Возвращение домой

— Я сейчас откинусь. Прямо тут. На ступеньках. И пусть мой труп склюют вороны Мей-Мей, — Годжо продолжал ныть последние минут пять. Примерно с тех пор, как они подошли к основанию длинной лестницы, ведущей в техникум. Гето его понимал. Всем сердцем, душой и уставшим телом. Даже Сёко пробурчала что-то согласное и окончательно безвольно повисла на их плечах. — Осталось немного, — сил Гето хватило только на эту простую и очевидную фразу. — Немного до моего трупного состояния. Согласен, — тихо и уж очень обречённо вздохнул Годжо. Гето же подозревал, что раз у друга оставались силы на жалобы, то он как раз самый функционирующий из них. Потому что Сёко уже перестала подавать признаки жизни. Они все выглядели одинаково. Одинаково ужасно и потрепано: ссадины и мелкие синяки по всему телу, порванная местами форма, у Годжо на носу чудом держались треснувшие очки. Задание было не из лёгких и изрядно их помотало. Отправлялись они на него утром, весело шутя, что дел на пару минут. Дел оказалось почти на десяток часов. Информаторы хреновы просчитались с уровнем проклятий. Им повезло, что Сёко отправилась с ними, хотя обычно она предпочитала сбегать до того, как объявят задания. В этот раз Масамичи-сенсей успел поймать ее раньше. Гето не знал, каких богов благодарить за эту удачу, ибо не окажись там Сёко им было бы ещё хуже. Не умерли бы, нет, но передвигаться всяко удобнее без сильных кровотечений и поломанных костей. Годжо этого, конечно же, не признает. Иногда Гето подозревал, что этот идиот и с перерезанным горлом продолжит невозмутимо истреблять проклятия. А вот нервы Гето могли бы этого не выдержать. Они у него в последнее время слабые. Под конец миссии сил не осталось ни у кого. Они умудрились исчерпать все свои запасы магической энергии. Даже Годжо с трудом удавалось стоять. Телефоны сломались где-то в середине битвы, тогда же, когда у Годжо отключилась Бесконечность. Добираться в техникум пришлось самим. — Это хуета какая-то, — внезапно подавшая признаки жизни Сёко очень четко описала мысли в голове Сугуру. Рядом согласно фыркнул Годжо. Вот оно — единодушие. Долгожданный конец лестницы всем показался благословением. Все трое с глухим стоном повалились на землю. –Я отказываюсь шевелиться ближайшую вечность, — Годжо раскинулся прямо на каменной кладке. Гето осторожно прислонил Сёко к основанию тории и тоже лег рядом. — А я готов душу продать за сигареты прямо сейчас, — Гето мечтательно прикрыл глаза. — Тебе лишь бы покурить. Лучше бы подумал, о том, как доберешься до медпункта, — Сатору недовольно бурчит. Серьезно, какие нахрен сигареты, когда его другу чуть руку не откусило, а бок превратился в кровавое месиво. — Мм, я туда не пойду, — коротко кидает Гето, вновь прикрывая глаза, явно не собираясь продолжать разговор. — Ты башкой поехал? Сугуру, я уверен, что видел твои кишки, — Годжо никогда не отступал и сейчас не собирался. И вообще, это обычно Сугуру отвечает за разумную часть их команды. Ладно, вообще-то Сёко, но та сейчас явно в отключке. — Это тебе голову камнем рассекло, а не мне. И не мной проклятье пыталось пробить пару бетонных стен. Вот тебе бы и сходить, — в голосе Гето явно слышится раздражение, но Годжо его игнорирует. — Меня Сёко уже подлатала. — Вот и меня. Только мелкие ссадины остались. Годжо тяжело вздохнул, явно не соглашаясь с решением, но сил препираться, кто из них двоих больше травмированный идиот, не было. Сёко вроде бы действительно хорошо их подлечила. Она тоже использовала все силы, что у нее были, а заодно и все сигареты. Внезапно со стороны послышались тихие, шаркающие шаги. Вечернее небо перекрыл силуэт подруги. — Подъем. Не смейте пытаться заснуть тут. Общага уже близко, — голос Сёко не принимал возражений. Годжо даже позавидовал ее силе воли. Он абсолютно серьезно был готов провести ночь прямо тут. Посреди выложенной камнем дороги. Под воротами. Да и кусты рядом выглядят, на самом деле, очень удобно. И как он раньше не замечал их привлекательной мягкости… — Змеля вызывает Сатору! Подъем! — и все-таки Сёко неумалима. Гето кое-как соскреб себя с земли и протянул руку. Годжо благодарно улыбнулся и схватился за нее, поднимая себя с земли. А ведь мог бы наоборот притянуть Сугуру к себе, вниз, и в знак протеста остаться тут. — Даже не думай, мы дойдем до общаги. Мы не будем спать в ближайших кустах, — как всегда, Сугуру будто читал его мысли. Коварно. План-то был блестящий. — Ноги в руки и пошли, — Сёко первая поплелась в сторону виднеющегося за деревьями здания, тяжело вздыхая и шаркая ногами, иногда сбивая пятки. Ее обувь потерялась примерно между «Блять, тут ещё одно проклятье» и полетом в кусты через стену. Годжо и Гето лишь обречённо переглянулись. Обычно быстрый путь в этот раз занял убийственное количество времени. Убийственное — потому что Годжо успел раза три пожаловаться по этому поводу, а этого было достаточно, чтобы Гето захотел убить. Не его — себя. На Годжо ему сил сейчас не хватит. Зато какое же облегчение они испытали, ввалившись наконец-то в широко распахнутые двери родной общаги. Никто в бога не верил, но все трое единодушно вознесли ему благодарности. — Вот теперь я прокляну любого, кто помешает мне воссоединиться с кроватью. Так и передайте Масамичи-сенсею, если он будет требовать отчёт, — предчувствуя долгожданный отдых, Годжо уже развернулся в сторону комнат и даже сделал пару шагов, когда был перехвачен твердой рукой. –Не так быстро, Сатору, — предательство подкралось незаметно в лице Сугуру. Годжо и пискнуть не успел, как его потащили в обратном направлении. — Я не пущу тебя в свою комнату в таком виде. Сначала нам всем нужно искупаться. Гето и Сёко обменялись кивками, расходясь в разные стороны. А Годжо чувствовал истинное предательство. Кто ж знал, что его сердце разобьют самые близкие ему люди: сначала в кустах поспать не дали, теперь вот в комнату не пускают. В качестве протеста он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь Гето, а просто позволил себя тащить за шкирку аж до самых душевых. Дальше дело пошло быстрее. Гето просто пинком запихал Годжо в душевую, назло выкручивая холодную воду. Маты слились со звуком воды, и на пару минут стало тихо. Проблемы начались позже, когда Гето понял, что его волосы упрямо не хотели распутываться. В них налипло слишком много грязи, и то, что он носил их в пучке, никак не спасло от колтунов. Даже его супер-охуенный шампунь не справлялся. А ведь за такую стоимость он должен был не только справляться с узлами и придавать его волосам идеальную гладкость, объем, и, мать его, здоровый блеск, а и восстанавливать баланс вселенной, лечить нервную систему и, видимо, решать проблемы мирового голодания. — Обрежу их к черту! Нахрен вообще отращиваю?! — терпения не хватало. Нервную систему Гето никто не лечил и даже не пытался сохранить. Рядом сразу материализовался Годжо, уже вымытый и обмотанный в полотенце. Он всегда был готов драться за волосы Сугуру. Даже если и с самим Сугуру. — Да не кипятись ты. Тут все не так страшно, — ловкие пальцы Годжо начали быстро перебирать прядку за прядкой, аккуратно распутывая узлы. В особо сложных местах пришлось, конечно, нещадно дергать и тереть кожу головы, пока супер-охуенный шампунь не взялся за дело. Дальше черные пряди легко скользили меж чужих пальцев, падая обратно на плечи. Короткие ногти все легче царапали кожу и в итоге просто стали мягко массировать, окончательно втирая шампунь. Гето показалось, что он как никогда близок к понятию счастья. С таким уходом и волосы можно оставить. Он никогда, даже себе, не признается, что отращивает их ради восхищённых взглядов Сатору и ради его же пальцев, что так любят путаться в них. Вода смыла усталость, а свежая одежда добавляла лёгкости. Гето довольно потянулся, выходя в коридор и откидывая всё ещё мокрые волосы назад. Годжо выбежал следом, спотыкаясь и путаясь в штанинах. Штаны, конечно же, были нагло стырены из запасов Гето. — Как ты вообще в них ходишь? — Годжо буквально не понимал, как это может быть удобным. Он в очередной раз споткнулся из-за чрезмерно больших штанин. — Тебя никто не просит их носить. Не нравится — снимай, — Гето лишь пожал плечами. Он искренне считал, что нет предела оверсайзу. –Ах, Сугуру, неужели ты просишь меня раздеться? Прямо тут? Посреди коридора, где в любой момент могут пройти люди? Ты такой нетерпеливый, — конечно же, Годжо не упустил шанса ляпнуть очередную бесяче-заигрывающую фразочку, попутно закидывая руку на плечо Гето и придвигаясь максимально близко, — Но не волнуйся, для тебя я готов раздеться полностью. И даже прямо сейчас. — Сатору, душа моя, захлопнись, — Гето ответил с такой же милой улыбочкой и пошел дальше, специально игнорируя семенящего следом друга. Дверь в общую гостиную уже была открыта.– Ещё одна твоя шутка, переходящая в горизонтальное положение, и я внезапно найду силы врезать тебе. — Какой же ты привередливый, Сугуру, не хочешь горизонтально — ладно, можешь зажать меня вертикально у стенки. Я не против. Все для тебя, — Годжо никогда не умел вовремя остановиться. — Ты! — Гето резко обернулся на самодовольно лыбящегося Сатору, но сказать ничего не успел. — Хватит флиртовать, хотя бы на минутку — их окликнула Сёко, неподвижно стоя у стола в гостиной. Душ явно придал ей сил, она больше не пыталась упасть на любую поверхность. — Просто посмотрите на это! Гето тяжело вздохнул, подходя ближе и тоже замирая неподвижно. На столе лежала новая пачка сигарет с милой подписью «Дорогим семпаям». Сёко подозрительно всхлипнула. — Это слишком мило — Иейри театрально смахнула слезу, но звучала она максимально искренне. Только ради этого стоило присматривать за кохаями. Чтобы в конце тяжёлого дня найти пачку столь желанных сигарет. — Наши мальчики так выросли, — Гето действительно расчувствовался. Ему казалось, что на глаза вот-вот навернутся слезы, ибо это было словно манна небесная. Он так долго думал о никотине, что тот стал казаться несбыточной мечтой. И вот они тут. Прекрасные сигареты. — Боже, вы звучите как счастливые родители. Ужасно. Вы же всего на год старше, — из-за спины раздается недовольное бурчание Сатору. Он подходит ближе, облокачиваясь на Сёко, и тоже смотрит на стол. От вида сигарет он только морщится, но как только его взгляд падает на пару шоколадных батончиков, он тоже недоверчиво моргает и прикрывает рот рукой. — Наши кохаи такие хорошие. Просто волшебные мальчики. — Ты сам как счастливый родитель, — Сёко фыркает и мигом подхватывает пачку сигарет, пока Гето все ещё пытается справиться с чувствами. В такой компании всегда нужно действовать оперативно. Сугуру сразу отмирает и кидается на подругу, пытаясь отжать пачку. Дружба дружбой, но за сигареты можно и убить. Следующие минут десять они проводят в тишине. Гето и Сёко со слишком довольными лицами курят прямо в комнате, наплевав на пожарные датчики. Годжо сидит на столе, болтая ногами и жуя батончик, иногда кривясь от дыма и слишком резкого запаха табака. Вполне обычная вечерняя идиллия. Слушая тишину и наблюдая за последними лучами солнца, Годжо осознает, насколько же сильно он устал. День был действительно трудный. Он прикрывает глаза. Сонливость начинает накрывать с головой, и он борется с желанием лечь прямо на стол. — Погоди. Не засыпай пока, — рядом внезапно оказывается Сёко. Она осторожно проводит по чужим волосам, убирая пряди со лба. Сатору отстраненно думает, что ее рука приятно прохладная, возможно, он мог бы и замурчать. Жаль, что он не кот. Очередное предательство подкрадывается незаметно, когда вместо приятных поглаживаний он ощущает боль. Годжо отшатывается от прикосновения, и глаза моментально распахиваются. — Да тихо ты. Не дергайся, — перед Сатору стоит подруга с ваткой в руке и хмурится. Годжо даже и не замечал раньше стоявшую рядом аптечку. А Сёко была настоящим профессионалом — после перекура сразу обработка оставшихся ран. — Прости, моих сил уже не хватит. Будем обрабатывать так. Годжо лишь качает головой, мол, нормально все, и предоставляет себя в опытные руки Сёко. Та макает ватку в перекись и снова осторожно прижимает ее к ссадине на лбу. Перекись нещадно щиплет кожу, но по сравнению со внезапно заболевшими глазами это кажется фигнёй. Истощение сил и потеря очков многократно ухудшали ситуацию. Просто закрыть глаза уже было недостаточно. Для чувствительной радужки даже так было слишком светло. Боль начала отдаваться тяжестью в голову, вспыхивая яркими пятнами. Информация продолжала нещадно поступать, усиливая нагрузку на мозг, протыкая его, будто иглами. На глаза вдруг опустилась рука, защищая от яркости мира и притупляя головную боль. Годжо улавливает столь знакомые и родные нотки яблочного геля для душа и табака. Над ухом раздается тихий голос. — Потерпи ещё немного, Сатору, Сёко почти закончила. В такие моменты Годжо ощущал себя самым счастливым человеком на планете. Плевать на боль, травмы, тяжёлое расписание. Это все мелочи, ведь рядом с ним были люди, которые заботились, которые искренне переживали и поддерживали. Сёко, которая дула на ранки, чтобы не щипало так сильно, словно Годжо ребенок, а не сильнейший маг, для которого пара сломанных ребер было обычным делом. И Сугуру, мягко закрывающий ему глаза, спасающий от боли, не давая в ней утонуть. От такого становилось тепло где-то под сердцем, а на лице расплылась улыбка. — Все. Свободен, — Сёко выбрасывает очередную ватку в урну и лепит последний пластырь, закрывая царапину на руке. Гето тихо смеётся, оценивая пластырь с динозавриками. Для Годжо самое то. Его внутреннее дите будет просто счастливо. — А ты чего смеёшься? Ты следующий, — взгляд Сёко максимально категоричен. Голос хоть и звучит спокойно, но нотки непреклонности хорошо слышны. Гето вмиг оказывается усаженным на стол рядом с Сатору. Ловкие руки подруги вмиг задирают футболку, и Сёко принимается осматривать многострадальный бок. — Сёко, да у меня все в порядке. Ты хорошо меня подлечила, — лучше бы Гето не пытался сопротивляться, ибо взгляд Иейри четко говорит, что она обо всем этом думает, а тычок от Сатору ставит решительную точку. Гето послушно затыкается. Сугуру так и сидел, одной рукой держа футболку, чтобы подруге было удобно втирать мазь в свежие синяки, а второй все ещё накрывая глаза Сатору. Тот отказывался уходить раньше них. Неудобно от слова «совсем», но что поделать. Сёко заканчивает довольно быстро, зачем-то накладывая дополнительные повязки на бок. Гето искренне считает, что это уже чересчур, но возразить не решается. Вдруг она затянет повязку ещё туже, и Гето просто задохнётся во сне. Такой себе способ идеального убийства. — Готово. Теперь можно спать, — Сёко выпрямляется и довольно потягивается. Она молодец. Она свою часть сделала. Но внезапно натыкается на два одинаковых осуждающих взгляда. Годжо ради этого даже глаза открыл. — Что? — Сёко, дорогая моя, ты не можешь пытать нас так называемой «обработкой ран», а самой оставаться в стороне, — милая улыбка Гето под согласные кивки Годжо выглядит угрожающе. Но Сёко лишь флегматично вскидывает бровь и демонстративно показывает уже облепленную пластырем собственную руку. Годжо, так же демонстративно, смотрит на ее ноги. Сёко следит за его взглядом. Гето продолжает мило улыбаться. Сёко закатывает глаза. Ладно– 1:1. Безмолвный спор проигран. Сугуру ловко меняется с подругой местами. Она показательно медленно усаживается на стол. Наличие дивана в двух шагах отчего-то все дружно игнорируют. Гето легко опускается на колени, приподнимая ноги Иейри и придирчиво осматривая ее ступни. Как он и думал, в большинстве местах они сильно стёрты, а пятки сбиты почти в кровь. Прогулка по хамырям без обуви даёт о себе знать. Гето поднимает осуждающий взгляд. Сёко лишь пожимает плечами, мол, она тут не при чем, и отворачивается. Зря. С другой стороны такой же осуждающий взгляд, но уже голубых глаз. Годжо ради такого все ещё держит глаза открытыми. Как минимум, потому что ему слишком редко удается смотреть на Сёко так. Она-то обычно всегда права. Оставшееся время Иейри выбрала смотреть в потолок. Так безопаснее. Гето мягко касался ее ступней, наклеивая пластырь за пластырем. Сёко отстраненно подумала, что надо бы прикупить ещё пару упаковок. Наверняка в аптечке уже ничего не осталось. А ещё было бы неплохо докупить обезболивающих, вдруг у нее опять не хватит сил на полное лечение. В город нужно съездить, просто пошопиться и отдохнуть нормально. Вот бы ещё Утахимэ с собой позвать, ей тоже отдых не помешает. Ход ее мыслей прерывает тихое покашливание и протянутая рука Сатору. Оказывается они уже закончили и даже убрали аптечку, а она и не заметила. Сёко принимает руку, осторожно соскакивая со стола и пытаясь не повредить только заклеенные ноги. Тихое шипение сдержать не удается. Годжо вмиг подхватывает ее на руки и, не говоря ни слова, выходит из гостиной. Сёко покорно позволяет себя нести. А смысл протестовать? Она же не Гето, у нее с принятием помощи все нормально. Сугуру также молча идёт следом. Усталость накатывает на всех с новой силой, оставляя одно просто желание — лечь и проспать ближайшую пару суток. — Эй, ты прошел мою комнату, — Сёко вяло пихает Годжо в плече. Тот останавливается и озадаченно смотрит на подругу в своих руках. — А ты не к нам? — в голосе звучит искреннее удивление. — С чего бы? — мысленно Сёко отмечает как быстро у Сатору «к Сугуру» поменялась на «к нам». Она уверена, что спят они именно в комнате Гето. Свою комнату Сатору отчего-то не любил. Поэтому не удивительно, что он часто по ночам сбегал к Сугуру. Сёко тоже иногда хотелось сбежать. Кошмары почему-то любили одиноких людей. В ночи после миссий они особенно сильно любили цепляться к ней, заставляя просыпаться по несколько раз за ночь. Для своего возраста Сёко видела неоправданно много трупов, изуродованных проклятиями. Она знала, что морг станет ее спутником по жизни и, на самом деле, была не против. Она не была сильным магом, она знала это, но была сильна в спасении жизни. Если ещё было что спасать. Но видеть трупы и во снах не хотелось. Там они были особенно страшные. Они были знакомые. Там лица были четкие и она знала каждое из этих лиц. Голубые и темно-фиолетовые глаза всегда были самыми пронзительными. — Сёко? Девушка встрепенулась. Видимо, она снова слишком глубоко ушла в свои мысли. Боже, и зачем она только волнуется. Эти идиоты же сильнейшие. Ну что с ними станется? Смотря на лицо Сатору, сковавшее ее вдруг напряжение исчезает. — Я передумала. Я с вами. — Ура! Устроим общую ночёвку, — Годжо опять улыбается и шагает дальше к двери Гето. Он без раздумий открывает ее и вносит Сёко внутрь. — Эй! Это моя комната. Моё мнение спросить не хотите? — Гето заходит за ними следом, притворно хмуря брови. Двое останавливаются и смотрят на него так, будто Гето сказал что-то ужасно глупое. Сёко и Годжо переглядываются и выдают синхронно. –Мм, нет. –Неа. Гето закатывает глаза. Ну да. На что он мог надеяться. — Прости, Сугуру, но твое мнение действительно не учитывается, — наглая усмешка Сатору говорит даже больше, чем его слова. Он опускает Сёко на кровать и сам беззастенчиво плюхается рядом. Мебель жалобно скрипит. — И как мы втроём тут поместимся? — единственным минусом этой комнаты была маленькая кровать. Гето уже давно думал на скопленные со стипендий деньги купить нормальную, двухспальную, ибо тут они уже просто не помещались. Проблемы начались, когда Сатору заимел за привычку называть кровать Гето «наша кровать». Односпальная койка явно не была рассчитана на двух почти двухметровый парней. С Сёко в придачу о любом комфорте можно было сразу забыть. Но Гето был этому только рад. — Не бойся. В тесноте, да не в обиде, — Сёко видимо заразилась от Годжо, ибо теперь улыбалась так же нагло. В итоге Гето чувствовал себя ещё одним матрасом, на который сверху улеглись ещё две тушки. Но ему это нравилось. Тяжесть тел приятно успокаивала. Сёко забилась под самую стеночку, используя плечо Гето как подушку. Сатору лег с краю, долго пытаясь уместить свои длинные ноги. В конце концов он закинул их поперек, прямо на Сёко. Гето обнял их обоих, притягивая ближе. Оказывается, к счастью можно прикоснуться. И сейчас Гето держал в своих руках свое же счастье. В темноте комнаты оно ощущалось как никогда сильно. Его любовь и его лучшая подруга. Они давно стали для Гето семьей. Настоящей семьёй. Боже, он на все готов ради этих двоих. От переизбытка чувств Сугуру притянул их ещё ближе. Он оставил один мягкий поцелуй на макушке Сёко и ещё один на лбу Сатору. Годжо радостно запищал и полез за вторым. Откуда-то внезапно появились силы. — Сугуру, поцелуй нормально! Ты меня весь день не целовал, — в противовес собственным словам Сатору сам полез целовать Гето, оставляя мелкие поцелуи по всему лицу пока не добрался до губ. Короткий вздох и он приник к ним, мягко обхватывая. Гето тихо засмеялся в чужие губы, осторожно придерживая Сатору за шею. Сёко закатила глаза. Не то чтобы это кто-то видел, скорее просто для факта. Чёртовы влюбленные идиоты. Она дала им честных двадцать секунд, а потом заехала локтем Годжо куда-то в бок. — Потом будете миловаться. От меня подальше. Дайте поспасть нормально, — Годжо наверняка сделал самую несчастную моську, но Гето погладил того по голове и он спокойно улегся рядом. Сёко не могла отделаться от мысли, что Годжо все больше и больше походил на большую собаку. — Если я проснусь от того, что вы опять целуетесь, клянусь, больше ни за что не буду вас лечить, — в качестве аргумента Сёко ещё раз двинула локтем в бок Годжо. Гето тихо засмеялся и комната наконец-то погрузилась в тишину, прерываемую лишь размеренным дыханием. Все провалились в глубокий сон, сохраняя эту ночь где-то глубоко в сердце. В эту ночь кошмары не снились никому.