Первый раз?

      Война — это не только бои, убийства, смерть и кровь. В перерывах между сражениями в армии требовалось перевозить боеприпасы, готовить еду, рыть окопы, носить воду и убирать выгребные ямы. По традиции, всю грязную работу офицеры поручали обычным солдатам.       А сейчас пришлось особенно сложно — перед решающим боем на высоте 203 на одну территорию стеклось сразу несколько японских дивизий. Поэтому в решении задач по хозяйственной части вопросов не имелось — простых рядовых гоняли и в хвост и в гриву.       Вот и сейчас двух солдат отправили по очередному поручению. Эти мужчины были из разных дивизий, поэтому не были знакомы друг с другом. Каждый нёс по полному ведру воды — тяжёлые, литров по двенадцать. Как назло, колодец был далеко от кухни. Несмотря на мощь и непобедимость японской армии, порой логистика здесь явно хромала.       Об этом и думал Сугимото, чисто машинально переставляя ноги и стараясь не разлить воду. Он не обращал внимания на другого солдата, вместе с которым его отправили выполнять поручение. Даже имени не спросил. А тот первым нарушил молчание: — Слушай, мы вроде одного возраста, — сказал мужчина. — Как тебя зовут-то? — Сугимото Саичи, — ответил он и посмотрел на сослуживца. — Из первой дивизии.       Высокий широкоплечий солдат и правда выглядел как ровесник Саичи. Он слегка удивился: — Ого, так это ты? Тот самый бессмертный Сугимото? — Ну я. — А я Танигаки. Рядовой Танигаки Генджиро из седьмой дивизии, если быть точнее. Ну, а сам-то я из Тохоку… — Приятно познакомиться, — пропыхтел Саичи, который к этому моменту уже задолбался нести чёртово ведро. — Взаимно! — Слушай, Танигаки, давай немного отдохнём? — предложил Сугимото, остановился и поставил ведро на землю. — Тьфу… Это хождение за водой меня доконает раньше, чем вражеские пули.       Генджиро встал рядом с Саичи, следуя его примеру. Помолчав немного, новый знакомый спросил: — Сугимото, тяжело нам, обычной солдатне, правда? Мало того что нас на передовую бросают, как пушечное мясо, так ещё и всю чёрную работу делать приходиться. Разве справедливо это? — Предпочитаю не думать об этом. Жизнь вообще несправедлива, — заметил Сугимото. — А ты не хочешь по-нормальному отдохнуть? Расслабиться? Разве такие, как мы, не заслуживают отвлечься хотя бы немного? — О чём ты? — Саичи нахмурился, поправляя фуражку. — Вот что я тебе скажу. Ты вроде нормальный мужик, так что я могу тебя кое с кем познакомить. — С кем же? — Попозже, бессмертный. Приходи к нам в седьмую дивизию сегодня после ужина, как стемнеет, — предложил Танигаки. — Кликни меня. И не говори никому о том, что я тебе сказал.       Генджиро поднял ведро и пошёл дальше. Сугимото последовал за ним, обдумывая, что же этот человек имел в виду. Танигаки больше ничего не сказал, и после того, как они занесли воду на кухню, мужчина кивнул Саичи и пошёл по своим делам.       Сугимото сомневался, стоит ли соглашаться на предложение этого странного рядового. А вдруг тот какие-то непристойности предлагал? Саичи слышал о таком, на фронте всякое могло случиться — женщин-то там не было. Однако, подумав и так и этак, Сугимото всё же решил сходить в седьмую дивизию. Может, его просто выпить пригласили? А такая секретность из-за того, что обычным солдатам такое запрещалось. Японский боец всегда должен быть в трезвом уме, ведь от коварных русских всего можно ожидать, в том числе и внезапного нападения. Офицеров это правило, конечно же, не касалось, и те могли сколько угодно заливаться байцзю по вечерам, играя в карты в своих фанзах.       После ужина Саичи не пошёл к себе в лагерную палатку, а направился в ту сторону, где квартировалась седьмая дивизия. Всё-таки любопытство пересилило.       Сугимото ходил между палатками чужой дивизии, как дурак, останавливая то одного, то другого солдата, и спрашивал, не знают ли они, где их сослуживец Танигаки. Те только руками разводили и смотрели настороженно, но оно и понятно — что этот рядовой из другой дивизии тут забыл?       Саичи уже хотел было плюнуть и вернуться назад, как вдруг его окликнули. Повернувшись, он увидел знакомого рослого мужчину. — Меня ищешь? — кивнул тот. — Всё-таки я знал, что тебе будет интересно. Пошли.       Он повёл Сугимото мимо палаток к окопам, оставшимся тут с того времени, когда японская армия отодвинула линию фронта отсюда. Теперь эти окопы были закрыты досками и брезентом, по-видимому, их использовали как склад. Чем дальше мужчины отходили, тем реже им попадались другие солдаты.       Танигаки то и дело оглядывался, словно пытался убедиться, что никто не заметил, куда они пошли. И только рядом с неприметным входом в один из множества закрытых окопов сидел какой-то рядовой. А откуда-то издалека, как будто из-под земли, были слышны приглушённые голоса. В конце концов Танигаки остановился, кивнул этому солдату, по всей видимости, сидевшему на стрёме, и бросил: — Здоров, Нома.       Тот не ответил, и Генджиро приподнял брезент.       Сугимото заметил, что этот неприметный рядовой выглядел как-то странно. Каким-то заторможенным он был, что ли. Сидел и курил обычную самокрутку, тупо пялясь вдаль. Но Саичи ничего не сказал — мало ли, всякое бывает. Может, человек смерть близкого друга недавно увидел, а может, просто перепил и вышел проветриться немного.       Генджиро вошёл первым, воскликнув: — Эй! Его высочество матаги прибыл! — Эй, чё случилось? — ответил ему кто-то. — Я думал, ты на Сяогушане.       С разных сторон раздались приветствующие голоса: — О, матаги, как дела? Как дела? — Нормально, — весело отвечал им вместо приветствия Танигаки.       Удивлённого Сугимото сразу не заметили за широкой спиной Генджиро. А Саичи разглядывал обстановку, пытаясь понять, куда его привели. Этот окоп, оказывается, разрыли прямо-таки до размеров целой землянки. Здесь не имелось керосиновых ламп, вместо них почему-то горели свечи, расставленные то тут, то там и дававшие мягкий свет. Солдаты расселись на деревянных ящиках из-под провизии, они выглядели расслабленно и непринуждённо. А ещё в воздухе витал дым со странным запахом.       Наконец Танигаки, поздоровавшись со всеми, подтолкнул Сугимото вперёд. Саичи чувствовал себя несколько неуверенно, хоть на него сразу и не посмотрел никто. Но какой-то сержант с коротким носом, сидевший на ящике в середине окопа, вдруг обратил на бессмертного внимание. — А ты чё делаешь в подземелье, Ямада? — спросил он. — Не-е, сержант Цукишима! Это не Ямада, — ответил за него Генджиро и вдруг панибратски приобнял Сугимото за плечо. Саичи вздрогнул, не ожидая такого тесного контакта, и с недоумением посмотрел на Танигаки. — Ямаду пристрелили. Этого паренька зовут Сугимото Саичи из первой дивизии. Он бессмертный!       Только тут все остальные обратили внимание на новенького. Саичи кожей почувствовал на себе заинтересованные взгляды. Сугимото огляделся, и тут его взор привлёк какой-то ефрейтор, разлёгшийся на сдвинутых в углу ящиках. Он полулежал на спине, прислонившись к свёрнутому брезенту, и жевал яблоко. Почему-то Саичи посмотрел в глаза этому мужчине. Странные, какие-то затягивающие. Ефрейтор вызвал у Сугимото ассоциацию с диким котом-яманеко. Саичи и сам не знал, почему на ум пришло именно такое сравнение.       И тут мужчина вдруг улыбнулся и помахал бессмертному рукой. Было в его улыбке что-то жуткое, однако и привлекательное, может быть, даже многообещающее. Сугимото в этот момент захотелось развернуться и уйти. Словно какое-то предчувствие поселилось в груди. Всё его естество буквально кричало о том, что отсюда надо бежать как можно быстрее. Но Саичи отогнал эти мысли, ведь он не трус. Да и пока что ничего плохого не происходило. Сугимото списал всё на волнение из-за новой компании.       Только сейчас Саичи понял, что все здесь были не просто расслабленными, а будто какими-то осоловелыми. У каждого солдата глаза странно блестели, а речь была несколько заторможенной. И вдруг Цукишима протянул Сугимото какую-то непонятную трубку и сказал: — А ну давай, Ямада. — Что? — переспросил Саичи. — Ты чё, тупой или чё? — усмехнулся коротконосый.       Трубка выглядела странно. Она не была похожа на обычную трубку, из которой иностранцы курили табак. Эта была более длинной, странной по форме. А кроме того, только теперь Сугимото заметил, что рядом с сержантом стояли лампа, миска, ещё какие-то странные приспособления, о природе которых Саичи мог только догадываться. Наивный деревенский парень не знал, что такое опиум, он никогда не был в курильнях. А на территории этого полуострова их имелось полно. Ведь опиум поставлялся из Китая практически беспрепятственно, и наркоторговцам идущая русско-японская война была только на руку. Снимающее физическую и душевную боль вещество было очень востребованным на фронте. — Давай, бессмертный, пыхни, — подбодрил его Танигаки.       И Сугимото, который не хотел опозориться в новой компании, пыхнул на всю мощь своих лёгких. Он так затянулся, что его пробил жуткий кашель, а голова закружилась. Танигаки рассмеялся, и его хохот подхватили остальные. — О-о-о, ну ты точно бестолковый, — развёл руками коротконосый.       Другие солдаты стеклись к ним, подтягиваясь ближе и садясь в круг. Среди них было двое близнецов. Сугимото, еле-еле откашлявшись, посмотрел на них и подумал, что эти парни какие-то ну очень жуткие. — Ба-а-а, — прорычал один из братьев и высунул язык. — Э, матаги, в чём дело? — вклинился между близнецов ещё один солдат с родинками на щеках. Его лицо было таким симметричным, что тоже нагоняло на Саичи жути. — Если говоришь «ба-а-а», Никайдо, это надо делать правильно, — проговорил сержант Цукишима, тыкая в рычащего брата трубкой. — Ба-а-а-а-а! — заорал он и громко заржал, а другие заразились его смехом. — Кого ты привёл? Ну, ты со странностями, матаги, — сказал паренёк, сидевший между близнецами. — Да ты вообще шкет, Усами, — беззлобно ответил ему Танигаки. — Я на тебя даже время тратить не буду.       Они начали передавать трубку из рук в руки, затягиваясь по очереди. А Сугимото тем временем стоял ни жив ни мёртв. Лёгкие горели от дыма. Он и обычные самокрутки с табаком и то не курил, а тут ему дали затянуться непонятной дрянью. Да и голова всё ещё немного кружилась. А в теле разлилось странное чувство, похоже, приятное. В предыдущих боях Саичи получил несколько ран, которые к этому времени вроде как зажили, однако продолжали побаливать. И вдруг эта боль испарилась, словно её и не было никогда.       Сугимото, положив руку на грудь, сделал глубокий вдох и повернул голову в сторону. И вдруг брови его удивлённо поползли вверх, потому что к нему, как оказалось, бесшумно подкрался тот дикий кот из угла.       Улыбаясь, этот странный ефрейтор, до этого не участвовавший в беседе, остановился перед Сугимото. Саичи стоял, словно загипнотизированный. Солдат был чуть ниже ростом, чем бессмертный, поэтому смотрел немного исподлобья. Глаза мужчины при ближайшем рассмотрении показались Сугимото чёрными бездонными омутами, которые затягивали его всё глубже и глубже. Стало тревожно, в животе как будто бабочки затрепетали.       У ефрейтора была своя трубка, и Саичи понял, почему он не сидел в кругу с остальными. Мужчина подкурил её, затянулся, выдыхая на Сугимото, и с улыбкой спросил: — Первый раз? — Да, — тихо ответил бессмертный. — Значит, жизнь твоя наконец-то повернулась к тебе лицом.       Сугимото нахмурил брови, пытаясь понять, что ему сказали. Тем временем ефрейтор участливо поинтересовался: — Хорошо тебе? — Да, — несколько растерянно кивнул Саичи, — мне хорошо. И раны больше не болят.       Дикий кот ухмыльнулся: — Тебе хорошо, и всё вокруг становится хорошо.       Его низкий бархатный голос вливался в уши Саичи, словно ядовитый мёд. Он положил руку на плечо Сугимото, вынуждая того сесть на ближайший ящик. Сам ефрейтор сел на соседний и положил рядом трубку. И только сейчас Саичи заметил, что на плече мужчины висела винтовка.       Сугимото сам не понял, как это произошло, но дикий кот очень быстро взял «Арисаку» в руки. Раздался характерный щелчок, и оружие почти уткнулось в шею бессмертного.       Саичи слегка отпрянул и выдохнул, удивлённый тем, что сослуживец направил на него дуло винтовки. А дикий кот только шире улыбнулся, сдвинул «Арисаку» чуть выше, на уровень лица Сугимото, и сказал: — Возьми-ка вот это в рот.       Саичи дотронулся кончиками пальцев до конца винтовки, приближая её к себе, и с опаской посмотрел на остальных солдат. Но они словно забыли о его существовании, сидя вокруг коротконосого сержанта и продолжая курить. Сугимото перевёл взгляд на ствол, потом на ухмыляющегося ефрейтора и несмело прикоснулся губами к холодной винтовке.       Бессмертный и сам не знал, почему подчинился. Просто этот яманеко на него так действовал. Речь мужчины, глаза, улыбка, плавные движения — всё это словно вызывало внутреннее желание следовать его указаниям. И в животе странно-приятно щекотало при этом.       Сугимото, не разрывая с диким котом зрительного контакта, ощущал вкус металла и пороха на своём языке, а ефрейтор тем временем взял в другую руку свою трубку и затянулся. Глядя Саичи прямо в глаза, он приподнял брови, прикоснулся губами к «Арисаке» и выпустил дым в дуло со стороны приклада.       В голове у бессмертного мелькнуло, что это выглядело как-то двусмысленно и развратно, а дальше думать времени не было, потому что Сугимото вдохнул дым, идущий через ствол, в себя. Он зажмурился и принял всё до конца, наполнив лёгкие, лишь после этого отстранился.       Саичи старался задержать дым в себе, надув щёки в попытке не выдыхать. Наконец, почувствовав блаженное расслабление, Сугимото выдохнул, немного покашливая.       В этот момент на них обратил внимание Танигаки. Саичи услышал его смех приглушённо, как будто через ватное одеяло, и открыл рот, выпуская последние остатки дыма. Он посмотрел в глаза ефрейтора, и они показались ему такими красивыми. В них и правда можно было утонуть. Дикий кот убрал винтовку и приобнял Саичи, мягко притягивая его к себе.       Бессмертный сполз чуть ниже, обнимая мужчину в ответ, закрыл глаза и прислонился щекой к его груди. Сугимото стало так спокойно и радостно на душе, немного захотелось спать.       Он прислушался к тихому звуку шипения трубки, пока ефрейтор опять затягивался, и Сугимото ощутил, как тот делает вдох и выдох. Глядя из-под полуприкрытых век на выдыхаемый дым, Саичи не сразу понял, что ему в губы тычут конец трубки. — На, затянись, — промурлыкал яманеко. — Чё у тебя за привычка совать что-то в чужие рты… — пробормотал Сугимото, речь его стала заторможенной. Однако он всё же отодвинулся от мужчины, поправил сбившуюся было фуражку и затянулся, пока ефрейтор держал трубку для него. В этот раз дым пошёл полегче, но всё равно немного першило в горле, вызывая слабый кашель.       Ефрейтор взял его рукой за подбородок, и обмякший Саичи не сопротивлялся, даже когда тёплые сухие пальцы прикоснулись к губам. Дикий кот погладил их грубой подушечкой большого пальца и надавил, принуждая ничего не соображающего Сугимото приоткрыть рот. Бессмертный даже почему-то не удивился, когда ефрейтор вдохнул дым, но не выпустил сразу, а расстояние между их лицами опасно сократилось.       Не то чтобы это было похоже на поцелуй, яманеко просто прикоснулся своими обветренными губами к губам Саичи и выпустил дым в него. Сугимото чисто рефлекторно вдохнул, а после того, как ефрейтор отпустил его, выдохнул. — Как тебя зовут хоть? — вяло спросил бессмертный, глядя затуманенными глазами на довольного кота.       Тот не ответил, и Сугимото, веки которого стали слишком тяжёлыми, просто повернулся боком и лёг на чужие колени головой. Мужчина снял его фуражку и отложил в сторону, и рука опустилась на коротко стриженые по армейскому обычаю волосы Саичи. Поглаживание было приятным, и бессмертный закрыл глаза, проваливаясь в опиумный полусон-полуявь. Ему было хо-ро-шо.