По всем романтическим канонам

      Гаара просыпается от звука входящего сообщения. Приходится немного покопаться между четырьмя одеялами и одним матрасом, чтобы отыскать телефон. Он несколько раз моргает, ослеплённый яркостью экрана блокировки, и фокусирует взгляд на имени отправителя. Хьюга Хината. Гаара проводит непослушным пальцем по экрану, проводит снова, затем набирает пароль и открывает окно переписки. Я вернулась. Не хочешь встретиться? Он колеблется, пять минут, десять, листая их диалог и восстанавливая в памяти последний разговор: анализ «доктора Хауса» и её фразу о том, что до Нового года она будет дома. Потом возвращается к последнему сообщению, думает над ним и пишет в ответ: Давай. Где? Отправлено. Прочитано. Она начинает печатать ответ мгновенно. Гаара скатывается с кровати и окидывает взглядом своё отражение в ростовом зеркале — чёрная толстовка с капюшоном, чёрные спортивные штаны, чёрные носки, шапка с кошачьими ушками почему-то ещё на нём — похоже, так и уснул в ней. Приходит ещё одно сообщение, и он хватает со стула куртку. В парке. Расплывчато, но ладно. Гаара на ходу подхватывает ключи и кошелёк, запирает дверь, попутно надевает куртку. В общей комнате всегда холоднее: слишком много свободного пространства и недостаточно тепла. По телевизору крутят какой-то рождественский фильм, который заглушают звуки футбольного матча из чьей-то комнаты. Канкуро сидит за общим обеденным столом и раздаёт карты ещё паре человек с их этажа, которым не повезло застрять в общежитии на праздники. Брат замечает его и щурит невыспавшиеся глаза. — Ты куда? Это будто ножом режет относительную тишину в помещении, и все глаза обращаются к Гааре. Интерес, пробившийся сквозь скуку. Гаара застёгивает куртку до подбородка. — Встреча с другом, — кратко бросает он и достаёт из карманов перчатки. — Наруто уже вернулся? — Пауза. — Это мои перчатки. Гаара натягивает их с нарастающим раздражением. — У меня есть друзья помимо Наруто. Канкуро несколько неловких секунд смотрит на него, пока Гаара натягивает ботинки — обновка, но необходимая — и дёргает за шнурки. — Погодь, э-э, это та девушка… Хама… Хина… Хината? Гаара тут же жалеет, что рассказал об этом Темари. Естественно, она не могла не поделиться с Канкуро. — Да. — О, — многозначительно выдаёт Канкуро. — Круто. — Гаара ждёт, и выражение пресыщенного спокойствия на лице брата сперва идёт трещинами, а затем разбивается вдребезги, и он ожидаемо дразнится: — Ну, вы там осторожнее, детишки, хе-хе! — Как скажешь. — Гаара ощупывает карманы в поисках ключа-карты, находит его и выходит в тихий, ещё более холодный коридор общежития. В честь окончания семестра всё обвешано гирляндами. В ковре застряли кусочки пиньяты. Вокруг витает слабый запах горелого попкорна. Идёт пограничная неделя между Рождеством и Новым годом. Застойное время, когда их маленький университетский городок кажется поставленным кем-то на паузу, — всё закрыто, отложено и перенесено на следующие недели. Отдых от занятий и курсовых работ, а также самое скучное время года. Погода тоже не очень радует. Почти за одну ночь весь кампус превратился в зимнюю страну чудес. Экзамены и отъезды перенесли, а те, кто не успел уехать домой на праздники, день или два сидели, заваленные снегом, так что приходилось принимать доставку еды в единственное незаблокированное окно. Узнав об этом, Наруто пришёл в восторг. Гаара регулярно отправлял ему и Хинате сообщения с новостями об их статусе заложников «белого плена». Наруто заказал им тонну рамена. Хината предложила приехать за ними. И какая-то часть Гаары, между бесконечными рождественскими фильмами и едой навынос, гадала, как это могло бы быть. Хината проявила себя настоящим тактиком, разработав несколько планов. Первый — вернуться в кампус (на что Гаара сразу наложил вето), второй — одолжить у её друга собак и упряжь (что было креативно, но не показалось Гааре хорошей идеей), а третий — нанять Замбони (тут Гааре пришлось объяснять предназначение ресурфейсера и почему это не вариант, на что Хината, ничуть не смутившись, заявила, что тогда проложит ледяную дорогу и на коньках вывезет их в цивилизацию к празднику). Переписка продолжалась до раннего утра, пока их обоих не сморил сон. Гаара проснулся от сообщения с пожеланием счастливого Рождества, но постеснялся признаться, что ему приснилась закутанная в меха и тюленью шкуру Хината, которая пришла, чтобы спасти его, под аккомпанемент рёва Замбони. И она действительно пришла. Первое дуновение холодного воздуха лишает Гаару любых романтических представлений. Нос замерзает уже через секунду. На мгновение он замирает на пронизывающем холоде. Его так и подмывает сослаться больным или прикрыться ленью, или просто заставить Хинату вернуться с ним в общежитие, но тут от неё приходит новое сообщение. Она уже на месте. Ещё и снег пошёл. Яркие ватные шарики, лениво кружась, опускаются на землю. Гаара надвигает шапку на лоб, втягивает голову в плечи. И идёт вперёд. Общежития пронумерованы буквами А, B и C. По одну сторону от них раскинулся кампус во всём своём великолепии снежного городка-призрака, а по другую — город, такой же заснеженный, но чуть менее призрачный за счёт небольшого количества местных жителей и ресторанчиков, которые последние несколько недель поддерживают студентов. Парк, в который его позвала Хината, лежит между ними, словно ледяное препятствие на пути к земле обетованной. Хината стоит у входа в парк, закутанная в пуховик до колен, шарф, шапку и маску. Единственная характерная именно ей деталь в образе — цветовая палитра. — Пастельные тона, — приветствует Гаара хриплым от долгого молчания голосом и прочищает горло. — Как оригинально. Он говорит негромко, но она всё равно вздрагивает от неожиданности, правда, подняв на него взгляд, сразу же улыбается. Из-за маски выглядывают очаровательно округлые щёки. Гаара чувствует себя так, будто получил под дых. — И тебе счастливых праздников, Мортиша Аддамс. — Хината подходит к нему, похрустывая снегом под подошвами и материалом пуховика. Гаара не отвечает, заметив её отрешённый взгляд. Она всегда была такой маленькой? — Как ты не замерзаешь? — Я же говорил тебе, что не отмечаю праздники. — А они тебя отмечают. — Гаара пристально глядит на неё, не впервые задаваясь вопросом, понимает ли она, что говорит, и наконец замечает на её лице лёгкую тень. Щёки Хинаты под лавандовым шарфом со стразами порозовели, а от маски на переносице уже появилась красная полоса. — Так, э-э, куда бы ты хотел сходить? Настолько далеко Гаара не загадывал. Вообще-то, он думал, что они встретятся и… поговорят, наверное. Он надеялся на это. Его больше занимает не то, где и как это произойдёт, а темы, которые они могут обсудить. — Не знаю?.. Почему это прозвучало как вопрос? Он подавляет дрожь от холода, ломая голову. Чем занимаются люди, когда тусуются вместе? Помимо просмотра фильмов и совместных приёмов пищи? Хината пристально смотрит на него мгновение, потом поднимает руку в варежке и стягивает с себя шарф. Он разматывается не так изящно, как ей бы хотелось, и из-за этого длинные тёмные волосы выбиваются у неё из-под шапки, но Гаара завороженно наблюдает, как она сжимает поблёскивающую мягкую ткань в руках и протягивает ему. — Возьми мой шарф. Мы идём к ларьку с какао. Он даже не сопротивляется. Да и зачем? По правде говоря, они очень мало общались лично. Обмен номерами только для учёбы, потом редкие, неуверенные сообщения о лабораторных и отменённых занятиях, которые трансформировались в обсуждения, в какой столовой самый вкусный обед и правда ли, что все женатые профессора тайные свингеры. Оказалось, что им обоим нравятся старые андеграундные фильмы без сюжета. Сплошной грим, крупные планы и скрипичные струны. Он рассказал ей о серии комиксов, которую рисовал годами. Она показала ему свою коллекцию мотыльков. Засушенных. Каждый из них — подарок от друга. Он каждый год дарит мне по одному, писала она. На день рождения. А он поздравил её с днём рождения? Или как она это называет? — Как прошли роды? — спрашивает Гаара, туго оборачивая вокруг шеи её шарф. Он ощущается мёртвой петлёй. Он пахнет ею. — Новую моль получила? — Пока нет. Шино сказал, что ему нужно больше времени. Они начинают неторопливый променад по обледенелому тротуару, петляющему между застывших деревьев. В полдень здесь почти никого, но время от времени им попадаются редкие прохожие, такие же закутанные и куда-то спешащие, а чуть дальше городские ребятишки гоняют шайбу в специально залитой хоккейной коробке. Хината многозначительно смотрит на детей на катке. — Насчёт поездки домой — неплохо. Отец не пытался совместить празднование Рождества и моего дня рождения — уже хорошо, думаю. Наверное, Ханаби — о, это моя сестра — отговорила его. — Хината выглядит немного раздражённой, но всё равно говорит гордо: — Он подарил мне носки. Гаара фыркает. — Носки? — Рождественские носки. С маленькими колокольчиками. — Он слышит в её голосе обороняющиеся нотки: едва заметное растягивание гласных, капелька пунктуации и наполненные смыслом паузы. Должно быть, у него слишком красноречивое выражение лица, поэтому, бросив на него взгляд, она продолжает: — Это лучше, чем ничего. — Тебе надо угнать его машину. Она издаёт полувздох-полувсхлип. — Я не буду этого делать. Чопорная, как принцесса. — Ну, хоть что-нибудь, — подстрекает он. — Нет. — Нужно как-то сравнять счёт. — На самом деле, нам незачем равнять счёты. — Хината задумчиво замолкает. — К тому же, всё уже позади. — Правда? — Правда. — И хотя половина её лица закрыта, Гаара читает всё по глазам. Изменения в её взгляде ощутимы. Хината — редкость в своём кругу общения: спокойная и мягкосердечная, милая со всеми незнакомцами и обладает долгим запалом, который, однажды зажжённый, вспыхивает ярко и прогорает быстро. Для сравнения, сам Гаара, по общему признанию, крайне вспыльчив. Достаточно одной искры, чтобы он вышел из себя. Раньше он часто срывался на учителях, сверстниках, собственном отце и брате с сестрой. Но сейчас, когда кто-то плохо отзывается о его семье или друзьях, Гаара умеет сдержаться и позже использовать эту искру для более продуктивных вещей. Сахар в бензобаке, канцелярские кнопки под ковриком у порога, картофельное пюре быстрого приготовления на газоне. Лучше, чем разбивать кулаки о чужие зубы. И гораздо приятнее. Конечно, она знает обо всём этом, знает всё о нём. По репутации и тем фрагментам, которые ей удалось вытащить из него, как осколки стекла из раны. Она знает, но ни разу не дрогнула, что больше беспокоит, чем утешает, но в такие дни, когда воздух чист, а голова пуста, он позволяет себе насладиться этим. Она милая. Хината милая. С ним, для него. Он решает больше не лезть в её семейную драму. Тем более что уже догадался, что что-то случилось, когда узнал, что она вернулась раньше, чем планировала. Гаара смотрит на неё ещё мгновение, отмечая общую хмурость и пустой взгляд. — Кажется, ларёк закрыт на выходные, — говорит он и с интересом следит за переменой её эмоций: сначала замешательство, потом осознание, а в заключении разочарование. — Нет! — восклицает она громче обычного, а Гаара борется с весельем, отвернувшись к маленькому киоску, в котором, по её словам, круглый год продают лучшее какао в городе. Вывеска, на которой крупными буквами написано «ЗАКРЫТО» — самый настоящий плевок на её восторженный отзыв. — Ну почему-у-у? — Можно сходить ещё куда-нибудь. — Куда? — Хината округляет глаза, махнув рукой в сторону города. — В сетевое кафе? О, боже, в это… заведение? — Она поражённо прикладывает розовую варежку ко рту, и Гаара закатывает глаза. — Ты готов отринуть свои моральные принципы в честь Нового года? Панк вдруг полюбил поп-музыку? — От двух кружек какао ничего такого… — Ну, если мы пойдём туда, какао я точно не возьму. — … почему? — Слишком просто, — пожимает она плечами. — Пожалуй, куплю один из их праздничных напитков. Гаара неискренне ахает. — Мы проделали весь этот путь ради какао, а ты даже не собираешься его покупать? — Предпочту что-нибудь вкусненькое со сливками и печеньем, чем пить разведённый кипятком порошок из пакетика, — отмахивается Хината, скользя по обледенелой земле. — Наконец-то в тебе заговорила богатая девчонка, — качает головой Гаара. — Шок-контент. И тут Хината наконец-то смеётся и смотрит на него через плечо, подняв брови до самого края шапки. — Ха, разве в сеть не сливали налоговые декларации твоего отца? Их на мгновение окутывает тишина, в которой хруст льдинок под ногами и доносящиеся откуда-то звуки праздничной музыки кажутся особенно громкими, и нарочито надменное выражение лица Хинаты сменяется хитрой улыбкой. В следующий момент они уже несутся по парку, поскальзываясь и притормаживая то и дело, чтобы не упасть. Хината кричит или смеется, Гаара не может точно определить, и зигзагами движется по ледяному полю, ускользая от него каждый раз, когда он оказывается слишком близко. Но он приближается, шаг за шагом. Лёд, снег и морозный полдень вдруг становятся по-весеннему тёплыми.