Убежище

Клейн не ожидал этого. В конце лестницы все заполнено коконами, где проглядывали человеческие силуэты с предметами обихода мира Минчжуя. От осознания того, что он сам был в подобном месте и спал неизвестное количество лет, земля совсем ушла из-под ног. Он не знал что делать, когда цель всего его пути развалилась на куски без какой-либо надежды на продолжение. Казалось, все его путешествия, страдания и лишения теперь не имеют смысла. Оглянись бы он назад, то увидел бы дорогу, покрытую кровью и трупами. И никто не будет его искать, ведь он сам когда-то давно умер. Будто предчувствуя о потере контроля, все пространство начало дрожать, а рядом с Клейном горела красная звезда, в которой звучала далекая молитва. Это разбудило мужчину, привлекло внимание разваливающегося сознания и стало спасательной соломинкой. Голос был приятным и успокаивающим, даже когда просто называл трехстрочное имя в отчаянии и в последней надежде. От осознания, что говорящий мог умереть в любую секунду, прошибло, будто молнией. Леонард. Леонард Митчелл. Бесталанный Поэт из Тингенских Ночных Ястребов. Неожиданно для Клейна в его одиночном пути появилась тень. Тень, что всегда его преследовала, будь он Шерлоком, Германом или Дуэйном. Тень, что всегда смотрела на него теми преданными и такими нежными глазами, что маленький Провидец отводил взгляд в смущении. И даже сейчас тень не оставляла попыток дотянуться до него, пожертвовав даже жизнью. Не задумываясь, Клейн прикоснулся к красной звезде, через которую видел, что его Поэт остался один в комнате. В красном свечении появилась новая фигура в Замке. Она начала сразу оглядываться, пока не увидела скрытый силуэт во главе стола, после чего замерла. Клейн чувствовал от другого явную осторожность и страх, но это в миг изменилось на спокойствие. Он моргнул пару раз, чтобы точно увидеть астральное тело Поэта без вмешательства Ангела. «Леонард, ты совсем страх потерял?!» — подумалось Клейну, увидев, как тот расслабился. У него было сильное желание припугнуть бесстрашного Поэта, но остановился и успокоил сердце. Он не заметил, как все прошлые мысли ушли. Все его внимание было на мужчине. — Я… — Леонард сидел с ожиданием своего приговора, вот только Бог не спешил, только наблюдал, как гость неловко возился на стуле и потешался над этим. — Я приму любое Ваше наказание, но Клейн… то есть Герман… Дуэйн? Руки Полубога так и чесались что-то сделать с невежественным гостем. Того, казалось, совсем не заботила собственная судьба, в нем было только беспокойство о другом мужчине. Что-то теплое и липкое обволакивало сердце Клейна, и смущение накатывало на него от столь бескорыстной заботы. Ему хотелось свернуться в безопасном домике и не беспокоиться о проблемах будущего и глупых эмоциях. — Любое наказание… На повторение слов Клейном Леонард, не задумываясь, кивнул, отчего другому хотелось вбить глупой Красной Перчатке как опасны неортодоксальные существования. Он резко встал со своего трона, неспешно идя к стулу гостя. Тот же с каждым шагом сильнее волновался и следил за передвижениями. Наконец, дойдя до стула, Клейн остановился, смотря сверху вниз на профиль Поэта, что не осмеливался воззреть на Бога, по его мнению. Прямой нос, розовые тонкие губы, лоб на котором лежали длинные черные волосы. Не отдавая себе отчета, Клейн потянулся к одному из локонов и заправил его за ухо. От такого прикосновения Леонард вздрогнул, но никак не прокомментировал, и Мистер Шут продолжил проверять границы терпения. Он еще немного повозился с волосами, желая потрогать их и в реальности, пару раз тыкал в щеку и в лоб. Реакций никаких, кроме вздрагиваний от неожиданных действий. Глубоко вздохнув, Клейн не выдержал и сел на колени Поэта. Подлокотников не было и его бедра расположились по сторонам от другого. Лицо Леонарда было прямо перед ним и он видел, как на нем появились легкое смущение и недоумение, но на этом все. Клейн, что уже на грани покраснения следил, чтобы туман не отходил от его лица, и продолжил играться с кончиками волос. Тут он заметил открытый ворот рубашки и как выглядывала оттуда ключица. Не долго думая, он принялся расстегивать одежду. Пуговка за пуговкой, раскрывая рельефные просторы. Леонард, как Потусторонний с пути Бессонного, получил усиление в физическом плане, а годы тренировок и боев слепили красивые и настоящие мускулы. Тело Германа, хоть и было мускулистым, но это не более, чем способности Безликого. Сам Клейн смог наработать только слегка очерченные силуэты мышц. Поэтому легкая зависть укусила его, увидев подтянутый торс. Он начал прикосновение с ключицы. Тогда он почувствовал теплоту, руки согревались. Путь дальше шел вниз, к груди. Они были очень упругими, и Клейн не преминул помять их. В левой груди чувствовался мерное биение сердца, что немного успокаивало его. Он приложился ухом к ней, слушая этот звук. Потом и розовые ореолы тоже притягивали взгляд, и он пару раз ущипнул за соски. Послышался легкий кашель и красивое лицо Поэта чуть покраснело, взбудоражив сознание Клейна. Он продолжил дальше вести руками, дойдя до пресса. Мышцы живота сжались, и очертили шесть кубиков, по ребрам которых он проводил пальцами. Вот руки дошли и до косых мышц, подползая к кромке штанов, когда их все-таки перехватили. Смущенное лицо Леонарда радовало глаза Клейна и ему хотелось, чтобы тот полностью покраснел. — Все? — спросил Клейн, стараясь выглядеть скучающим. Однако от этого вопроса Леонард вздрогнул, хватка его расслабилась, но все еще держала за запястье. Недоумение так и читалось на его лице, но он все-таки отпустил руку. Клейн подождал еще пару минут и, не увидев попытки прекратить, продолжил дальше. Однако перед расстегиванием ширинки его пальцы чуть запнулись в волнении. Но упорно, поддерживая образ перед другим, он это сделал. Под руками уже что-то дергалось, что скрывалось только под одним слоем нижнего белья. Решив не медлить, раскрыл и их. Чужой член был в его руках. Он был все еще немного мягким, но с каждым неловким поглаживанием он становился тверже. Отбросив все смущение, Клейн работал руками, доставляя удовольствие другому. Леонард же тяжело дышал, немного хрипел, но все равно оставался тихим. Его лицо все также было только слегка красным, что немного бесило Клейна, в душе жалуясь на его выдержку. Пространство было наполнено звуками воды и слышным тяжелым дыханием обоих мужчин. Наконец, после столь долгий минут дрочки, член выплеснул беловатую муть, попав на голый живот, руки и немного на одежду. Оба были безмолвны, погруженные в свои мысли. Клейн очнулся первым и посмотрел на свои руки, замаранные спермой. Наконец, осознание того, что он сделал, ударило в голову и только на способностях он еще выглядел спокойным. — Хорошо… — он не знал, как закончить столь нелепую ситуацию. — Зачем так стараешься ради того, кто не хочет возвращаться? Единственное, что он хотел услышать от Леонарда. Ведь тот не должен зацикливаться на прошлом и идти в лучшее будущее без него. Его одержимость им грела душу, но он не может быть таким эгоистичным. — Неужели он тебе нравится? — Клейн бросил эти слова невзначай, не сильно задумываясь. Однако не было никакого ответа и он поднял взгляд. Мужчина, что совсем не краснел, пока его раздевают и даже ублажают, был алым, словно переспелый помидор. — Я… ну… — Леонард что-то несвязно лепетал, а сам хозяин царства с каждой минутой больше краснел. Клейн не ожидал этого.