Опаленные кости

Эта история запутанных чувств началась с одного немного необычного вечера. Сегодня, праздновался весьма удачный выход альбома группы Бонфлейм, треки которого уже даже успели засесть в чартах ни одной страны. Чем не повод снять, к примеру, коттедж и отметить с друзьями? Тем более, не каждый день удается собраться так большой компанией и повеселиться на славу, у кого работа, у кого-то дела... Но именно сейчас все карты сошлись столь удачно, что дом кишил гостями, выпивкой и закусками в лучших американских традициях. Тусовка выходила на славу, по мнению инициатора – местного скелетного комика и его партнёра, что хоть и не был такой активной душой компании, но наслаждался общей атмосферой : громкие песни слева, жёсткие танцы справа, магия, пиво... Сказочно много пива, бутылки и банки которого можно было встретить минимум в одном-двух экземпляре уже на каждой горизонтальной поверхности. Атмосфера нескончаемой радости, задорный смех... Но тем не менее, всё только разгоралось вокруг, и вот, традиционный конкурс "кто больше выпьет" активно начал набирать кандидатов. – Эй, Гриллб! - вдруг окликнули с толпы элементаля группа организаторов сего соревнования. – Правда, что вы, огненные, от алкоголя вообще не пьянеете, а? Огонь, испарение, всё такое. – Бред это всё. Глупые дворовые стереотипы. Ставлю пятьдесят долларов, что его вынесет спустя литр.- возразил голос депрессивно закуривающего кота, чем только подогревал интерес. Стереотипы – это, безусловно, плохо, вестись на них нельзя, но и грех отказаться от проверки на прочность, когда ещё подвернется случай проверить в таких объемах? Тем более, когда на кону стоит манящая сумма. Пятьдесят за такой пустяк! С рук знакомого, которого уж точно никто за язык не тянул. – По рукам.- ответила ехидная огненная мордаха, принимаясь по сигналу пить с трубки. Уж не знаем, кто придумал этот стереотип о том, что огненные элементалы не восприимчивы к туманящим разум напиткам, но, стоит отметить, что Гриллби точно поднял планку по объему за раз, создав новый рекорд, чем теперь точно прослывет ещё среди друзей и знакомых. А ведь он пустил бутылочку и до того. Что ж, есть чем гордиться. Правда... В глазах всё же начинало немного расплываться. Шум бил в уши, а чужие крики под них будто раскалывали голову пополам, и желание уйти всё больше и больше вклинивалось в голову. Найти бы костлявый образ в темной рубашке и улизнуть с ним от гостей подальше... Да... Куда-нибудь наверх, закрыться ото всех и отметить вдвоем... Звучит прекрасно и, кажется, он уже приметил свою костяную булочку, сидящую на кресле в дали от всех. В руках красный стакан, который явно изначально должен был иметь какое-то значение, но в разгар вечеринки давно его утратил. Сидит и смотрит в сторону общающихся, с какой-то усталостью, будто бы для него этот вечер вовсе не задался. А ведь в начале он пылал идеей, взяв организацию полностью на себя, прорабатывая всё до мелочей: много выпивки, шикарные украшения и декорации, и это модное нынче разделение "синий для тех, кто не знакомится". праздник и в правду вышел супер! Супер для остальных, ищущих общения со старыми добрыми весёлыми знакомыми. Кажется он остался в стороне, и после многочисленных неудачных попыток, уединился с напитком в руках, заглушая свои неудачи горячительным напитком. Правда горячо теперь стало не только от них. Сзади, наклоняясь, оперелся на кресло, и хитрыми глазками смотрел на него их любимый гитарист, которому, кажется, вполне хватило сегодняшнего празднования. Вид у него был плавающий, и самым подходящим было бы проводить бедолагу наверх отсыпаться, тем более, если тот сам того просит. – Ньех... Думаю с тебя сегодня достаточно. Да и с меня тоже, мы оба перебрали лишнего. Пошли, у нас завтра важная встреча... Лучше проспаться прежде, чем получить от отца за вид.- поразмышлял в слух Скелетон младший, встав с насиженного места и подцепив друга под плечо, повел его наверх, где намного тише. Холодные лучи Луны едва ли пробивались сквозь тонированные окна второго этажа, но всё же их света хватало, чтобы увидеть путь до комнат. Под мутным взглядом их мерещилось сотни, потому Папирусу хотелось свернуть в близлежащую, но она словно сама по себе стала отдалятся от него. Упустив момент, он и не заметил, что теперь он ведомый, а не ведущий. И вели его в са-а-амую глубь коридора. Горячие сильные руки держали так, будто привычно всегда находились ниже, но помогали не сбиться с пути от петляющих ног. Светлые глаза гипнотизировали своим неотрывным пылающим взглядом. К чему это всё? Мысли длиннокостного не вязались, будто запутанный клубок, и найти нить истины было так же тяжело. Сопоставив факты вовремя, возможно, можно было бы понять, что это обыкновенная путаница огня под алкоголем. Оба брата носили схожую по цветовой гамме одежду, а учитывая ту светомузыку внизу и литры выпитого, не мудрено, что сидящий младший был схож на старшого. Но до таких умозаключений им еще только предстояло придти, а пока, самым тем было свалиться усталыми костями на большую мягкую кровать, закрыть глаза... Но наслаждение прервало щёлканье замка. Приближающиеся шаги и скрип кровати. " Странно... Зачем закрываться? Но пусть спит рядом, в конце концов что в этом такого? Ведь еле доплелись до кровати. " - шли про себя мысли в черепе солиста, до момента, пока он не ощутил жар над собой. Разлепив глазницы, Папирус увидел то, от чего его кости замерли. Он смотрел испуганно, загнанно, а душа едва не остановилась. Созерцаемое им сейчас, наверное, в иных условиях, никогда не было бы доступным. Оно предназначалось для совсем иного зрителя, иного взора, что после подобных изящных картин непременно бы понял что от него хотят... Даже не хотят. ТРЕБУЮТ. Хотел Гриллби ещё внизу, когда подошёл, когда начал вестись за ним дальше, но сейчас в нем всё пылало. Массивная фигура нависла горящей тучей над чужими костями, вминая их в глубь койки. Языки пламени будто закручивались в рыжие кудри, так небрежно уложенные наспех назад, немного сползающие... От чего портрет виделся легким и едва уловимым в моменте. Какой в ту же секунду расплылся. Расплылся в нежном касании, медленно оглаживающей выразительные скулы ладони, а следом руки скользили по телу, обдавая жаром и заставляя ледяные кости будто кипеть, испуская в воздух тонкие струи пара, какие можно было поймать в поцелуе. Для элементаля же прохлада скользила по широким бедрам, талии, незаметно поднимаясь на грудь и, обдавая приятным холодком, поднялась еще, к самому лицу. Неведомым желанием скелет, притянул его к себе ближе, чтобы напрочь утонуть в тепле объятий, сплестись с обжигающими устами, вопреки здравым мыслям... Всего пара мгновений и вот, уже более осмелевший юный скелет, почувствовав себя увереннее, быстро сменил положение дел, оказавшись сверху, чем весьма смог удивить своего соблазнителя. Пусть, касания его и поцелуи были неопытны, но сам он всегда был куда более напористый, предприимчивый и решительный, чем его брат. Морально Папс боролся с собой, в глубине души понимая, что это неправильно, что грешит и предает брата, который практически всю его жизнь был единственным по настоящему близким человеком, пытался скрыть свое влечение к парню своего брата. Но каждый взгляд Гриллби, заботливые жесты и желанное внимание всё больше лишали его контроля над своим телом. Он вообще ничего подобного не представлял, потому что этот огонек для него был почти святым существом. Оказалось, что ангелок может засмущать его сильнее любого демона-искусителя, вызывая у несчастного юноши яркий бирюзовый румянец. Уйдя поцелуями от сладостных уст к огненным плечам и шее, руки его будто сами вернулись на пылающие груди, мягко сжимая те в руках, наслаждаясь каждой секундой прекрасным массивным, но меж тем утонченным телом. Конечно, привычно его тянуло только к девушкам, но в такой момент, кажется, появилось понимание того, что именно Санса притягивало в этом чудесном декольте и манящих мычаниях, невнятно стонущих чье-то имя. Гриллби таял под чужими неторопливыми ласками, но тело его желало большего, оно хотело страстей, хотело здесь и сейчас, пылало от собственной нетерпимости, и очередным желанием взять инициативу на себя, но стоило только об этом по думать, как вдруг всё тело передёрнуло как током, заставляя раскрыть почти уснувшие глаза и схватиться за одеяло да покрепче. И моргнуть не успел, а шаловливые костяные ладони расстегнули ширинку и проскользнули смело вниз, от чего ноги элементаля рефлекторно подтянулись, но после расслабленно и податливо начали разводить их в сторону, позволяя длинными пальцам играться и доставить долгожданное удовольствие. Прохладные кости плыли от больших губ к малым, до огненной жемчужины и назад по кругу, вызывая лёгкую дрожь партнера, что сам горячим тазом способствовал более смелым движениям, примечая необычную аккуратность возлюбленного, как в первый раз. Но такая не спешка и легкие игры изматывали всё больше, а спустя пару минут не сдержавшийся огонек отстраняется немного от поцелуев и выдыхает на скелета нагретый лёгкими воздух. – Сними ты их уже, - подал голос Гриллби, прямолинейно говоря свои желания, но тут же задерживает томное дыхание: Скелетон младший, подобно послушному солдату исполняет приказы огненной принцессы под ним и спускает всё, что у нее ниже пояса ловко и за раз, аккуратно складывая ровной стопочкой на прикроватной тумбе. Ведь таким прекрасным персонам негоже ходить в мятом. Беря в охват широкие накаченные бедра, певец опускается ниже, до уровня пылающей мелкими ярлыками пламени области и взглядом ждет позволения на более серьезное удовольствие, хоть вначале и встречается с смущенно-удивлёнными молочными глазами, после всё же получает разрешение на более серьезное вторжение в собственные ворота любви. Привычно, Санс более орудовал своими ловкими пальцами, доводя его шкалу до предела всего за каких-то пару минут, клавишник как никак. Пылающему ещё только предстояло ощутить всё языковое мастерство солиста их группы на себе. И уж тут он смог показать себя совершенно с иной стороны, в секунду заставляя всё тело рыжего спутника покрыться мурашками и приподняться, не в силах сдержать любопытство к происходящему снизу. Пробное провождение мятным язычком уже дало многообещающую реакцию, и повод повторить с более широким обхватом, сладко поднимаясь им по медовым губам, двигаясь чётко по горизонтали, чем сбивал дыхание элементалю, старательно глушащему собственные звуки. – Мгм!... Ч-черт... Это так... Ты хочешь порадовать меня сегодня чем-то новым, в-верно?~ Папирус не говорит ни слова в ответ – что естественно, учитывая, чем занят его рот, а Гриллби хочется то ли хвалить его, то ли отговаривать, не понимая, насколько по вкусу ему их новые ласки. Подобно галантному джентльмену, солист не спешил, внимательно следя за реакцией партнера, в любой момент, при малейшем его неудобстве, готовый прерваться, но таких намеков пока не получал, и потому стремительно набирал темп вождений, параллельно набираясь смелости касаться и глуби лоно, постепенно готовя то на будущие решения. Ему не всё равно, потому что это Гриллби, сейчас это его Гриллби, и жар его дыхания, и его сердцебиение, которое Папсу слышно как никогда... Кости дребезжали от малейшего его неровного вздоха, и язык, быстро ведомый будто по сладкому природного, с какого старательно хотели взять всё самое вкусное, и холодные пальцы, нежно гладящие неописуемые ляжки – всё это вздрагивало, но не останавливалось, а лишь углублялось, ощущения всё острее, мысли притупленные алкоголем, ничуть не мешали наслаждаться приятными мгновениями , и когда они касаются друг друга, это как вспышка и рождение сверхновой. За чужой полосой бдительно следят, дабы не переборщить раньше времени, но меж тем та тоже не стояла, с каждым ловким петлянием дребежа в большую сторону. Огонь пленен костяной хваткой, от экстаза никуда не деться, хоть и тело желало всё куда-то улизнуть от столь наглых и точных любований особо пылающих элементов. Стоны, что глушили, уже не могли сдержаться под натиском клыков, и вырывались наружу, руки впивались в кровать, его целиком била дрожь от напряжения и меж тем внеземное удовольствие. Придерживая чужой череп, чтобы он ни в коем случае не отстранился от столь приятных ему моментов, наслаждаясь новым потоком незнакомых ему прежде ощущений, в ответ бормоча желанную Папирусом похвалу.... Солист искренне старался идти за ходом мыслей его совершенно пьяного партнера, но когда тот дошёл до пика взвизгов, приостановился, поднимая мутный взор, чтобы осмотреть итог своей работы: довольный, расплывшийся огонек, полностью готовый и желанный, зовущий и манящий к себе. Как же он прекрасен в этом ракурсе... Его голос был мёдом на душу скелета, нависшего уже оголённым над пламенным телом, вновь целуя это божественное сотворение природы, не наслаждаться каким было бы преступлением. – Всё хорошо? Тебе всё нравится? Ты готов к... - скелета всё же одолевали некие сомнения, но нежное оглаживание и бархатный голос басиста сметали их прочь. – Да, моя сахарная косточка~ – Хорошо. Не мог бы ты подсказать где лежит защита? Ну знаешь... Мало ли. – Мм... Не помню, вроде в правом, то ли в левом кармане. Где-то там. – Нашел. - Ответил скелет, открывая припасённую на всякий случай пачку. Хоть и пьян знатно, но всё равно не могло нутро его перестать думать о чужой безопасности и удобстве. И вот, закинув величественные ноги друга на широкие сильные плечи, все близилось к главной части их концерта. – Только поаккуратнее прошу, Саан-аамМММХЬ!!!!~ - Не успел договорить огонек, и тут же вскрикнул, уже позже глушимый поцелуем, затих.... Слыша отдаленно некие ноты, на какие пока не обращал внимание... Папсирус немного поторопился в начале, но после, поняв ошибку, сбавил напор. Движения внутрь стали плавнее, их первое соприкосновение. Поцелуи были глубоки и вдумчивы, они замирали в наиболее чувствительных точках, будто пытаясь запомнить эти момент, слыша как мелодия в их ушах становится яснее и громче. Неужели внизу так прибавили басы, что ритмы ощущались их телом наверху? Трепет душ, сливающихся воедино, постепенно увеличивающие проникновение под чей-то аккомпанемент. Еще немного вперед, повысить темп и смягчить напор.... И вот,кажется она становится чётче. внизу они становятся единым. Элементаль, адаптировавшийся к поцелуям и едва ощутимым робким соприкосновениям их соития, сам с большим энтузиазмом охватывал чужие ребра желая вцепится в них покрепче, через чужие плечи, жадно прижимая к себе спутника, желая слиться с ним всем телом, наполняя комнату мелодичными сладкими стонами, в такт музыке, ставшей столь громкой, что уже не могла просто "слышится снизу" или "мерещится". Нет! Это нечто новое! Нечто, что никто из них двоих не встречал ни в одном плейлисте мира! От неё шли мурашки у обоих, заставляя обоих проникаться друг другом больше, ловя кайф с каждого даже малейшего движения. Языки пламени Гриллби возвышались над ними и хаотично дрожали с высокой амплитудой, в то время как мятное тело Папса покрывалось от и до каплями пота, стекающими по накаченному,хоь и не крупному, долговязому телу. Возбуждение между ними двумя росло нарастало под дерзкие мотивы, будто наполнившие комнату атмосферой их запретной любви. В глазах их обоих сверкало счастье и страсть, один был рад наконец услышать их... Он уже не надеялся услышать любовной мелодии со своим родным партнером, и вот отчаяние и безнадежное ожидание наконец, как ему казалось, оправдали себя! Вот они! Ноты рая и в их истории! А второй был, кажется просто рад, ведь мысли сейчас были лишними... Под сверкающими звездами и загадочным светом луны, монстр из огня и скелет поняли, что они нашли друг в друге то, что долго искали. Их сущности, казалось, слились воедино, образуя невероятную связь двух несовместимых миров, играющих вместе единую мелодию. Но так будет лишь сегодня. Что же их ждет двух любовников утром?