Доброе утро.

С момента, как мы "эти женщины" виделись прошло довольно много времени. 24 декабря. Это дата, которая осталась у многих отпечатком. Но у обеих был секрет. Женщины переодически встречались, в буквальном смысле. Они дарили друг другу поцелуи, объятия по утрам. Короткие рассказы о жизни, о том, как прошёл день одной из них. Каждый из дней был наполнен чем-то особенным между ними, нежным и лёгким. У них была квартира, она была лишь в их владениях, как и они у друг друга. Это место было пропитано комфортом и любовью. В один из таких дней Марьяна удаляется из своего дома под предлогом, что много ритуальной работы, ей нужно уединение. В самом деле она уезжает к Виктории, мечтая вновь оказаться в родных объятиях, пронизывающих её до самых костей. — Вик, я тут, – она входит в квартиру с лёгкостью, так как имеет от неё собственный ключ, также как и вторая. — Извини, что так поздно, дел было куча. Рыжеволосая проходит на кухню, чувствуя приятный аромат, доносящийся оттуда. — Привет, Марьян, я уже успела соскучиться, – Вика оставляет краткий поцелуй на губах рыжей, вытирая свои руки кухонным полотенцем. — Приготовила нам на ужин лазанью, мой руки и садись. Романова следует тому, что ей сказала Вика, а затем присоединилась к ней, усаживаясь за стол. Между ними всегда царила полная идиллия, если уж не брать во внимание то, как они грызлись на телевизорах всей страны. Они перенимали боль друг друга, как физическую, так и душевную. Родной тот, чья боль больнее собственной. — Очень вкусно, Вик. Я тебе уже говорила о том, что ты вкусно готовишь? – шаманка набивает свой рот едой, посматривая на Викторию, та в свою очередь усмехается. — Да, и не единожды. Вскоре их трапеза заканчивается, Вика складывает посуду в раковину, оставив её мытье на завтра. Марьяна уже успевает избавить себя от лишней одежды, которая мешала бы сну и мягких касаний тел. Для женщин ничего не было интимнее, чем совместный сон без ткани, которая бы мешала соприкосновению их частей тела. Поэтому ритуал снятия одежды уже вошёл в привычку перед тем, как улечься под одеяло. Ночь проходит спокойно, без кошмаров, которые часто посещали Марьяну во снах. Марьяна просыпается и продолжает лежать на животе, чувствуя, как пальцы Виктории блуждают по её спине. Она чувствует, как она медленно поднимает их, повторяя данное действия несколько раз. Рыжая не стала подавать виду, что она уже проснулась, ей было безумно приятно ощущать родные руки. В один момент Райдос прижимается ближе к хрупкому телу, дав Марьяне почувствовать тепло обнажённого тела рядом с ней. Вика так и продолжала изучать тело своей любимой, поглаживая бедра, спину, плечи. Она утыкается носом в рыжие волосы, вдыхая запах, дав пропитаться им свои лёгкие. "Господи.. Я сейчас с тобой увижусь.." — это была мысль Марьяны в этот самый момент. Рыжая чувствует, как нарастает чувство, стягивающее низ её живота, а руки Виктории ощущаются всё ярче. Это было настоящей пыткой. Райдос гладит сначала живот, а затем переходит в груди, Романова в свою очередь жмется спиной к груди Вики. Та уже не скрывает своего пробуждения, перехватывая руку со своей груди, мгновенно направив вниз. Но Вика просто так не сдаётся, не желая играть по правилам Марьяны. Она продолжает поглаживание к районе живота. Кареглазая целует её за ухом, обжигая своим горячем дыханием, от чего у Романовой по телу пробегает волна мурашек. — Ви-ка, перестань со мной играть и лучше.. – она сама себя прерывает, издав громкий стон, который спровоцировала Виктория, входя двумя пальцами в Марьяну. Рыжая откидывает голову назад, протяжно простанывая, также схватив тёмные волосы, скручивая их в кулак. Хаотичные движения внутри заставляют дрожать её тело, сводит ноги и отключается разум, затуманив его. — Вика.. – Марьяна желает что-то сказать, но её заставляет прервать свою реплику резкий толчок внутри, который доводит её до мелких осколков внутри. По телу проходит теплая волна удовольствия, её словно пронзили током. Все её напряжение, которое могло возкинуть за оставшиеся день, мигом освобождает тело. — Доброе утро. — произносит кареглазая, а Марьяна тянется за очередным поцелуем. — Действительно доброе. — Вика её осыпает своими губами, словно дождем. Сколько же оставила эта женщина поцелуев на пухлых губах? Уже и не сосчитать.