я заезжала в спортзал, но даже там я читала бумаги. Я не пила и не курила. Ненавидела всё это. Всегда придерживалась здорового питания.       А как я справлялась со стрессом?       Никак.       Может, поэтому мои эмоции сейчас такие необузданные и разрушительные?       Мои мысли прерываются, когда тело сестры снова прижимается ко мне. Она обнимает так крепко, что хрустят кости. Но почему-то мне не хочется, чтобы она отпускала.

Jennie:

      Я просыпаюсь и вижу, как Лиса собирается на работу. Нахмурившись, быстро взглядываю на часы и тут же вскакиваю.       — Почему ты меня не разбудила? Я же тоже должна собираться, — бросаю я и распахиваю шкаф, начиная лихорадочно перебирать вещи в поисках того, что надеть. Но мои хаотичные движения обрываются в одно мгновение — крепкие руки обнимают меня сзади, и тепло чужого тела словно обжигает сквозь тонкую ткань. — Лиса?...       — Зачем тебе куда-то идти? — её голос звучит нежно, почти ласково, дыхание щекочет шею. — Лучше останься со мной. В моих объятиях.       Я не в силах сдержать улыбку, чувствуя такое блаженство, будто лежу на самой пушистой кровати, будто весь мир остался за закрытой дверью.       — Неужели ты можешь быть нежной? — всё ещё улыбаясь, спрашиваю я, полностью растворяясь в этом моменте.       — Ради тебя я могу быть кем угодно, — шепчет она, и в её голосе столько тепла, что у меня перехватывает дыхание. — Ведь я люблю тебя.       Сердце замирает на мгновение, а потом проваливается куда-то вниз. Я смотрю на руки, которые обнимают меня, и чувствую, как они становятся всё крепче. Сильнее. Жёстче.       — И я не могу позволить, чтобы ты ходила куда-то, — голос уже не нежный, он меняется, становится чужим и пугающим. — На работу. В отель. Где ты продаёшь себя.       Я моргаю раз, другой и вижу, как женские руки превращаются в мужские. Грубые, тяжёлые, сжимающие так, что я едва могу дышать. Я вырываюсь, оборачиваюсь и передо мной он. Гость из 315-го номера. Тот, из-за кого моя жизнь перевернулась.       — Не отнимай моё драгоценное время, — повторяет он те самые слова, и мой слух закладывает, будто ватой. Противный, хриплый голос разносится эхом по голове, отдаваясь в висках. Снова и снова. Снова и снова.       Я смотрю на дверь. Там должна была появиться она. Должна войти и остановить это. Но дверь остаётся закрытой.       — Лиса! — кричу я и резко сажусь.       Вся в поту, тяжело дыша, я оглядываю комнату. Я была одна. Сердце колотится где-то в горле, готовое выскочить наружу, пока я снова и снова осматриваю каждый угол в поисках живой души. Но здесь было пусто. Только тогда я позволяю себе выдохнуть глубоко, с каким-то облегчением, понимая, что это был просто кошмарный сон.       Вдруг в дверь стучат. Я вздрагиваю и поднимаю взгляд, прислушиваясь к осторожным, размеренным звукам, которые не прекращаются. Всё ещё дрожа после ночного кошмара, я заставляю себя встать и подойти к двери.       Осторожно приоткрываю и там на пороге стоит наш слуга. Сглатываю и распахиваю дверь шире.       — Доброе утро, госпожа. Извиняюсь, что разбудил вас раньше времени, — он склоняется в поклоне, и я качаю головой, давая понять, что всё в порядке.       — Что-то случилось?       — Господин старший Манобан просил передать, что сегодня он сам поедет в офис и хотел бы, чтобы вы отправились с ним, — отвечает он, и мне требуется несколько секунд, чтобы осознать смысл его слов.       — Зачем? То есть... вчера же... — начинаю я, но не решаюсь спросить прямо. Во время ужина слуги всегда держатся далеко от стола, и разговоры за ним до них вряд ли доходят.       — Госпожа Лалиса сегодня рано утром приезжала особняк и говорила со старшим господином, — тише добавляет он, почти что шёпотом, будто опасаясь лишних ушей. — Это не моё дело, но я уверен, что моя госпожа решила вопрос. Вы можете продолжать свою работу.       Я выпускаю воздух из груди, чувствуя, как напряжение уходит, оставляя место облегчению и робкой радости. Лиса правда сделала это? Неужели мои вчерашние слова на неё повлияли?       — Всё в порядке. Спасибо тебе, — благодарю я его. Он улыбается и, пятясь, уходит. А я тихо закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.       Я не знаю, что и думать. Голова пуста, но сердце — оно будто пытается что-то сказать. Но я не слушаю. Не обращая внимания ни на что, иду собираться.

***

      Сегодня мой выбор пал на белоснежный брючный костюм. Я одела его с туфлями на высоких каблуках, прекрасно зная, что к вечеру не буду чувствовать ног. Но образ должен быть безупречным.       Когда я вышла из комнаты, в коридоре никого не было, кроме нескольких горничных, занимавшихся утренней уборкой. Я замерла на пару секунд, скользнув по ним взглядом, но всё равно остановилась на одном человеке. Селия. Она протирала пыль и, заметив меня, натянуто улыбнулась — так, будто знала что-то, чего не знала я.       Я не придала этому значения и пошла дальше, оказавшись уже у входной двери.       — Доброе утро, невестка! — раздался звонкий голос позади.       Я обернулась и невольно приподняла брови. Передо мной стоял брат Лисы — солидно одетый, в строгом костюме, с непривычно серьёзным выражением лица.       — Дин?...       — Что? Стоило мне надеть костюм и ты сразу не узнала своего любимого деверя? — схватился он за сердце с таким пафосом, что я не сдержала усмешки. Покачав головой, я вышла за дверь, в свежий утренний воздух, чувствуя, как он бодрит, и слыша, как парнишка спешит следом.       — Непривычно тебя таким видеть, — призналась я. — У тебя уже выпускной?       — Нет, просто первый рабочий день в офисе. Как полноценного наследника Camellia, — ответил он, и я нахмурилась, ожидая, что вот-вот прозвучит шутка.       — Правда?       — Конечно. Я когда-нибудь тебе врал, невестка? — хлопнул он ресницами с таким невинным видом, что я почти поверила.       — Но как? Ты же никогда не был сторонником всего этого... я не видела тебя таким воодушевлённым, когда дело касалось работы в фирме.       Он заметно замялся, но улыбка осталась на месте, превратившись в чуть более спокойную.       — Так и есть. Я не заинтересован, — признался он. — Но поучаствую во всём этом, ради того чтобы от меня наконец отстали.       В его глазах, всегда горящих озорством и дерзостью, вдруг появилось что-то другое. Более глубокое. Наверное то, о чём говорила мне сама Лалиса.       — И кто же дал тебе такую идею? — спросила я, и мы оба знали, о ком сейчас думаем.       — Невестка, — начал он и скрестил руки на груди, становясь вдруг серьёзным. — Насчёт Ханны... я не преследую её и никоим образом не собираюсь ей навредить. Возможно, мой образ кажется безрассудным, но я человек в здравом уме. Я не собираюсь ранить её чувства. Мы друзья.       Я взглянула на него и сглотнула. Возможно, он и не навредит. Но я знала свою сестру... и скорее у меня возникла мысль, что именно Ханна может ранить его.       — Всё нормально, — сказала я мягче. — Вы оба взрослые люди. Не нужно объясняться.       В этот момент главные двери особняка снова открылись, и вышел дедушка в сопровождении дворецкого, который нёс его вещи. Мы склонились в приветствии. Он взглянул на нас всего пару секунд и довольно улыбнулся, а затем зашагал вперёд, к огромному чёрному автомобилю. Мы молча последовали за ним.

***

      По приезду в офис сотрудники выстроились в ряд и приветствовали нас низкими поклонами. Впереди шёл дедушка, а по бокам мы с Дином. В этой картине чувствовалось величие: люди склоняли головы так низко, будто боялись, что если поднимут, дедушка зарубит их на месте.       Наверное, так и было. Не буквально, конечно. Но суть оставалась той же.       Я сглотнула и, не сбивая ритма, держалась рядом с ними, пока мы не дошли до лифта. Мне нужно было ехать выше на свой этаж. Дин улыбнулся мне и пожелал хорошего дня, когда они вышли. Я осталась одна, провожая их взглядом.       А потом мой взгляд скользнул по этажу, по всем этим людям, которые таким же строем встречали главу. И, конечно, я искала одного единственного человека.       Я не видела её со вчерашнего вечера. А утром услышала, что она сама пришла к дедушке и уговорила его. Мне хотелось поговорить с ней. Нет, даже просто увидеть — было бы достаточно.       Двери лифта уже начали закрываться, и в этот момент я словила знакомый взгляд. Родные глаза, которые всегда переворачивали мою душу. Она смотрела на меня не моргая и я, кажется, сама забыла, как это делается. Мои губы шевельнулись, будто я хотела сказать «спасибо», но ни звука не вырвалось наружу.       Наше немое переглядывание закончилось, не успев начаться. Двери закрылись.       Резкий выдох вырвался из груди. Оставшись одна в кабине, я опустила взгляд вниз, себе под ноги, наблюдая, как мир буквально движется под ними.       И ощущая весь груз на душе, я задавалась вопросом: насколько правильно подавлять свои чувства, заплетая всё пеленой ненависти?

***

      У нас была запланирована примерка. В студии работали только стилисты, которые отбирали наряды для рекламы. Было довольно тихо. Я сидела перед огромным монитором, глядя на него, но мысли мои блуждали где-то далеко — я просто пропускала фотографии, которые шли бесконечной чередой, не в силах сосредоточиться ни на одной.       — Неужели ни одна фотография не понравилась? — раздался голос рядом, и я вздрогнула. Подняв взгляд, увидела Дохёна, который улыбался, усаживаясь рядом. — Это какой-то антикомплимент в мой первый рабочий день.       — О, нет-нет, я... — я растерялась, но тут же наткнулась на его широкую, тёплую улыбку.       — Я шучу. Всё в порядке, — Дохён накрыл мою ладонь, лежащую на столе, и мой взгляд почему-то задержался на этом жесте дольше, чем следовало. — Ты о чём-то задумалась. С самого утра у тебя такое лицо будто ты не здесь.       Я мягко убрала руку, наверное, поставив его в неловкое положение, но я не хотела, чтобы он неправильно истолковал этот жест.       В последнее время в наших ссорах я часто вытаскивала его имя — прекрасно зная, как это действует на Лису. Но я никогда не имела в виду того, что в большинстве случаев бросала ей в лицо. Даже то, что я якобы свободна и могу встречаться с кем угодно.       Я в браке.       Неважно с кем. Неважно, по каким правилам. И неважно, какие отношения нас связывают на самом деле. Я в браке. И если дедушка Манобан, чьи рассказы о браке так глубоки, видит в этом смысл, значит, я поступаю правильно.       — Ничего такого, — ответила я, возвращая взгляд на экран. — Просто через неделю Рождество, а потом Новый год. Мне есть о чём подумать, будучи управляющей особняком.       Он понимающе кивнул, убрал руки и тоже устремил взгляд на монитор.       — Да, звучит... достаточно серьёзно, — заключил он с лёгкой хмуростью, после чего мы оба невольно расплылись в улыбке. — Я помню, как в прошлом году семья Манобан устроила благотворительный вечер в честь праздников. Меня туда не пригласили, зато несколько моих коллег попали.       — О, да, это было грандиозно, — выдохнула я. — И подумать только — в этот раз я должна участвовать в организации всего этого. Я схожу с ума.       Мы оба рассмеялись и снова уставились на пролистывающиеся фотографии. В таком лёгком тоне работа продолжалась, пока спустя время атмосфера в студии не изменилась. Я заметила, как сотрудники склоняют головы и выдавливают из себя собранные улыбки. Я сразу узнала это поведение, и, повернув голову к двери, почувствовала, как моя собственная улыбка меркнет.       Лалиса. Она вошла осторожно, сложив руки за спиной.       — Не обращайте внимания. Сосредоточьтесь на своей работе, — произнесла она ровным, спокойным тоном. Я почувствовала, как Дохён рядом напрягся. Честно говоря, у меня самой внутри всё сжалось.       Дохён прекрасно знал, кто постарался над его увольнением. А Лиса, с её прямым характером, нисколько не стесняясь, могла бы выложить всё как есть прямо сейчас. Я чувствовала все их невысказанные слова, все эти искры, летающие между ними. Я оказалась меж двух огней.       И тогда Лиса заговорила снова.       — Всё в порядке, господин Ли? — спросила она, и я не моргая смотрела на неё. Она на секунду перевела взгляд на меня, а затем снова вернула его к парню.       — Вполне. Благодарю за беспокойство, госпожа Манобан, — ответил Дохён достаточно вежливо, как я от него и ожидала. Но чего я не ожидала — так это того, что Лиса поведёт себя спокойно. Без резких слов. Без тех колкостей, которые обычно слетали с её языка в разговорах с моим другом.       — Моё совещание закончилось буквально пару минут назад, и я посчитала правильным проверить вашу работу, — продолжила она без единой запинки, не задерживая взгляд на мне. — Всё-таки это ваш первый день. И вас приняли в штат на место довольно популярного и профессионального фотографа. Поэтому я ожидаю от вас такой же прекрасной работы. Ведь вас принимала не я. Но я хочу быть уверена, что качество будет достойно имени нашего бренда.       Она выглядела убедительно. Внушительно. Я была удивлена её поведению. Передо мной была та самая Лиса, которую я видела на страницах журналов и в деловых статьях. Молодая бизнес-леди с феноменальными успехами. Видя её такой, я терялась... но, в большей степени, чувствовала странное спокойствие. Будто её уверенность передавалась и мне.       — В этом можете не сомневаться, госпожа Манобан, — ответил Дохён, и его голос звучал твёрдо. — У меня за плечами годы работы в папарацци. Я умею снимать под любым углом. И фотографии всегда получаются красивыми.       Он улыбнулся, посмотрев на меня, а я следила за реакцией Лалисы.       — Прекрасно, — она сунула руки в карманы, и я готова поклясться, что заметила, как напряглись мышцы на её шее. — Продуктивной работы.       Она пожелала это и, в последний раз взглянув на меня, развернулась и вышла.       И в этот момент я захотела догнать её. Увести куда-то в сторону, поговорить. Поговорить, чтобы попытаться понять. Но она уходила слишком быстро, а моя смелость никак не могла собраться в кулак. Я выдохнула, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Lisa:

      Я резко распахиваю дверь своего кабинета, что даже специальный магнит не справляется, и она с грохотом врезается в стену. Моя секретарша вздрагивает и зажмуривается от оглушительного звука.       Успокойся. Лиса, успокойся.       — Это значит, мне стоит отменить встречи на сегодня? — осторожно шепчет голос Джу.       Я закрываю глаза и устало массирую переносицу, пытаясь хоть немного сбросить напряжение.       — Джу... — выдыхаю я, слыша, как она за моей спиной начинает аккуратно притворять дверь.       — Я всё поняла, — тихо говорит она и наконец закрывает дверь, оставляя меня одну.       Я рухнула на небольшой диванчик в углу, подальше от рабочего стола. В голове бурлило столько невысказанных слов, что я буквально кипела изнутри. Но не могла позволить себе сорваться, ведь это было бы неправильно. По крайней мере, так считала Рози.

Flashback:

      — Это глупо, — комментирую я, нажимая на газ, как только загорается зелёный свет.       Сестра сидела рядом и поправляла волосы в маленьком зеркальце. Было раннее утро и мы ехали домой. Я хотела просто сразу отправиться в офис с Ёндэ. Но Розэ настояла на том, чтобы я сама отвезла её в особняк и разобрала «всё то дерьмо, которое нагребла» — буквально её слова. Однако я не ожидала, что наш вчерашний откровенный разговор продолжится и она посвятит меня в новые темы.       — Что именно глупо? Стараться улучшить отношения — это глупо?       — Нет. Глупо то, что ты предлагаешь, — почти рычу я сквозь зубы, не сводя глаз с дороги. — Быть дружелюбной с тем, кто так открыто к ней подкатывает? Да я лучше сегодня же найду способ уволить его в самом деле и отправлю на необитаемый остров.       — Лиса! — она хмуро бьёт меня по руке и тяжело вздыхает.       Я уже жалею, что рассказала ей так много.       — Что я тебе говорила? — в её голосе слышится усталость. — Давлением и бесконечными упрёками ты не добьёшься ни любви, ни шага навстречу со стороны Дженни.       Я бросаю на неё быстрый взгляд.       — Отношения — это не только любовь, — продолжает она. — Сначала это дружба. А чтобы построить дружбу, нужно сперва научиться уважать чужие границы. Как говорится, твой друг — мой друг.       — Так не работает, — огрызаюсь я. — Твой друг — мой друг, твой парень — мой парень. Может, сразу большую семью создадим?       Мой гнев никогда не был для сестры чем-то серьёзным и она лишь рассмеялась в ответ.       — Не драматизируй. Если тебе трудно быть вежливой, то просто игнорируй, — сказала она и закрыла зеркальце, не оставляя мне пространства для спора.       Возможно, она была права.

***

      Права. Конечно, она оказалась права.       — Будь вежливой, — усмехаюсь я, разговаривая сама с собой в пустом кабинете, и снимаю пиджак, небрежно вешая его на спинку кресла. — Конечно.       Я стараюсь. Но чувствую что это не моё. Это не я. Я не из тех, кто может перекроить свой характер или измениться за один день, по щелчку пальцев, только чтобы заслужить чьё-то внимание.       Это нелепо.       В дверь внезапно стучат. Я раздражённо вздыхаю, всё ещё стоя спиной к двери.       — Джу, я не в состоянии думать. Оставь меня в покое, — говорю я сквозь зубы.       И вдруг слышу протяжной, явно наигранный звук. Обернувшись, вижу Розэ.       — Кто-то не в духе? — спрашивает она, хлопая ресницами.       Я качаю головой и забираю пиджак обратно с кресла. Она тем временем заходит внутрь и прикрывает за собой дверь.       — Неужели тебе так трудно дались мои наставления? — её голос сочится лёгкой насмешкой.       — Как ты прошла? — игнорирую я её вопрос.       — Если ты про офис, — она растягивает слова с подчёркнутой небрежностью, — я, вроде как, тоже внучка Аларик Манобан.       Я закатываю глаза. Она прекрасно поняла, о чём я спрашивала на самом деле.       — А если насчёт твоей секретарши, — добавляет она, — то она ростом где-то сто пятьдесят сантиметров. В общем, не стала особой преградой.       Я снова закатываю глаза и накидываю пиджак, переводя взгляд на неё.       — Зачем ты приехала?       — Джису должна была подключиться к одному совещанию здесь, вот я и пришла с ней, — улыбается она. — А после мы собираемся провести остаток дня вместе.       Я неосознанно задерживаюсь взглядом на её счастливой улыбке, а потом отворачиваюсь к окну.       — Прекрасно. Что-то ещё?       — Она сейчас занята, а мне хотелось бы увидеть рабочее место Дженни, — Розэ хлопает ресницами с невинным видом. — Проведёшь?       Я медленно качаю головой, подозревая, что она что-то замышляет.       — Розэ...       — Ты соберись, — перебивает она, достаёт из сумочки своей маленькую бутылку с водой и протягивает мне. — Выпей воды, вспомни мои слова и отведи меня туда.       Я смотрю на неё с жалостливым выражением, но, не найдя слов, беру бутылку и делаю глоток холодной воды. Думая, что это, наверное, правильно.

Jennie:

      — Мы могли бы отснять сегодня материалы для Дня святого Валентина. По плану выходит нежная, романтичная подборка, — зачитывает менеджер с айпада, пока я вникаю в информацию. Она передаёт мне планшет и показывает фотографии новых дизайнов: мягкие розово-золотые тона, как всегда цветочные мотивы, атмосфера праздника.       — Тут напрашивается парная фотосессия. Как раз в тему. Мы могли бы подыскать моделей, да? — предлагает Дохён, разглядывая подборку, и я задумываюсь. Менеджер согласно кивает, явно поддерживая его идею.       — Да, это было бы здорово. Я могу поговорить с руководством и найти подходящего модель-партнёра для тебя. Ты не против? — спрашивает она, и я, слегка опешив, киваю. — Хорошо. Тогда какую модель, думаешь, ты бы хотела видеть рядом?       Я не успеваю ответить, да и честно говоря, задумываюсь. Кого бы я действительно хотела видеть в кадре рядом с собой?       — Может, кого-то из знаменитостей? Тогда стоит обратиться в пиар-отдел, — говорит менеджер, обращаясь к Дохёну.       — А может, кого-то из амбассадоров самого бренда? Так было бы проще, и Дженни в обоих случаях получила бы дополнительную известность, — вставляет он свою мысль.       И тут я ловлю себя на том, что серьёзно задумываюсь, а потом выдыхаю то, что хранилось в глубине сознания.       — Мне подошла бы модель чуть выше меня, стройная, но не хрупкая, а скорее вытянутая, с аккуратной осанкой. Кто-то с чёткими чертами лица. С выраженными скулами, мягким овалом — чтобы всё выглядело очень гармонично. Глаза немного вытянутые, с таким необъяснимо спокойным, чуть прохладным взглядом, который сразу цепляет любого. Кожа чистая, с лёгким естественным сиянием. Волосы тёмные, густые, но без лишнего объёма. Губы аккуратные, не слишком большие, но очень выразительные...       Я замираю, поймав на себе взгляды всех сотрудников и менеджера, и Дохёна. Только сейчас до меня доходит, что я произнесла всё это вслух. А в голове — единственный образ, собравшийся по кусочкам, словно пазл.       — Думаю, мы уже нашли модель, — раздаётся звонкий голос.       Мы все поднимаем глаза. На пороге стоят Розэ, а рядом с ней — Лиса. Она смотрит на меня в упор, и в её взгляде огонь, который чувствуется даже на расстоянии.       Только спустя секунду до неё, кажется, доходит смысл сказанного Розэ. Выражение её лица меняется, и она переводит взгляд на сестру — та улыбается во весь рот, будто гордится своей гениальной идеей.

***

      Я не могу поверить.       Первое удивление: я, не задумываясь, описала внешность Лалисы. Второе: Лиса не стала сопротивляться и никак не показала недовольства. Она просто взяла и поддержала идею Розэ сняться вместе со мной.       А я? Я нервничала. Это было внезапно.       Команде идея совместной рекламы очень понравилась и все посчитали, что это отличный пиар-ход, который только сильнее привлечёт внимание к коллекции.       И теперь, размышляя об этом, я задаюсь вопросом: может, это и есть цель Лисы? Получить выгоду?       — Красота, правда? — голос визажиста вырывает меня из мыслей. Я поднимаю голову и смотрю на своё отражение. — Мне так нравится концепция этой коллекции. Весь образ получился очень нежным и чувственным.       Я улыбаюсь ей в зеркале, а затем разглядываю себя. Лёгкий макияж с рисунками маленьких сердечек поверх носа и переносицы. Светло-кремовое платье, настолько длинное, что я не вижу под ним ног, словно одеяние ангела. Волосы собраны в большой красивый пучок, а чёлка мягко спадает кудрями.       — Вы бы видели госпожу Манобан, — с широкой улыбкой говорит она, и я опешила.       Но мысли обрываются: в гримёрку заходит менеджер и объявляет, что пора на съёмку.       Моё сердце начинает биться чаще. Такое чувство я испытывала, когда впервые встала перед объективами. Странно, ведь мне казалось, что я уже победила свою нервозность. Но Лалиса, как всегда, каким-то образом обнулила все мои старания, но на этот раз даже не пытаясь.       Я захожу в главный зал и в тот же момент с другой стороны появляется она.       Мои глаза мечутся по сторонам, рассматривая стены, картины, сотрудников, но всё равно её взгляд находит меня, заставляя замереть на месте.       Вглядываясь в неё, я не сразу понимаю, что это она. Её привычный вкус это что-то тёмное, строгое, но сегодня она уступила место нежно-розовому костюмному сочетанию. Длинное пальто свободно распахнуто при движении, под ним белая рубашка с мягким блеском и аккуратным воротником. Широкие брюки с высокой посадкой подпоясаны ремнём в тон, подчёркивающим талию. Образ дополняют тонкие очки с прозрачными линзами.       В общем, она выглядела... словно сказка. А её глаза с таким трепетом и жаждой разглядывали меня, что я почувствовала стеснение. И, честно сказать, приятное смущение.       — В студии не стало жарко, мисс Чон?!— громко спрашивает Розэ у моего менеджера и обмахивается руками, улыбаясь.       Только после этого мы отрываем взгляды друг от друга и подходим к месту съёмки. Красивая фотозона из ткани: сзади висит светлая, чуть мятая ткань со складками и она же стелется по полу, стирая резкую границу, создавая ощущение единого уютного фона. По бокам и спереди расположены большие пышные букеты живых цветов в пастельных оттенках: розовые, белые, жёлтые, голубые. А в центре винтажное кресло с тёмным резным каркасом и светлой обивкой, добавляющее контраст и элегантность.       Всё вместе даёт по-настоящему романтичную атмосфера.       — Можем начинать? — подаёт голос Дохён.       Я замечаю, что тот блеск, что был в его глазах раньше, куда-то исчез. Но он всё равно сдержанно улыбается и настраивает камеру. И почему сейчас мне кажется, что между нами появилась недосказанность? Эта мысль не нравится мне, не даёт покоя.       — Сейчас, — говорит он и включает музыку.       Обычно во время съёмок включают музыку: чтобы расслабить моделей, разбавить атмосферу, ускорить процесс. Ведь работа долгая.       Звучит знакомая песня: I Wanna Be Yours группы Arctic Monkeys.       Мы становимся в центре фона. Лиса не знает, куда себя деть и я впервые вижу её такой растерянной. Мне становится смешно, и я издаю тихий смешок. Он конечно же, не проходит мимо её ушей.       — Я выгляжу смешно? — шепчет она, но не со злостью, а с какой-то непривычной растерянностью, которая так умиляет меня внутри.       — Нет. Скорее мило, — говорю я, улыбаясь.       Её взгляд вцепляется в мою улыбку.       — Можете принять позы? Сначала пусть госпожа Манобан сядет на стул, а ты, Дженни, обнимешь её за плечи, чтобы были видны кольца на твоих руках, — командует Дохён.       Я задумываюсь: возможно, она в бешенстве, ведь выполнять его приказы для неё мучительно. Но она всё равно садится и делает то, что требуется. Я едва усмехаюсь, подхожу сзади и осторожно обнимаю её за плечи.       Это было так знакомо... родное чувство. Когда я наклоняюсь, её парфюм, смешанный с ароматом уходовых средств, ударяет в нос. Наверное, потому что последние несколько дней я не подходила к ней так близко и мозг, кажется, уже забыл её запах. Но тело помнит: по коже бегут мурашки.       — Госпожа Манобан, возьмите запястье Дженни в свои руки и тоже высветите кольца, — указывает Дохён, продолжая снимать.       Тёплая рука касается моего запястья и легко сжимает.       — Вот так! Отлично!       Музыка сменяется на Alleyways - theneighbourhood.       — Теперь встаньте в центр, лицом друг к другу, — говорит Дохён. Мы принимаем позу, ассистенты убирают стул и добавляют света. — Госпожа Манобан, положите руку на щёку Дженни — так, чтобы пальцы оказались под серёжкой и продемонстрировали её. И взгляд. Это важно.       — Последнее было лишним примечанием, господин Ли, — отвечает Лиса и нежно кладёт одну руку на мою щёку, а другую на мою талию. — Ведь я и без этого не могу отвести взгляд от своей жены.       Этот комментарий заставляет меня на секунду забыть, как дышать. Я приоткрываю рот.       Камера щёлкает без остановки — будто мы и вправду создали идеальный кадр. Или, может, её глаза не врут, и она действительно способна любить одним лишь взглядом...       «Мне нравилась лишь твоя внешность. Ты как красивая, яркая обёртка от конфеты — а внутри у тебя одна лишь пустота.»       Её собственный голос, как гром, разрывает тишину в моей голове.       Я резко отстраняюсь. Рука Лисы застывает в воздухе на уровне моего лица. Наше переглядывание прервано.       — Возьмём перерыв, — объявляет Дохён, заметив расстояние между нами, и начинает возиться с камерой.       А я думаю о том, когда я стала такой злопамятной. За всю жизнь я слышала столько обидных слов, особенно в школьные годы, когда меня, глядя в глаза, обзывали «побирушкой», хотя я всегда старалась быть дружелюбной. И я всё это забыла. Все те слёзы, что катились из глаз, все те крики, что застревали в горле, — всё.       Но почему-то слова Лисы я забыть не могла. Любые её слова застревают в сердце. И каждый раз, когда я решаюсь отпустить их, они снова подступают к горлу и заставляют чувствовать тот самый комок, что был в тот самый момент.       — Возьми.       Я стою в тени, подальше от съёмочной площадки и ото всех. Ко мне подходит Лалиса и протягивает бутылку с водой. Я оглядываюсь: остальные усердно работают, не обращая на нас внимания, даже Розэ, которая с восторгом разглядывает монитор вместе с Дохёном.       — Спасибо, — я осторожно принимаю бутылку и кручу её в руках, не поднимая взгляда.       — Я что-то не так сделала?       Я поднимаю голову. Она скрестила руки и смотрит куда-то в сторону, не решаясь встретиться со мной глазами.       — Нет, — отвечаю я и сглатываю. — Наоборот, ты приятно удивила меня тем, что услышала меня и вернула всё на свои места...       — Так ты благодаришь меня?       — Нет, то есть... я делюсь чувствами. — я хмурюсь. — Я должна была благодарить тебя?       Я готовлюсь к нападкам...но их нет. Она спокойно улыбается, а её пальцы слегка сжимают собственную одежду.       — Нет. Ты ничего не должна. Наоборот, я должна извиниться перед тобой за ту сцену, что устроила вчера. Всё вышло на эмоциях. На моей ревности, которая задела не только тебя, но и того бедолагу, — говорит она максимально спокойно, и даже кончик её носа не дрогнул, когда она упомянула свою несдержанность.       — Ты сегодня очень спокойная, — не выдерживаю я.       В этот момент нас окликают, оповещая, что пора возвращаться к съёмке. Лиса встаёт боком и жестом указывает мне путь вперёд, а затем следует за мной.

***

      Остальная часть съёмок прошла на удивление спокойно. Даже очень.       Я ощущала лёгкую дрожь, какой-то трепет, но при этом было так уютно, что мне казалось как этот день длится бесконечно. А если бесконечность бывает такой, она, наверное, была бы приятной.       Я поймала себя на мысли, что наблюдаю за Лисой. Она, ничего не подозревая, разглядывала фотографии, уже в сотый раз слушая комментарии Розэ о том, какая мы фотогеничная пара.       — Как будет готово, первым делом отправьте мне всё, — сказала она.       Она взглянула на часы, поправила рубашку, уже переодевшись в повседневное. Но почему-то я не могла выдавить из себя ни слова. А когда она отошла от остальных, моя рука сама собой вцепилась в её рукав, заставив её замереть.       — Джен? — позвала она, а я просто молча смотрела на неё, вцепившись в ткань так крепко, будто боялась отпустить.       — Ты отлично справилась, — сказала я.       Её брови на мгновение взлетели вверх, а потом медленно опустились. Я сказала это без всякой причины. Просто вспомнила её растерянность в первые минуты. Не знаю, значат ли мои слова для неё хоть что-то, но мне хотелось, чтобы она поняла: я не держу зла за вчерашнее. Больше нет.       — Босс!       Дверь студии с грохотом распахнулась, и влетела её секретарша с кучей телефонов в руках. Увидев нас, она слегка растерялась.       — Ой, вы всё?       — Сначала нужно задать вопрос, а потом уже кричать, — спокойно ответила Лиса. Я отпустила её рукав.       — Простите, госпожа... я немного растерялась. У вас много работы. И сейчас встреча, которую мы больше не можем переносить, — уже тише, шёпотом, объяснила Джу, но я услышала, ведь стояла слишком близко.       — Так перестань теряться и возьми себя в руки, — ровно ответила Лалиса.       Я заметила удивление в глазах секретарши, точно такое же, как у меня самой. А потом они вышли, оставив студию в своей собственной атмосфере.       — Да-а-а, — протянула Розэ, поравнявшись со мной и провожая их взглядом через стекло, — я и забыла, что у неё есть и другие дела. Жаль её. Наверное, сегодня снова заночует в офисе, как в старые времена.       — Заночует?       — Да. Лиса часто оставалась ночевать в офисе в прошлом, когда работы было по горло.       Я нахмурилась и снова посмотрела туда, где уже никого не было. Задумалась.       — Дохён сказал, что остальным займутся они. Так что? Идём домой? — улыбнулась Розэ.       Я покачала головой.       — Ты можешь идти. А я ещё раз просмотрю фотографии с Дохёном, — сказала я, кивнув в сторону парня, увлечённо возившегося с техникой.       Розэ проследила за моим взглядом, усмехнулась, похлопала меня по плечу:       — Тогда удачи. Пара пчёлок.       И с этими словами, радостно насвистывая, выпорхнула из студии. Я не знаю почему, но мне совсем не хотелось уходить рано. Особенно когда у Лисы впереди такая долгая ночь.

Lisa:

      — Проведи через шредер все бумаги по этим подрядчикам. Их нужно заменить, — сказала я, выходя с очередной встречи.       — Что-то не так? Вы так быстро всё обсудили? — Джу не отставала, записывая указания.       — Нет. Они не успевают по срокам и при этом просят предоплату. Хотя это уже их второй шанс. Мы просто обсудили ситуацию и решили, что сотрудничество стоит закончить, — объяснила я.       Когда мы подошли к кабинету, Джу вдруг встала передо мной и потянулась рукой к моему лбу будто проверяя температуру.       — Джу?...       — С вами всё в порядке? — её глаза были круглыми от удивления. — Вы решили вопрос без криков? Обычно такие встречи затягивались на два часа.       Я закатила глаза.       — Не знаю. У меня просто нет сил на выяснения. Легче было их отпустить, — сказала я и наконец зашла в кабинет, чувствуя, как Джу, слегка заторможенная, плетётся следом. — Что дальше? Ещё встречи или я могу наконец сесть за бумаги?       Я повернулась к ней, опустилась в кресло и заметила её прищуренный взгляд. Что-то не так? Почему сегодня весь день я ловлю на себе такие взгляды? Но странное дело, что меня это не злило. На душе было спокойно, будто после десятичасового сна.       — Да... сейчас в три встреча в ресторане с гостями из Мексики, — сказала она.       — Хорошо. Тогда я начинаю работать, а ты потом напомни мне про встречу.       Она медленно кивнула, уже собралась выйти, но вдруг снова обернулась:       — Ах да, я забыла. Госпожа Пак перед уходом просила передать, чтобы вы проверили телефон.       Я кивнула, и она наконец оставила меня одну.       Медленно пошарив по карманам, я нашла телефон. Открыла и уведомления сыпались одно за другим. Среди них сообщение от сестры.       «Дорогая сестра, ты большая молодец. Из тебя оказывается вышла бы отличная модель. Всю съёмку ты вела себя очень прилично, и, по-моему, Дженни влюбилась в тебя заново. Но благодарить должна меня, ведь если бы не те успокоительные, которые я тебе подсыпала, ты вряд ли так легко согласилась бы прервать свой рабочий график и сняться с Джен. Так что с тебя угощение.»       Я улыбалась, читая её сообщение, пока не дошла до последних строк. Улыбка сползла, а брови нахмурились.       Что значит «подсыпала»?       Я тут же начала набирать её номер, но ответа не последовало. Она вообще не брала трубку.       И тут я вспомнила.       — Ты соберись, — перебила она меня тогда утром, достала из сумки маленькую бутылку с водой и протянула. — Выпей воды, вспомни мои слова и отведи меня туда.       — Чеён! — выкрикнула я в пустоту, наконец осознав, каким образом она заставила меня принять успокоительные.       Но странно, привычной злости не было. Я просто вздохнула и снова откинулась в кресле. Может, это и было против моей настоящей воли, но на душе стало так спокойно.

Din:

      Это был кошмар. Кошмар, который высасывал из меня всю энергию, каплю за каплей. И теперь я ещё лучше понимал: дело, которое тебе не по душе, никогда не принесёт того удовольствия, каким оно должно быть. Оно будет лишь забирать силы, оставляя после себя пустоту.       Hannah: Потерпи ещё. А вечером продолжим моё обучение вождению!       Я улыбнулся её сообщению, отложил телефон, закрыл глаза и устало вздохнул.       Был даже не вечер, но день выдался на удивление тяжёлым. Я откинулся на спинку стула, а через мгновение выпрямился и встал. Мой новый кабинет был из стекла, словно аквариум, где за тобой наблюдают со всех сторон. Сквозь прозрачные стены я среди других работников заметил Дженни. Она будто без особого дела бродила туда-сюда.       И я быстро вышел из кабинета и направился к ней, осторожно коснувшись плеча, она вздрогнула так, что я сам чуть не испугался.       — Дин! — вскрикнула она, и я не удержался от смеха.       Подражая ей, я взял себе кофе из автомата, и мы медленно отошли в сторону зоны отдыха.       — Если бы я не знал тебя, невестка, — начал я, делая глоток, — то подумал бы, что ты, как и я, презираешь свою работу и бездельничаешь, чтобы убить время.       Она задумчиво посмотрела на меня.       — Но ты не такая, — продолжил я. — Так что вопрос: почему ты такая поникшая?       — Я поникшая? Вроде нет.       — Да нет, я же всё вижу, — я склонил голову набок. — Неужели сестра снова ошиблась?       — Что? А, нет, вовсе нет. Она... — она запнулась, — она, наоборот, ничего не сделала. Она сегодня очень спокойная...       — А, да, я тоже это заметил, — я понизил голос до шёпота. — Но она выглядела не спокойной, а скорее...заторможенной.       Дженни легко ударила меня по руке.       — Дин.       — Что? Это правда, — улыбнулся я.       — У неё много работы, — сказала она тише. — А ещё мы нагрузили её лишней работой. Так-то у меня свободный график, но почему-то я не хочу уезжать домой.       Мой весёлый тон медленно угас. Я посмотрел на неё внимательнее.       — Честно говоря, я тоже испытываю такое чувство, — признался я. — У меня плотный график, но почему-то я хочу уехать домой.       Её серьёзное лицо расслабилось, и мне удалось её рассмешить. И тогда меня осенило. Идея показалась мне гениальной: она заставила бы мою сестру и невестку расслабиться и провести время вместе, а моё рабочее время идти быстрее и не быть такой унылой.       — Невестка, — я отпил кофе из стаканчика и сунул свободную руку в карман, — ты не спеши уезжать. Дин всё устроит.       С этими словами я развернулся и зашагал в сторону своего кабинета.

Jennie:

      Я дожидалась, когда лифт доедет до крыши, чтобы увидеть то, зачем Дин позвал меня туда. Я правда не знала, что делать, и просто рассказала ему свои мысли, а он, видимо, решил что-то устроить.       Скоростной лифт быстро поднял меня в самый верх здания, и я оказалась на крыше, где были зажжены свечи, а по центру стоял небольшой стол, наполненный множеством блюд, что видимо, заказанных, судя по коробкам, аккуратно сложенным рядом. Гирлянды мягко подсвечивали периметр, и от этого всё вокруг казалось чуть теплее, чем было на самом деле.       И только потом, когда я осмотрела окружение, я увидела Дин и... Ханну. Ханну, которая явно не была рада или, может, просто так же удивлена, как и я, что увидела меня здесь.       Её улыбка, только что обращённая к парню, исчезла, и она опустила взгляд. Я конечно поняла: чтобы не встречаться со мной глазами.       Прошло несколько дней с тех пор, как мы поругались. Это было странно... ведь мы никогда так долго не держали друг на друга зла. Максимум день, после чего она приходила ко мне с хмурым видом и говорила то, что хотела.

flashback:

      Я сшивала свои кроссовки, которые порвались прошлым летом, чтобы продолжать носить их. Сидела за кроватью, чтобы мама не увидела, ведь не хотела, чтобы она думала, что мне нужна новая пара. Не хотела её загружать. Тем более тогда, когда папа вновь получил отказ для своего резюме и уже неделю лежал в запое. В такие дни мама работала ещё больше, на нескольких работах подряд, и мои проблемы не должны были касаться её.       — Как новые, — прошептала я, глядя на кроссовки, чьи подошвы я, хоть и криво, но пришила.       — Дженни! — послышался голос Ханны.       Я спрятала кроссовки за тумбочку и встала, увидев её хмурый вид. Я озадаченно посмотрела на неё, не понимая, почему она позвала меня, ведь только вчера мы поругались из-за какой-то мелочи.       — Дженни, у Дори новые кроссовки! У них светятся подошвы!       — А? Ого, — выдохнула я и опустила взгляд на те самые кроссовки, что так жалко стояли у моих ног.       — Дженни, я хочу такие же! Купи мне! — она готова была всхлипнуть.       — Что? Но у тебя же есть обувь.       — Но она не светится! Скоро все будут носить такие кроссовки, а я в твоих старых?! Купи мне их! — она правда всхлипнула и затопала на месте. — Я маму вообще не вижу, а папа только и делает, что спит и воняет! Ты должна купить мне их! Дженни, ты же взрослая!       Я опешила, но всё равно закивала и обняла её.       — Хорошо. Я подзаработаю и куплю их тебе, только не плачь и не говори про это маме.       Я осторожно приласкала её по спине, а мой взгляд всё также цеплялся за свои сшитые кроссовки.

***

      Она всегда так делала. Но, наверное, я сама её к этому приучила. К тому, что нельзя говорить родителям про свои проблемы. Что в любом случае она должна обращаться ко мне, ведь я всегда твердила, что я — старшая сестра и на меня можно положиться.       Тогда, когда самой мне не на кого было положиться.       — Добро пожаловать, невестка, — улыбнулся Дин, и я наконец очнулась, оглядываясь получше.       — Что это всё значит? — спросила я.       И как раз в тот момент дверь за мной открылась, и я почувствовала знакомое тепло.       — У меня тот же вопрос, — прозвучал голос.       Я сдержала дыхание, ощущая её рядом. Чуть повернувшись, я увидела, как она поравнялась со мной и встала вплотную.       — Да ну перестаньте быть такими серьёзными, — вздохнул парень. — Лиса, у тебя было много работы, а Дженни, между прочим, волновалась за тебя и, видишь, даже домой не поехала, хотя уже вечер.       Я не волновалась. Ну... может, чуть-чуть. Мы переглянулись, и я первая отвела взгляд.       — И я тоже устал и решил провести Ханну, чтобы мы могли все вместе поужинать под ночным небом, расслабиться и поболтать, — улыбнулся он, и наступила тишина. И в этой тишине можно было понять, что эта идея не нравилась Лисе. Точно, а зачем прерывать свою работу?       И, видимо, Ханне надоели наши игры. Она просто села первой на одно место и жестом приказала Дину сесть рядом. А потом посмотрела на нас с нечитаемым выражением, будто ждала: сделаю ли я правильную вещь или снова всё испорчу — как она всегда говорила.       — Ну, вы идёте? — спросила она, и её уверенность сбила меня с ног. Будто несколько дней назад между нами и не возникало никакой ссоры.       — Давай уже, я хочу есть, — сказала Лиса и вдруг схватила меня за руку.       Тело пронзило током. Я позволила ей это сделать. Позволила вести меня за собой. Не потому что она сказала. А потому что её рука была тёплой.

***

      — Честно, я не отвечаю за те бумаги, которые заполнил и отправил дальше, — сказал Дин, прижав руку к сердцу, при этом с набитым корн-догом ртом. — Я ничего не понял, но сделал всё на сто процентов.       Он рассмеялся и его заразительный смех заставил всех нас улыбнуться, даже тех, кто не хотел.       — Не говори с полным ртом. Соблюдай этикет, — медленно и тихо произнесла Лиса и прикрыла ему рот салатным листом. Мы засмеялись громче, чем того заслуживало эти действие, просто потому, что напряжение наконец-то ушло.       Я поймала взгляд Ханны. Она тоже смеялась, но, встретившись со мной глазами, быстро успокоилась и опустила взгляд.       — Вечно ты такая, — вздохнул Дин, жуя. — Я вроде не дома, а всё равно чувствую себя так, будто сижу за столом с дедушкой.       Я поперхнулась едой. Это было слишком смешно и слишком правдиво.       — Ты в порядке? — спросила Лиса, и я кивнула, делая глоток воды.       — Так что представь, Дженни, какой она будет в старости, — не унимался Дин.       Мы с Лисой посмотрели друг на друга. И почему-то перед моими глазами на мгновение мелькнули картинки где мы в старости...Седина, медленные движения, но взгляды эти всё те же. Я улыбнулась, и она подарила улыбку в ответ.       — Дженни была бы не лучше, — спокойно заметила Ханна, продолжая есть. — Она и сейчас любит ворчать, а в старости тем более.       Лалиса рядом заметно напряглась. Она прекрасно догадывалась, что происходит между мной и сестрой последние дни. И, наверное, ждала, что я взорвусь или замкнусь.       Но как ни крути — она моя сестра. Я могла бы злиться дальше. Могла бы быть строгой. Но в моей голове билась только одна мысль: направить её на правильный путь и не дать сделать ошибку. Как бы ни крутилось внутри — я старшая сестра.       — Ты назвала меня ворчливой?       За столом повисла тишина. Только снизу доносился приглушённый шум машин.       — Ты с детства была ворчливой, — сказала я. — Чего тут говорить.       Дин и Лиса одновременно улыбнулись. Я продолжила:       — Честно, она ругала меня хуже, чем родители. И это в детстве.       Мы рассмеялись. Ханна хмыкнула и, чуть помедлив, мягко улыбнулась. Может, она всё ещё злилась. Но, как и я, отвернуться не могла.       — Она всегда, когда ругалась, топала ногами, — рассказывала я, и картинки сами всплывали в памяти. — Помню, когда она была подростком, не рассчитала силу и пробила ногой доску в полу нашего дома.       — Она была гнилой! — наконец подала голос Ханна. — Я чуть не провалилась тогда. Так что я скорее жертва.       Мы засмеялись громче. Это прозвучало так уютно, так тепло, что у меня на секунду защипало в груди.       — О-о-о, а ты у нас опасная принцесса, да? — Дин посмотрел на Ханну с весёлым вызовом, и они установили зрительный контакт.       Я же перевела взгляд на Лису. Она ковырялась в своём салате, что состоял из огурцов, листьев салата, впрочем ничего лишнего. Она всегда так ела. Правильное питание. А по вечерам лишь небольшой перекус, потому что, по её словам, лучше ложиться спать с полуголодным желудком.       Она никогда не меняла своих привычек.       И почему-то сейчас это казалось мне не странным и не надменным, а скорее милым. И внутри меня шевельнулась и снова замерла странная нежность.

***

             Ночью Сеул казался другим. Не таким великим и не таким перегруженным. А наблюдать за ним с крыши главного офиса люксового ювелирного бренда в самом центре — было почти нереально.       Глядя на этот город, начинаешь чувствовать, будто он живёт сам по себе, без тебя. Машины едут, окна светятся, где-то кто-то смеётся или ссорится и обрывки звуков долетают эхом до самого верха. Всё это происходит одновременно, а ты словно за стеклом, вне этого потока.       И в такие моменты я понимаю: у каждого человека внизу — своя жизнь. Свои мысли, свои беды, своя радость. Кто-то сейчас счастлив, кто-то выдохнул после долгого дня, кто-то ждёт звонка или не решается сказать главное. И ещё одна мысль приходит следом: всё это не остановится. Город будет жить дальше независимо от того, здесь я или нет. Это немного пугает. Но в то же время почему-то успокаивает.       В одно мгновение на мои плечи ложится что-то тёплое. Тело покрывается мурашками от резкой смены температуры.       Я поворачиваю голову. Лиса. Она теперь стояла в одной рубашке, глядя вдаль. Смотрю на неё с этого ракурса, в этой тихой, располагающей к раздумьям атмосфере и вижу в ней хорошего человека. Человека, который так предан своей работе, но при этом так трепетно опекает своих родных. Человека, который готов меняться, хотя напрямую не может произнести это вслух.       Она многогранна. Изменчива, как весенняя погода. И главное загадочна. Той загадкой, которую я не разгадаю скоро.       Меня тянет к ней. И как бы я ни отрицала свои чувства, которые начались с обычной симпатии, а потом переросли во что-то похожее на влюблённость или ту самую привязанность, — я не могу отрицать очевидное. Сколько бы я ни запутывалась в этих чувствах, когда разум и сердце говорят на разных языках.       Я оглядываюсь через плечо. С другой стороны крыши Дин и Ханна громко смеются, показывая друг другу огни города.       И почему-то в голове всплывает только одно слово: жизнь.       — Я простила тебя, — говорю я, снова повернувшись к ней.       Она поднимает брови. Не понимает.       — За вчерашнее?..       — За всё, — отвечаю я и чувствую, как с души спадает тяжесть. — За всё, из-за чего мы когда-либо ссорились. За тот случай в больнице. И за всё остальное.       Её лицо озаряется удивлением.       — Я устала жить с этим грузом. Вспоминать те слова, от которых мне становилось больно. И твои шаги на пути к прощению, они тоже чего-то стоили... Весь этот круговорот мыслей разрывает мне голову. Я так устала от этого.       Между нами снова встаёт тишина. Но почему-то с этой тишиной я так глубоко дышу. Чувствую на себе крылья, широко раскрытые, готовые к полёту.       Она ничего не отвечает. Но и не стоило отвечать.       Потому что между нами установилась та тишина, которая не давит. Которая укрывает от всего мира. Мне хотелось бы, чтобы так было подольше...

***

      После того вечера наши дни стали короче, а общение гораздо легче, как мне казалось.       Проходили недели, и я была занята подготовкой к новогоднему вечеру. Дедушка дал чёткие указания: он планировал пригласить множество уважаемых гостей, и это в каком-то смысле требовало от меня полной сосредоточенности. Так что большую часть дней я была занята — как, впрочем, и Лиса, у которой работы было по горло. Может, именно поэтому между нами сама собой сложилась такая тихая, уютная обстановка.       Я впервые занималась организацией такого масштабного мероприятия. Помню, у меня был опыт, когда-то я работала организатором в одной небольшой компании, но это были совсем маленькие праздники. Самый ультиматум там это выбрать подходящее место и закупить товары. Но сейчас я руководила подготовкой в особняке, где на лужайке должен был пройти праздничный вечер для больших людей из мира бизнеса.       Это было волнительно. Мне нужно было определиться с декором, персоналом, тематикой и ещё тысячей мелочей. К счастью, рядом была Розэ, которая с радостью помогала прорабатывать общую концепцию. Всё-таки творческий человек. Она видела во всём то, что цепляет взгляд.       Дни шли своим чередом. Я успевала и учёбу: учила материалы, отправляла задания и радовалась, что у меня действительно получается. Временами на связь выходила моя новая подруга, которая училась на театральном. Девушка оказалась невероятно разговорчивой. Могла часами писать мне истории, случившиеся с ней за один день. И её совершенно не волновало, что мы почти не видимся, что я немного старше и что я жена Лалисы Манобан. Она видела во мне простого человека, кем я и являлась. Как и Дохён, который с первой встречи проявил уважение и стал для меня хорошим другом.       Они обе появились в моей жизни неожиданно, но сумели по-своему её украсить. И я была рада этому.       — Тук-тук. О, — я очнулась от своих мыслей, когда дверь в комнату осторожно приоткрылась и внутрь зашли две девушки.       — Хей, вы уже готовы? — я прочистила горло и взглядом проводила пару, которая как всегда идеально сочетались друг с другом.       На Джису было белоснежная длинная юбка, лёгкое, будто рифлёное. Сверху белый пиджак нараспашку, а на талии двойной коричневый ремень, который добавлял образу изюминку. Розанна же была в белом платье: верхняя часть которой напоминала рубашку, и тоже с поясом. Просто, но со вкусом.       — Да, решили остановиться на чём-то простом и удобном, — объяснила Джису и выпрямилась. Только тогда я заметила, что теперь они одного роста, конечно благодаря каблукам. Это было так мило, что я не сдержала улыбки.       — А ты? — Розэ взвизгнула. — Это твой наряд? Он великолепен!       Она подошла ближе, рассматривая меня, и я почувствовала, как краснею.       — И эта сумочка... — она перевела взгляд. — Прям сочетается с образом Лисы! Боже, это так мило!       Я широко раскрыла глаза и опустила взгляд на серую сумочку со стразами.       — Правда? — удивилась я. — Я её не видела. Она говорила, что приедет прямо из офиса к началу.       Я заметила улыбчивый взгляд Розанны. И я замечаю его в последнее время всё чаще. Это было странно. Будто она что-то знала. Или... я не знаю, как это объяснить.       — Это называется один мозг на двоих, — Розэ приложила руки к груди. — А точнее — одно сердце на двоих.       Она показала пальцами сердечко, и я рассмеялась.       — Наверное, нам пора спускаться, — мягко сказала Джису. — Давайте не оставлять Лису без пары.       Она спокойно обняла жену за талию. Я кивнула и вздохнула.       Мероприятие скоро начнётся. Весь мой труд должен был сегодня окупиться. Я очень волновалась. Очень сильно.

Lisa:

      — Я чувствую себя капустой, — сказала я, глядя вдаль, на бесконечный поток гостей, прибывающих на праздник.       — Вы выглядите сногсшибательно, босс, — улыбнулась Джу и поправила на мне белую брошь в виде цветка камелии. Ей действительно нравился мой наряд — ведь выбирала его она.       Будучи занятой, я поручила секретарше подобрать для меня образ на этот вечер, и она справилась. На мне сегодня костюм-тройка пепельно-серого оттенка. Ткань плотная и качественная, сидит идеально. Сверху накинут пиджак оверсайз с широкими плечами, а под ним жилет. Он застёгивается внахлёст, под углом, и надет прямо на голое тело, без ничего. Брюки широкие, свободные, в тон всему остальному.       Из украшений:серебристое колье с жемчужиной и такие же массивные серьги. А чтобы образ не казался слишком официальным, Джу приколола на лацкан огромную белую Камелию. Волосы просто зачесали назад, чтобы не мешались.       В общем, выглядит всё стильно. Но как-то некомфортно.       — Не обязательно всё время носить костюмы с рубашками, — хихикнула она. — Такой вариант гораздо более стильный... и сексуальный.       Я убрала её руки, которые всё ещё возились с брошью.       — А я просила простой наряд, — процедила я сквозь зубы.       В этот момент кто-то похлопал меня по спине. Я обернулась и увидела знакомых инвесторов, с которыми когда-то работала.       — Госпожа Манобан, как приятно снова видеть вас, — с улыбкой произнёс гость, вместе со своей женой.       Я ответила на приветствие и между нами завязалась светская беседа. Я вежливо поддерживала разговор, как и подобает на таких мероприятиях. И вдруг мой взгляд споткнулся...правда споткнулся о фигуру, спускающуюся по лестнице к лужайке.       Дженни.       Я застыла и перестала слушать ерунду, которую обычно говорятв таких беседах. Перестала понимать, о чём вообще говорит собеседник.       Она… как ангел. Только гораздо лучше.       На ней белоснежное платье в пол. Такое простое и в то же время невероятно элегантное. Плечи открыты, эта её точёная шея... я готова смотреть на это вечно. Длинные рукава изящно облегают руки. Ткань на груди красиво задрапирована, а само платье мягко спадает вниз, струясь при каждом шаге.       В руке она держит крошечную блестящую сумочку, серебристую, всю в стразах. Серьги тоже сверкают в такт. Всё вместе выглядит… идеально. Кажется, её образ дополняет ещё кольца, одна из которых является брачным, что заставляет моё сердце трепетать. Всё это вместе выглядит очень привлекательно...она привлекательная.       — Лиса, — окликнула меня сестра.       Я моргнула. Она, оказывается, шла рядом с Дженни, как и Джису. Интересно, почему я не заметила их сразу? Розэ приподняла брови с многозначительной улыбкой.       Я протянула руку к Дженни. Она приняла её с лёгким колебанием, но всё равно приняла.       — Позвольте представить вам свою половинку, — сказала я, и моя ладонь сама собой легла на её талию, притягивая чуть ближе. — Ким Дженни.       — Добрый вечер, — мягко произнесла она.       А я поймала себя на том, что смотрю на неё с открытым ртом. На её черты. На её глаза. На то, как она держит осанку.       — Очень рады познакомиться с вами лично, госпожа Ким, — заговорила жена инвестора. — Мы видели вашу рекламную кампанию для Camellia, и, честно говоря, вы прекрасно представляете бренд.       Во мне шевельнулось что-то странное. Что-то похожее на гордость. За неё. Я просто улыбнулась, услышав эти слова.       Это было в новинку.       Я никогда раньше не испытывала таких острых ощущений.

Jennie:

      Вечер проходил на удивление спокойно и по счастливой улыбке дедушки можно было понять, что я справилась.       Окружение мы оформили по замыслу Розэ. Она выбрала тёмно-красный цвет как главную тему, объяснив это тем, что Рождество ассоциируется именно с ним. Красная дорожка тянулась от особняка до самого конца сада. На столиках и по округу стояли колонны с цветами, где главную роль играли алые розы. Всё освещалось яркими прожекторами, и это выглядело по-настоящему красиво и торжественно.       — Не забывайте менять бутылки, — тихо указывала я обслуживающему персоналу, одетому в тёмно-красные жилетки с бабочками. Часть персонала особняка я распределила в службу на этот вечер, а остальных арендовала в специальной компании. Селию оставила на нулевом этаже. Это не было преднамеренно. Просто так сложились обстоятельства.       Весь вечер Лиса не выпускала меня из виду. Мы, как настоящая пара, ходили вместе, разговаривали с гостями. Было увлекательно и познавательно. Я с интересом наблюдала, как Лалиса с серьёзным видом обсуждает дела и при этом не отпускала мою руку. Внутри разливалось что-то тёплое, что так нравилось мне и дарило покой.       — А теперь слово для Лалисы Манобан, наследницы Camellia и руководителя отдела маркетинга, — разнёсся голос ведущего из колонок.       Её позвали на сцену для речи. До неё уже выступали Хуго и отец Лисы. Теперь настала её очередь — перед тем, как выйдет сам дедушка.       Она осторожно сжала мою руку и отпустила. Я с короткой улыбкой кивнула ей и проводила взглядом до сцены. Она поднялась элегантно и замерла в ожидании, пока стихнут аплодисменты.       — Добрый вечер, дорогие гости, — начала она. — Прежде всего, хочу поблагодарить вас за то, что вы решили провести этот волшебный вечер с нами и с таким уважением приняли наше приглашение.       Я сложила руки на груди, не сводя с неё глаз. Она говорила, и каждое слово звучало весомо.       — Этот год принёс нам много хороших вестей и новых связей, которые помогают нашему бренду расти с каждым днём в разы больше. Были и трудные моменты, ведь без них никак. Но в большинстве случаев нас ждали приятные воспоминания. Те самые, которые заставляли вставать на ноги вновь и вновь, когда от усталости подкашивались колени.       Её взгляд встретился с моим. И в тот миг всё вокруг словно затихло. Пока не менее мне так казалось.       — И конечно, за этот чудесный год я особенно благодарна своей второй половинке, — сказала она, и камеры вокруг защёлкали чаще. Вспышки становились всё интенсивнее, но её взгляд по-прежнему был прикован ко мне. — В тот день, когда я встретил её впервые, я думала, что больше никогда не смогу быть счастливой...       Моё сердце пропустило удар.       — И вот тогда, во тьме, наконец пробился луч света. Она поразила меня не только внешней красотой... — её голос стал тише, мягче, будто она говорила только для меня. — ...я поняла, в чём именно буду нуждаться до конца своих дней.       Я видела, как её глаза заблестели издалека. А потом гости взорвались аплодисментами, а я стояла, чувствуя, как бешено колотится сердце, как горят щёки, как слёзы сами подступают к глазам от нескольких тёплых слов Лалисы.       Не знаю, есть ли доля правды в этих словах. Но, глядя на то, как она сама растрогалась, я подумала о том, что похоже, ей действительно кто-то был нужен тогда. В тот день, когда она неожиданно ворвалась в тот самый номер. Так же внезапно, как ворвалась в мою жизнь. И спасла её.       Я глубоко вздохнула и почувствовала, что воздуха становится мало. Тихонько выскользнула в сад и подошла к фонтану.       — Всё в порядке?       Я вздрогнула и обернулась. Лиса стояла рядом, поправляя пиджак.       — Я увидела, как ты убежала...       — Да, прости, — ответила я. — Всё хорошо. Просто слишком много людей. Я не могла дышать.       Она медленно кивнула и встала рядом. Мы смотрели на огромный фонтан, над которым так идеально сияла полная луна, подсвечивая наши лица мягким серебристым светом.       — Ты большая молодец, — сказала она вдруг.       Я удивлённо посмотрела на неё. Она то открывала рот, то закрывала, будто подбирала слова.       — Ты отлично справилась. Я горжусь тобой.       Эти слова ударили в самое сердце. Так неожиданно, что я и не думала, что слова способны пронзать насквозь.       — Очень неожиданно с твоей стороны... — я растерянно улыбнулась. — Но приятно.       Внешний мир остался где-то далеко. Только мы, луна и тихий плеск воды.       — Один философ сказала мне, — Лиса замялась, а потом широко улыбнулась, — что, чтобы наладить отношения и выйти на новый уровень, сначала стоит стать друзьями.       Я невольно усмехнулась.       — Интересно, кто этот философ?       — Она не такая уж известная, — Лиса прочистила горло, и я заметила, как у меня заболели щёки от улыбки. — Но очень настойчивая. Однако суть не в этом. А в том, что я считаю: она в чём-то права. И если её счастливый брак тому доказательство... то я тоже хотела бы попробовать.       — Что?       Она посмотрела мне прямо в глаза.       — Я не могу дать тебе твёрдого слова. И не могу измениться ради тебя в одно мгновение. — сказала она предельно честно. — Но Дженни... мы можем стать друзьями?       Она осторожно протянула руку и замерла в ожидании.       А я... я не знала, что сказать. Но нашла этот момент трогательным и очень чувственным. Не признанием в любви, а признанием в том, что она всё ещё рассчитывает на большее. Что не собирается меня отпускать. Даже после того, как я столько раз перерезала все нити, за которые она держалась.       Вместо ответа я улыбнулась, шагнула вперёд и обняла её.       Она явно не ожидала. Её протянутая рука застыла в воздухе, всего на секунду. А потом она обняла меня в ответ. Её руки нашли своё место, будто всегда там и были...       — Можем, — прошептала я. — Мы сможем.       Её объятия стали ещё крепче. Нос зарылся в мои волосы, будто она с какой-то щемящей нежностью вдыхала мой запах. Словно боялась, что это мгновение исчезнет.       Я сказала эти слова и будто сама начинала в них верить.

***

      Спустя время нам пришлось вернуться к гостям. Лиса тут же отошла с секретаршей поприветствовать важных гостей, а я двинулась дальше, всё ещё чувствуя тепло в груди.       — Дженни! — окликнул меня знакомый голос Фрейи. Я обернулась пытаясь не вздыхать слишком раздражённо и натянула улыбку.       — Вот ты где! Еле нашла тебя, наша золотая невестка.       Она вправду сияла. Рядом с ней стояла ещё одна девушка, но улыбалась так же натянуто, как и я. То ли она была не в восторге от Фрейи, то ли...       — Я хотела представить тебе нашу гостью, — Фрейя сделала шаг в сторону. — Чхве Арин.       Я вежливо склонила голову в приветствии.       — Она бывшая девушка Лалисы.       Моя улыбка резко исчезла. В горле встал противный комок. Тот самый, который невозможно проглотить.