Он не пьянеет

Ночь была холодной и бесконечно темной, словно сама тьма сжала город в безжалостных объятиях. Альберу лежал на краю кровати в своем покое — уставший, но бессонный. В голове лишь одно: как объяснить всем эту бездну, в которую они так стремительно падают? Как сказать, что прошлое, которое они пытались закрыть, будущее которое они должны спасти, все еще рвет их на части? Рон сидел в кресле, неподвижный и ссутулившийся. Лицо его было скрыто тенью, но глаза — полные огня и слез, слез которых казалось бы не было так давно, что он забыл какого это, — говорили о мучительной борьбе с самим собой. Старый убийца, который столько раз оборачивался смертью, теперь ощущал боль, острее которой не было и быть не могло. — Я не спас его, — выдавил он хриплым голосом, — я оставил его там... Я думал, что у меня больше нет сил. Но сил не было и у него. У Рона до сих пор не укладывалось в голове происходящее. В принципе осознать это все просто невозможно. Сначала эта комната и Бог, будущее, прошлое, секреты и информация. Он слишком стар для этого, но вроде смог все переварить и принять. Большим ударом стала информация, что их Кейл, не важно уже где чье тело, тот Кейл которого вырастили эти руки покрытые кровью, тот кого он неосознанно воспринимал как сына, в итоге спас всех. Это было настолько сложно принять и осознать, что голова кругом шла, но он это принял и понял. И решил изменить все. Он даже соскучился по ... Щенку? Господину? Сыну. Особенно после всего что произошло, Рона удивление даже от самого себя, больше всего хотел обнять своего второго сына, о котором он не подумал и бросил. Но было уже поздно. В этот момент в дверь тихо постучали. Вошел Раон — маленький, беззаботный, и опустошённый. Он подошел к Рону и, не говоря ни слова, обнял его колени. — Папа, — голос ребенка дрожал, — он... он больше не вернется, да? Мы не сможем его вернуть? Рон сжал зубы, держа в руке маленькую голову, которая так нуждалась в ответах. — Нет, — тихо ответил он, — но мы должны помнить его. Помнить, что он был сильнее, чем мы думаем. Взгляд Рона устремился в окно. За ним уже вставало бледное утро — светлое и холодное, словно напоминание, что жизнь продолжается, даже когда внутри все разрывается на части. Сквозь тишину донеслось тихое шептание, будто голос ветра, что несет утешение и проклятия одновременно: «Иногда самые сильные души уходят раньше, чем мы успеваем понять... Но их боль — навсегда в наших сердцах.» И в этот момент, когда отчаяние разрывалось на клочки, все поняли — больше никогда не будет прежнего мира. Но оставалась надежда, что однажды, в глубине этой боли, они смогут найти смысл и принять. Продолжить жить ради того кто сделал невероятно много для тех, кто казалось этого не заслуживали, и даже не заметили. Просто не знали. Они смогут. Справятся со всеми трудностями который прошел он, будут пользоваться советами и наставлениями. Спасут как можно больше. Но они никогда не забудут его, и того что он сделал.