Я переспал со своим стоматологом

      Джисона не считали слабым или трусливым, всегда хвалили за довольно храбрые поступки и смелые решения, но как только речь заходила о стоматологах, все смущенно замолкали, настороженно смотрели в сторону перепуганного парня и мысленно жалели, желая удачи и терпения.       Хан не боялся врачей, крови и специфичного запаха больниц, хотя и не особо любил это, но вот стоматологи вызывали в нем чуть ли не паническую атаку — сердце начинало биться чаще, руки потели, дыхание сбивалось и утяжелялось, а мысли все разом путались в большой тревожный клубок.       Все началось еще в детстве, когда на очередном семейном празднике гости с огромным удовольствием задаривали милого мальчика с большими щеками такими же большими сладостями, не всегда заканчивающимися простым шоколадом. Взрослые вроде такие… взрослые, а ограничить потребление конфет в тот день не смогли. Вот Джисон и принес следующим утром подарок в виде болящего зуба, в котором, как оказалось, давно развивался кариес.       Тогда они дружно всем семейством отправились в детскую стоматологию, рассказывая ребенку, какие там добрые и хорошие врачи, как быстро и красиво ему все сделают и какую игрушку родители купят, если он будет себя хорошо вести. Хан, славившийся своей наивностью, активно кивал и улыбался, а потом споткнулся об эту же наивность, когда вместо навязанного образа милой тети-зубной феи в кабинете оказалась хмурая женщина, явно удрученная серыми рабочими буднями и уставшая от капризных детей, которых у нее на дню было около десяти.       Она смерила мальчишку таким взглядом, что он вцепился в родительскую руку мертвой хваткой. А уж когда она без приветствия и всяких формальностей попросила назвать свои имя и возраст, он готов был разреветься сию секунду. Спас только страх того, что он не знает, что сделает незнакомый человек, если увидит его слезы.       Джисона пригласили в стоматологическое кресло, где он сидел молча и дрожал как осиновый лист, пока врач гремела какими-то инструментами. А потом она попросила его открыть рот, и мальчик огромным усилием воли заставил себя повиноваться, косо поглядывая то на родителей, то на стоматолога. Мама, стоя рядом, заботливо придерживала его за руку, успокаивающе заглядывая в детские испуганные глаза.       А потом случилось то, что на всю жизнь отбило у него желание ходить к зубным врачам.       Женщина осмотрела его зубы с помощью стоматологического зеркала, эксплорером проверила каждый из них и, выяснив, какой больше всего беспокоит пациента, взялась за бормашину. Противное жужжание напугало мальчика до чертиков, а когда он увидел заостренный наконечник, тут же принялся вырываться, кричать, плакать и пинать стоматолога, не позволяя приблизиться к себе даже на миллиметр.       Женщина тогда отреагировала не лучше того же ребенка, оскорбив его родителей и попросив сначала научить сына манерам, а потом уже волноваться о здоровье полости рта.       И выставила за дверь.       А Джисон с тех пор не давался ни одному стоматологу. На любом приеме, в любом возрасте он вел себя не хуже того шестилетнего мальчишки — кусался, дрался, рыдал крокодильими слезами и умолял маму не вести его к зубному. Даже в подростковом возрасте он не сумел перебороть свой страх, позорно устроив сцену прямо в кабинете, куда его отец под тихое ворчание матери затащил буквально силком.       Так продолжалось долго, зуб его больше не беспокоил и все было хорошо, пока однажды Джисон не проснулся с повышенной температурой и легкой слабостью. В университете он появился помятый, весь день ходил вялый и жаловался на то, что нет аппетита, но, скорее, не было не самого аппетита, а возможности поесть, потому что с правой стороны нижней челюсти ужасно болел зуб.       Еще через пару дней правая щека опухла и стала еще больше, чем была до этого, а маленькими щеками Хан и раньше похвастаться не мог. Температура поднялась еще выше, боль плавно растеклась не только по челюсти, но и на висок с ухом. Вставать с кровати с каждым днем становилось все труднее, а обезболивающие уже не помогали.       Тогда-то заботливый друг Феликс предложил обратиться к специалисту, оправдывая все своим волнением за близкого ему человека. Джисон, естественно, упирался, говорил, что все пройдет, что скорее всего съел что-то слишком твердое и сильно поцарапал десну, в общем, пытался отмазаться, как мог. Но и Ли не так прост, чтобы быстро сдаваться. О боязни друга он знал, поэтому понимал, что давить нужно сильнее, а еще обязательно перекрывать все пути к отступлению — так будет проще уговорить этого главного противника стоматологов записаться на прием.       — Да не боюсь я стоматологов! — яростно доказывал Хан, откидывая грелку, которую до этого прижимал к распухшей щеке. Весь его вид был настолько комичным, что младший едва сдерживал смех. — Просто немного недолюбливаю.       — Профто немного недолюбвиваю, — передразнил его Феликс, улыбаясь с того, как забавно звучала речь Джисона в этот момент — опухшие ткани с трудом поддавались движениям, а острая боль не давала полностью расслабить челюсть и нормально произнести хотя бы пару слов. — То есть ты в прошлый раз упал в обморок на пороге клиники только потому, что слегка недолюбливаешь их?       — Но ведь прокатило! — Хан победно улыбнулся, но тут же схватился за щеку и обреченно простонал, чувствуя новую волну боли, разливающуюся по всей правой стороне лица.       — Джи, не смеши, тогда вообще был простой плановый осмотр!       — Ну и что? Я просто не хочу тратить на это свое время, — Джисон был готов на любую отмазку, лишь бы его наконец оставили в покое и позволили тихонько самому справиться с этой проблемой.       — Ты дурак? — Феликс хмуро посмотрел на корчащегося друга. — Тут даже я понимаю, что у тебя флюс! Это не шутки!       Хан грустно взглянул на покрасневшего от гнева парня и тут же опустил взгляд. Он и сам уже примерно понимал, какой недуг его накрыл — почитал в интернете информацию и сопоставил симптомы. И о способе лечения тоже читал, поэтому понимал, что без врачебного вмешательства не обойтись. Но кто он такой, чтобы за пару дней избавиться от страха, который вынашивал несколько лет?       — Ну, Джи, пожалуйста… — прохныкал Ли, придвигаясь к другу и соприкасаясь своими коленями с его. — У тебя уже пятый день температура только растет, ты ничего не ешь, едва пьешь чай и даже говорить не можешь! Просто позволь мне записать тебя к стоматологу! Пожалуйста…       Джисон захныкал подобно Феликсу и откинулся на подушки, все еще сжимая щеку руками. Боль действительно переходила грань терпимой, и с каждым днем парень был все ближе к тому, чтобы уже пойти наконец к специалисту, который точно знает, как справиться с этим. Но что-то его останавливало. Например, воспоминания, набатом стучащие по голове, когда он вновь представлял прием у стоматолога.       — Л-ладно, — Хан едва выдавил это из себя, сворачиваясь в маленький клубок, шипящий от любого взаимодействия с ним. Он и сам знал, каким жалким сейчас был, но поделать с этим ничего не мог.       За пять дней он уже порядком намучился — кушать хотелось нестерпимо, но он не мог осилить даже суп, слабость появилась как неприятное сопутствие ужасной боли и постоянному чувству голода, а добивала все стабильно высокая температура.       — Ура! — Феликс чуть ли не подскочил с нагретого места, хватаясь за телефон и набирая чей-то номер. — Сейчас запишу тебя к брату, чтобы ты меньше стрессовал, — он убежал в кухню, оставив парня одного, чтобы не мешать шумными разговорами и не раздражать и человека, и без того находящегося на грани срыва. — Минхо сказал, что может принять тебя послезавтра до обеда! Так что наберись терпения и готовься к тому, что совсем скоро ты снова будешь счастливым человеком!       Радостный друг шлепнул Джисона по бедру, тут же устраиваясь рядом и обнимая со спины, чтобы потрепать еще сильнее и вывести из апатичного состояния. Феликс странный, и он это не отрицает. Сначала успокаивает как может, потом кидается с объятиями, забывая, что любое неловкое движение доставляет адские муки.       — Не дождусь прям, — буркнул Хан в ответ, надувая губы и пытаясь лечь так, чтобы не цеплять больную сторону лица.

***

      Стоя перед дверями больницы, он несколько раз глубоко вздохнул, неуверенно помялся на месте, но тут же почувствовал легкий толчок в плечо. Феликс все это время терпеливо ждал, пока друг соберется с мыслями и наконец переступит этот проклятый страх.       Когда они оказались внутри, Джисон сразу почувствовал, как сильно сжало виски от давления белых стен со всех сторон. По коридорам сновали врачи в халатах, пациенты с детьми и без них, пожилые люди и парочка беременных девушек, явно пришедших на консультацию вместе.       — А к-куда нам идти? — Хан все еще не мог оторвать взгляд от возьни пожилой пары перед кабинетом терапевта. Не то чтобы они были ему интересны, просто глаза сами приковались, дабы сосредоточиться на чём-то.       Феликс ободряюще улыбнулся и двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Парень последовал за ним, теребя лямку рюкзака на своем плече — он хоть и решился на такой смелый поступок, но окончательно откинуть волнение не мог. А еще эта ужасная боль… И щека… Она так распухла, что Джисон невольно ловил на себе удивленные взгляды. Один мальчик даже показал на него пальцем, поворачиваясь к матери и что-то спрашивая, вероятно, интересуясь тем, что не так с его лицом. Было неловко и оттого страшно вдвойне.       — Да не трясись ты так, — Ли-младший открыл дверь нужного кабинета, даже не удосужившись постучаться, а Джисон тут же прошмыгнул внутрь, не желая и дальше оставаться объектом такого пристального внимания людей в коридоре.       Как только он оказался внутри, тут же столкнулся с недоумевающим взглядом молодого мужчины, скорее даже парня, восседающего на небольшом диване, с кружкой кофе в одной руке и бутербродом в другой. Он настороженно перевел взгляд на вошедшего следом Феликса, хмурясь пуще прежнего и раздраженно выдыхая.       — Феликс, ваш прием почти через сорок минут! — парень пропустил приветствие, видя, что младший брат, вместо извинений и хотя бы театрального раскаяния, нагло прошел к его столу, усаживаясь на удобное офисное кресло и чуть ли не закидывая ноги на лакированную столешницу. — Мне рассказать матери о том, с кем ты пропадал на прошлых выходных? — грозно спросил он, когда Ликс все же осмелился удобнее расположиться на стуле и приподнять ноги, чтобы устроить их на каких-то неподписанных документах.       — Да ладно-ладно, — тут же отмахнулся младший, принимая нормальное положение и вскидывая руки в примирительном жесте. — Злой какой… Я тебе вообще-то пациента привел!       Джисон, все еще стоящий около двери, сразу понял, что речь идет о нем, поэтому встрепенулся и бросил на врача настороженно-жалостливый взгляд, переминаясь с ноги на ногу.       — А я тебе вообще-то напоминаю, что у меня обеденный перерыв! — в тон брату ответил парень, отворачиваясь от Хана и откусывая внушительный кусок бутерброда.       Джисон позволил себе ненадолго залюбоваться таким красивым незнакомцем. Теперь понятно было, что они с Феликсом точно братья — такие же острые скулы, кошачий разрез глаз, густые брови и красивые губы, одна из которых заметно пухлее другой. И даже пока он ел, его щеки не раздувались и не становились похожими на воздушные шары, как это было у Хана. Хотя сейчас ему можно было даже без еды похвастаться таким эффектом.       От одной только мысли о больном зубе парень скривился, хватаясь за распухшую сторону лица и пытаясь подавить в себе позорный всхлип. Старший же словно не замечал чужих мучений, отпивая уже, видимо, остывший кофе и скролля ленты социальных сетей.       — Минхо, ты совсем придурок? — тон Феликса был отнюдь не враждебным, даже не повышенным, он словно интересовался вполне обыденной вещью. — Я же тебе сказал, что тут особый случай… И вообще, мы по острой боли! — он схватил первую попавшуюся ручку, чтобы запустить ее в брата. Та удачно попала в лоб, тут же привлекая внимание насупившегося брюнета. — Оторви свою задницу и займись наконец Джисоном! Он и так последние несколько дней не ест, не спит, сидит на одних жаропонижающих!       — Надо было раньше думать, — буркнул Минхо, откладывая недоеденный обед и вытирая руки влажными салфетками. — Проходи, присаживайся, — он кивнул в сторону большого кресла, предназначенного для пациентов, а сам уже более тщательно обработал ладони и достал пару одноразовых перчаток.       Хан замялся, едва шевеля ногами, чтобы наконец дойти до нужного места. Рюкзак он прижимал к груди, словно тот мог его защитить, а руки нещадно тряслись, выдавая все волнение. Парень остановился возле кресла и вперил в него испуганный взгляд, явно прокручивая в голове все события детства, из-за которых он теперь даже думать боится о том, чтобы сесть сюда.       — Джи, не трусь! — подбадривал Феликс, подходя к другу, чтобы успокоить и настроить на позитивную волну. — Самое трудное ты уже сделал — пришел сюда.       Джисон несколько раз глубоко вздохнул и отдал рюкзак младшему, отряхивая с толстовки невидимый мусор — лишь бы как-то оттянуть этот момент.       Когда Ли-старший вернулся, парень уже нервно перебирал собственные пальцы, устроившись в кресле и ерзая на нем, явно из-за испытываемого дискомфорта. Его младший брат стоял по левую сторону, ободряюще улыбаясь и иногда поглаживая дрожащие плечи, это, правда, не очень помогало.       — Так, — Минхо внимательно оглядел опухшую щеку младшего, осторожно нажал на нее, а встретив сопротивление, тут же убрал руку, доставая нужные инструменты. — Что тебя беспокоит, я уже понял. Открывай рот, сейчас будем смотреть, насколько все запущено.       На его слова Джисон испуганно покачал головой, подтягивая руки к груди и сжимая ими ткань толстовки. Его глаза сейчас округлились и стали еще больше, чем были до этого, а колени невольно свелись друг к другу, делая его похожим на какую-то аниме-девочку. Минхо серьезно посмотрел на него, выгнул бровь и мягко повернул чужое лицо так, как ему было удобнее.       — Есть какие-то про…       Договорить ему не дал Феликс, бесцеремонно влезший в разговор и схвативший друга за руку с такой силой, что кресло зашаталось и грозилось вообще сломаться.       — Джи, давай смелее! Мой брат очень хороший стоматолог! Правда! Он мне…       — Феликс, — Минхо перебил, даже не взглянув на парня, — выйди, пожалуйста.       — Но!..       — Выйди, — повторил он жестче, чем напугал Джисона еще сильнее.       Ли-младший понуро опустил голову, показывая всем своим видом недовольство, вызванное словами брата. Он, может, и не был сильно оскорблен, но собственная гордость оказалась задета. Однако, ему все же пришлось молча покинуть кабинет, бросив последний подбадривающий взгляд на друга.       — Неприятный опыт? — поинтересовался Минхо, как только Феликс скрылся за дверью.       Джисон боялся сомкнуть глаза хоть на секунду, поэтому продолжал таращиться на стоматолога так, словно перед ним стояло воплощение всех самых ужасных образов из хорроров.       — Мне нужно просто посмотреть, — продолжил Ли, видя, что пациент все еще не настроен на лечение. — Пожалуйста, открой рот.       Хан не двигался, приложив ладонь к губам, чтобы уж точно не подпустить парня к его зубам. Страх был таким сильным, что, казалось, опутывал своими липкими лапами не только сознание, но и тело, — иначе объяснить, почему он сейчас не мог сдвинуться с места, нельзя было.       — Мы так точно ничего не исправим, — с бо́льшим нажимом сказал Минхо, откладывая эксплорер. — Давай договоримся. Ты сейчас делаешь то, что я тебе говорю, а если вдруг начинаешь испытывать дискомфорт, мы сразу все прекращаем. О’кей?       Хан свел брови домиком, размышляя над предложением доктора, и попытался пересилить сковавший конечности ужас, все же отнимая руку и немного приоткрывая рот.       Ли принял это за согласие и тут же начал осматривать рот пациента, иногда постукивая по верхним зубам, когда челюсть парня грозилась снова сомкнуться. Он иногда хмурился, что-то бормотал себе под нос, повторяя постоянно про какие-то семерки, шестерки. Если бы Джисон хотя бы немного разбирался в этой теме, то смог понять, о чем тот говорит, но он был далек от всего, что касается лечения зубов, поэтому лишь пугливо цеплялся в край рукава белого халата на парне, когда он трогал больной зуб.       — Могу похвалить тебя, — закончив с осмотром, Минхо отстранился и отложил странный железный крючок, которым все это время орудовал. — Почти все зубы в порядке. Семерку справа внизу спасти можно, но придется потом посидеть на антибиотиках какое-то время. И еще хорошо бы избавиться от кариеса в нижней пятерке там же и верхней шестерке слева.       — То есть, — Хан едва мог нормально прикрыть рот, опухшая десна все еще ужасно саднила. — Мне нужно еще приходить?       — Ну, — Минхо быстро передвигался по кабинету, доставая нужные материалы. — Все в твоих интересах. Лучше, конечно, вылечить…       Джисон в нерешительности отвел взгляд — теперь ситуация казалась ему еще более безвыходной. С одной стороны, он боялся позволить парню даже посмотреть в сторону бормашины, с другой же, мечтал и дальше любоваться такими изящными чертами лица. То, что Минхо был красив, не признал бы только дурак. А если учесть, что и Феликс был далеко не средний класс, то можно было смело делать вывод, что это у них семейное.       — Т-тогда, — он прочистил горло, чувствуя, как нежные стенки обожгло словно летним разогретым песком, — когда к Вам можно записаться на следующий п-прием?       Ли победно улыбнулся, но тут же попытался скрыть дозволенную минутную слабость, вновь возвращая лицу безразлично-профессиональную окраску.       — Сейчас не могу тебе сказать — журнал не у меня, так что запишись через Феликса, например… Мм, завтра. Да, пусть он позвонит мне завтра и я уже скажу тебе точную дату.       — С-спасибо, — Хан и сам не знал, почему такая простая благодарность вырвалась у него изо рта именно в этот момент, но, когда осознал, что сказал, понял, что уже поздно метаться, поэтому тихо отвернулся, прикрывая покрасневшие щеки ладонями.       Минхо наконец взял все необходимое и устроился на своем месте.       — Значит так, сейчас сделаем тебе анестезию, потом я удалю нерв в больном зубе, вычищу весь гной и пропишу тебе анальгетик, — он зачем-то рассказывал весь план лечения, будто от этого Джисону было бы легче принять сей факт, особенно, если учитывать наличие в руках врача шприца с длинной тонкой иглой. — Рот открываем широко. Еще шире, Джисон… Вот так, а теперь немного потерпи.       Хан испуганно закрыл глаза и вцепился пальцами в рукав белого медицинского халата, как бы контролируя ситуацию. Недалеко от больного места он почувствовал легкий дискомфорт, а потом, словно очнувшись, сквозь какую-то пелену услышал слова Минхо о том, что нужно слегка прикрыть рот.       — Руку сожми в кулак, — скомандовал врач, откладывая шприц и присаживаясь на небольшой стул рядом, — и приложи к правой щеке. Пока держи так.       Последующее лечение Джисон с удовольствием выкинул бы из своей памяти. Боли он хоть и не чувствовал, но постоянное ощущение чего-то терпкого, холодного и неприятного во рту доводило до непрошенных слез. Руки вечно хватались за все подряд: за руки стоматолога, за подлокотники кресла, за собственные штаны. Глаза он боялся открывать до самого окончания сеанса, но уже скорее не из-за страха, а из-за невероятно красивого лица над ним. Смотреть на то, как сосредоточенно старший заглядывает ему в рот, что-то поправляет, говорит, было невыносимо. Сознание само подкидывало неприличного содержания картинки, где Джисон взбирается на чужие бедра прямо в этом кабинете. Но подобные мысли быстро улетучивались, стоило только ощутить легкую вибрацию, проходящуюся по нижней челюсти, когда в ход снова шла бормашина. Только теперь она уже не казалась такой страшной. Да, немного пугающей, но, по крайней мере, не до бешеной дрожи.       — Все, — Джисон не сразу понял, что Минхо говорит об окончании своей работы. — Желательно пока не кушать… Ну, примерно часа два.       Хан устало размял руки и ноги, вставая с кресла и потягиваясь до хруста в позвонках. Смотреть на парня, заполняющего какие-то документы, ему было стыдно, поэтому приходилось делать вид, что интерьер столь надоевшего за это время кабинета был интереснее.       — Через месяц сменю временную пломбу на постоянную, — будничным тоном пояснил Ли, передавая Хану какие-то бумаги и ручку. — Вот здесь распишись, а это забери с собой.       Парень сделал все, как велели, и, смущенно опустив голову, покинул кабинет, бросив напоследок тихое «спасибо». В коридоре его ждал хмурый Феликс, сразу набросившийся с расспросами. Повиснув на шее друга, он так и добрался до выхода из клиники.

***

      — Ну, если тебе все понравилось прошлый раз, почему ты сейчас боишься вылечить обычный кариес? — Феликс лежал на чужой кровати, дергая свисающей ногой и сверля непонимающим взглядом парня, развалившегося рядом. — Минхо сказал, что ты вообще стойко держался для человека, боящегося даже упоминания стоматологов…       — Да не в этом дело, — буркнул Джисон, переворачиваясь на бок и устремляя взгляд точно в висок блондина.       Рассказывать другу о внезапно нахлынувших чувствах к незнакомому человеку совсем не хотелось. И, наверное, не будь Минхо старшим братом Ёнбока, он бы еще подумал на этот счет, но в данном положении категорически отказывался делиться чем-либо. Он и так чувствовал себя немного нелепо от того, что столь глупо зависал во время диалога со старшим, а если еще и его младший будет всячески подкалывать, то точно можно умереть со стыда.       В Ли Минхо многое подходило под стандарты Джисона. Не то чтобы Хан пользовался большой популярностью и имел право выбора, но негласные рамки все же существовали, и в эти рамки старший вписался идеально. Его внешность, рост, манера речи… Все смотрелось гармонично, словно каждый элемент дополнял собой другой, создавая целостную и приятную глазу картину. Перед такими парнями, точнее, перед таким единственным парнем Джисон готов лужей растекаться, лепеча что-то невнятное и ванильно-нежное. И, конечно, он не мог поведать о таком лучшему другу, заведомо ожидая неодобрение или, как минимум, легкое непринятие.       — У тебя прием назначен на завтра, — Феликс также перевернулся на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с другом. — Только попробуй откосить. Я натравлю своего брата на тебя, а уж он умеет доставать!       — Боюсь-боюсь, — Джисон театрально закатил глаза, вздыхая и выталкивая Ли с постели, чтобы поправить покрывало и наконец отправиться готовить рамен, ради которого они сегодня собрались.       Чтобы унять волнение перед встречей с сексуальным стоматологом, Хану потребовалось еще десять минут топтаться перед его кабинетом, неустанно поправляя волосы и одежду. Вроде бы, зачем ему прихорашиваться, если пришел с установкой лечить зубы, а не соблазнять Минхо, но мысленно он надеялся на что-то большее, чем простое лечение. Не просто так ведь утром губы тинтом мазал и проклятый прыщ на носу прятал.       Тихий стук в дверь дался ему с огромным трудом, а уж установить зрительный контакт показалось чем-то из разряда сверхъестественного. Глаза врача сегодня казались еще темнее и глубже, чем при первой встрече. Да и весь его вид был слегка потрепанный, словно парень едва успел этой ночью урвать два часа сна. Сам факт наличия под глазами темных кругов вызывал у Джисона неподконтрольное сочувствие, которое он тут же скрыл за робкой улыбкой.       Ли сразу указал на кресло, продолжая заполнять что-то в карточке, лежащей перед ним на столе. Хан оставил сумку на стуле у двери, а верхнюю одежду на вешалке, еще раз поправил волосы и тихо, едва ступая, направился к указанному месту. Он устроился так, чтобы не ощущать никакого дискомфорта, оглядел уже знакомый кабинет, подметил наличие стеклянной вазы с розами на подоконнике и едва удержался, чтобы не пробормотать что-то завистливое, ведь ему цветы ни разу не дарили, аргументируя тем, что он мужчина, это он их преподносить должен, а не наоборот.       — Ну что, все еще боишься лечить зубы? — спросил Минхо, как только смог оторваться от надоевшей документации и наконец обратить должное внимание на пациента.       Джисон неловко улыбнулся, растягивая губы и демонстрируя милую ямочку. Он виновато потупил взгляд, но все же отрицательно мотнул головой из стороны в сторону, а потом кивнул, застыл и снова помахал.       — Так да или нет? — Ли ухмыльнулся, подхватывая немного неформальную обстановку и пытаясь разбавить чужое чувство страха своим расслабленным тоном и незатейливым диалогом.       — Немного, — младшему пришлось прочистить горло — так в нем начало першить от волнения.       — Ну, сегодня у нас немного работы, может, всего на час. Думаю, ты успеешь расслабиться, — Минхо достал эксплорер и жестом попросил открыть рот, вновь проверяя все зубы и оценивая их состояние.       Ли соврал бы, если бы сказал, что этот мальчишка не осел в его памяти. Все с точностью до наоборот. Милый Джисон-и запомнился ему своей манерой лепетать глупости под самый нос, смешно хмуриться и дуться, когда что-то шло не по намеченному им плану, да даже его трогательной боязнью, из-за которой он весь сеанс не отпускал рукав халата Минхо, контролируя все действия и спрашивая о каждом инструменте. Он не то чтобы какой-то особенный, просто так получилось, что Ли выцепил его взглядом среди всего того огромного потока пациентов. И настолько сильно он зациклился именно на нем, что с первого раза запомнил каждую особенность в расположении его зубов, каким требуется лечение, а за какими нужно пока только присматривать (нет, не как за детьми). Возможно, сказывалась профдеформация, а может, просто так сильно понравился.       В этот раз все проходило гораздо проще. Минхо легко орудовал инструментами, продолжая подбадривать частыми фразами, в основном комментируя то, какой Джисон молодец, что так усердно терпел, что ни разу за сегодняшний прием не дернулся в испуге, что устоял даже перед такой страшной бормашиной. Это забавляло и действительно помогало отвлечься, за что Хан был безумно благодарен старшему.       Омрачало только осознание, что следующая встреча может состояться только через неделю, а то и позже — все зависело от графика Минхо. Но расставаться надолго совершенно не хотелось.       Оттого, Джисон, набравшись храбрости, наполнил легкие воздухом и выпалил то, чего совсем не ожидал от себя:       — Господин Ли, В-вы свободны с-сегодня вечером?       Эти слова вогнали в ступор и самого парня, и Минхо, успевшего отвернуться к столу, чтобы записать все в недавно заведенную карту.       «Для тебя всегда свободен» — хотел было ответить Ли, но не сделал этого, ибо понимал, как глупо выглядел бы, если бы начал стелиться перед мальчишкой, как влюбленный подросток, не знающий цену себе и своим чувствам.       — С какой целью интересуешься? — он все же развернулся, чтобы видеть чужое смущенное лицо — казалось, что кровь прилила даже к ушам и шее.       — Я-я, — Джисон закусил губу, тяжело сглатывая образовавшийся в горле ком. — Я хотел…       Он и сам не знал чего хотел. Сказать-то сказал, а вот о последствиях не подумал. Глупо, конечно, но в этом весь Джисон — его рот иногда работает быстрее мозга.       — Еще не придумал? — усмехнулся Минхо, снимая маску и демонстрируя улыбку, с выглядывающими из-под верхней губы белыми зубами, что делали его похожим на кролика. — Тогда я могу предложить сходить в кино. Как на это смотришь?       Ли дураком не был, да и возраст, когда стеснение брало вверх, уже прошел, поэтому сейчас он старался как можно крепче ухватиться за собственное счастье, что маячило на горизонте большими щеками с милой родинкой. Может, это и звучит так, словно Минхо старый дед, которому приглянулся молодой парень, но на деле все проще. Хватило несколько раз споткнуться на первых отношениях, чтобы понять, как правильно вести себя с окружающими, и какие люди подходят ему, а каких лучше обходить стороной. И Джисон подходил. Так сильно, словно пазл, своими торчащими в разные стороны страхами идеально входящий в готовые для них ячейки, которыми Минхо ласково защитит от любой напасти и поможет превратить боязнь в шутку.       — А, д-да, я согласен, — Хан закивал болванчиком, подскакивая с насиженного места и сразу кидаясь к выходу. Было страшно смотреть в глаза Ли, ведь он такую глупость сморозил, что чужое согласие до сих пор казалось чем-то нереальным.       — У меня смена заканчивается через три часа, — невзначай бросил старший, провожая худую фигуру внимательным взглядом хитрых глаз. — Скинешь адрес, я за тобой заеду.       — А… А номер? — Джисон завязывал вокруг шеи полосатый шарф с зайцами — глупый подарок Феликса — и таким же внимательным взглядом пытался считать эмоции с лица Минхо.       — Из карточки возьму, — бросил тот, подпирая рукой щеку и дергая бровями. — Напишу ближе к концу смены.       Хан еще какое-то время потоптался на пороге, но все же бросил неуверенное «до встречи» и вылетел в коридор, чуть не сбивая проходящую мимо женщину с ребенком. Он так по-дурацки улыбался, поджимая губы и прикрывая руками покрасневшие щеки. Суть собственного поступка доходила медленно, а уж осознание того, что сегодня вечером он пойдет в кино с таким горячим, умным, смешным и просто восхитительным парнем, так и вообще грозилось не дойти. Жар в теле уже зашкаливал, а он даже не отошел от кабинета. Что же будет, когда им придется сидеть рядом в темном зале, возможно, соприкасаясь локтями и обмениваясь комментариями по поводу фильма?       Те несколько часов до окончания смены Минхо казались вечностью. Джисон успел извести себя так сильно, что нервы начали сдавать уже к концу первого часа. В голове все крутились огромным роем мысли о том, как вести себя с Ли, что говорить, что надеть и нужно ли краситься. Младший уже успел перевернуть всю свою комнату, раскидав по кровати и стульям то, что впоследствии могло стать его сегодняшним образом. И как бы он ни старался подобрать интересный костюм, все сводилось к излюбленным светлым джинсам и свитшоту, что так гармонично подчеркивали широкие плечи и узкую талию. Джисон мог с уверенностью заявить, что с его талией даже не каждая девушка могла потягаться, так что делать на ней акцент — то, что он любил больше всего.       Сообщение от Минхо немного разбавило обстановку и вывело Хана из состояния, когда хотелось уже на стену лезть от мучительного ожидания. Парень едва не выронил из дрожащих рук телефон, пока набирал ответ на СМСку, обозначая адрес и тут же кидаясь в прихожую, чтобы заранее собраться и уж точно не опоздать. Заставлять Минхо ждать хотелось меньше всего.       Фильм, который они выбрали, оказался таким посредственным, что даже попкорн казался интереснее и продуманней, чем сюжетная линия этого боевика. Да и экшена в упавшем под сиденье зернышке тоже словно больше, чем в спецэффектах на экране. Единственное, что действительно было интересно делать, это втихую рассматривать чужой профиль, на котором отражались быстро сменяющиеся цвета кадров.       Джисон невольно залюбовался настолько сильно, что проворонил момент, когда их взгляды столкнулись. И хотя он оправдывал себя тем, что смотреть там и правда было на что, отвернуться и стыдливо поджать губы все же пришлось. Еще больший стыд накатил, когда он вспомнил, что задумал для этой встречи. Конечно, назвать себя совсем тихим и скромным он не мог, но даже для него такой шаг был безбашенным и выходящим за рамки приличия. А если учесть, как он заикался и не мог нормально двигаться при виде Минхо, то с огромным трудом вообще можно было представить, чтобы что-то такое взбрело в эту странную голову.       — Мне нужно выйти, — он прошептал это почти в самое ухо старшего, обдав его жаром дыхания и пустив по чужому телу табун мигрирующих мурашек.       Минхо от этого действия весь встрепенулся, напрягся и поджал колени, пропуская парня на выход и гадая о причинах такого внезапного поведения.       Он все время наблюдал за Джисоном, улавливая каждое изменение в его настроении, замечая и ту неловкость, которую он испытывал, и нервозность, которая сопровождала его с самой первой минуты встречи. Он разделял его чувства, хотя и не мог сказать, что испытывает то же самое. Несомненно он волновался — и в тот момент, когда только обещал заехать за ним после смены, и тогда, когда уже ждал парня около подъезда. И все эти чувства вполне логичны — не каждый день вы идёте на свидание с парнем, который вам нравится чуть ли не до подростковых подрагивающих от волнения рук и ног.       Хан в это время старательно отмывал руки в небольшом туалете кинотеатра, все еще не веря в то, чем он только что занимался тут. Краска приливала к лицу с космической скоростью, отчего пришлось умываться холодной водой, дабы быть уверенным хотя бы на пятьдесят процентов, что в темноте зала Ли не заметит его пунцовых щек.       Сидеть рядом с Минхо и до этого было не очень спокойно, а сейчас, когда каждое прикосновение отдавало разрядом тока по всему телу, казалось, вообще невыносимо. Но Джисон держался. Отвечал на его комментарии относительно фильма, смеялся с его шуток (только тихо, чтобы не мешать другим зрителям), таскал попкорн из его ведра, иногда сталкиваясь пальцами и начиная шуточную борьбу. Но когда чужая большая ладонь опустилась на его бедро, несильно сжимая, он понял, что влип конкретно.       Дыхание сбилось от одной только картины, как красиво длинные пальцы смотрятся на его ляжке, как горячо вздуваются вены, когда они сжимают грубую ткань джинсов, и как восхитительно разносится его стон по всему кинозалу. На этом моменте он испуганно вскинул руку, зажимая рот и переводя взгляд округлившихся глаз на довольное лицо Минхо, продолжающего мять его ногу и пробирающегося все выше.       — Настолько чувствительный?.. — увидев насмешку со стороны старшего, Хан смутился еще больше, теперь закрывая руками уже все лицо. Он на физическом уровне ощущал, как горят щеки и уши. — У тебя были еще какие-то планы на сегодня? — чужой шепот, обжигающий нежную кожу висков, вгонял его в это состояние еще больше.       Джисон отрицательно помотал головой, не отнимая рук от лица, отчего Минхо самому пришлось потянуть за чужие запястья, чтобы увидеть трогательно блестящие глаза, в отражении которых с легкостью можно было разглядеть несколько кадров с супергероями. Весь вид младшего умилял его, заставлял сводить брови домиком и чуть ли не улюлюкать, как с маленьким ребенком. И даже сейчас Ли не контролировал собственную руку, что уже легла на мягкую пухлую щеку и нежно огладила ее, остановившись на родинке, чтобы обойти ее несколько раз по кругу и аккуратно нажать, вызывая сдавленный писк со стороны Джисона. Он сейчас выглядел таким очаровательным, даже в некоторой степени невинным, непорочным, тем, кого хотелось испортить, научить всему тому непотребству, которое только может быть в человеческой жизни. Знал бы Минхо, что ничему учить и не придется.       — Не хочешь продолжить у меня? — старший говорил так тихо, что за вскриками главных героев его почти не было слышно, но Хан смог уловить все то, что ему было необходимо, чтобы ответить коротким: «Хочу».       Целоваться с Ли было приятно. Даже несмотря на то, что в машине было прохладно, — она еще не успела прогреться — не очень удобно и слишком волнительно, ведь их могли увидеть в любой момент. Джисон просто отбрасывал все эти факторы, подставляясь под теплые мягкие губы, которые успели обласкать каждый участок его лица. Он закидывал руки на чужую шею, притягивая Минхо ближе, жарко отвечал на поцелуй, тихо постанывая в него, когда большие ладони сжимали его плечи, то ли желая оттолкнуть, то ли, наоборот, прижать к себе сильнее.       Хан был падким на ласки, любил их всем сердцем, подставлялся и позволял делать с собой что угодно, лишь бы получать долю тех нежных касаний. И сам любил ласкать партнера — лез к шее, зная, что это чувствительное место, кусал мочки ушей и гладил плечи, ребра, талию, бедра. Внимание важно каждому, не только принимающей стороне. Он это понимал, потому и старался всегда отдавать столько, сколько получал.       Минхо всю дорогу домой пытался ухватить даже самую крошечную частичку внимания Джисона, то кладя руку на его бедро, то щелкая по носу, то отвешивая комплименты. Он вообще оказался более мягким и нежным, чем казался при первой встрече. Не исключено, что на работе ему нужно поддерживать определенный образ, но Джисону тогда показалось, что Ли как раз более открытый и распущенный, чем ему следовало быть.       Квартира Минхо оказалась небольшой, но в ней было тепло и уютно — Хан понял это еще в прихожей, когда навстречу им выбежали трое котов, наперебой кидаясь под ноги хозяину и выпрашивая свою законную порцию внимания. Старший же сразу размяк и стал таким домашним, его взгляд выражал безмерную любовь, направленную на три пушистых комочка, смотрящих на него в ответ такими же глазами.       — Они такие… хорошие, — Джисон не придумал, что сказать, поэтому выдал первое, что пришло на ум, а потом захотел треснуть себя по лбу, понимая, что подобрал не самый подходящий эпитет.       Но Минхо, кажется, даже не заметил его секундного замешательства, потому что тут же поднял одного из котов и зарылся носом в его шерсть, а потом передал в руки младшего, приговаривая:       — Это Дори. Самый младший. Мне кажется, ты ему понравишься, — он подмигнул и позвал остальных котов за собой, шурша пакетиком корма.       — Эй! — Хан удивленный остался стоять в коридоре, с одним кедом на ноге и вырывающимся котом на руках.       Дори слышал шуршание упаковки с любимой едой, поэтому не желал больше оставаться на чьих-то руках.       — Подержи Дори у себя, — крикнул Минхо из кухни, сопровождаемый аккомпанементом из кошачьих возгласов. — Ему нельзя этот корм сейчас, поэтому я кормлю его отдельно.       Хан еле успел схватить почти вырвашегося кота, который с каким-то особым удовольствием вцепился когтями в рукав его толстовки. Парень сдавленно прошипел, но прижал его к себе крепче, чтобы точно не удрал.       Минхо проводил его в гостиную, усаживая на диван и ставя рядом мисочку кота, на которой красивыми позолоченными буквами красовалась кличка питомца. Пушистый тут же оживился, изворачиваясь в чужих руках и пытаясь дотянуться до еды, а Ли смешно разговаривал с ним, чем вызывал у Джисона улыбку, сопровождающуюся редкими смешками.       — Он у тебя с характером, — хмыкнул младший, разжимая руки и теперь гладя кота по торчащей в разные стороны шерсти.       — Какой хозяин, такой и кот, — бросил в ответ Минхо, откидывая упаковку из-под корма и спуская Дори на пол.       Какое-то время он молча наблюдал за обстановкой, а потом немного резко развернул парня к себе и вперился хитрым взглядом. Не сказать, что Хан не ожидал чего-то подобного, но все же ненадолго выпал из реальности, залюбовавшись длинными ресницами, обрамляющими красивой формы глаза.       — Мы, кажется, остановились на чем-то очень важном, — хотя Минхо и шептал, Джисону показалось, что он его оглушил.       — Я помню, — дыхание сбилось, отчего плечи слегка дрожали, а Ли гладил их рукой, пытаясь успокоить парня.       Хан просто не мог забыть, на чем они остановились, ведь успел испытать дичайший стыд еще задолго до первого поцелуя, пока растягивал себя ледяными пальцами в том ужасном туалете кинотеатра и представлял, что они могут еще вытворить. Мысль о том, что вечер может быть с продолжением, уже тогда засела в его голове, а нерешительным мальчиком-девственником он не был, поэтому решил заранее подготовиться, чтобы можно было немедля приступить к самому интересному.       Минхо навалился на него сверху, подмял руки и сжал их своими, припадая к розоватым приоткрытым губам, втягивая в свой рот пухлую нижнюю, легко прикусывая и обводя языком. Джисон промычал, пылко отвечая и пытаясь вырвать руки, чтобы перехватить инициативу, но старший держал крепко, вдавливая своим телом в диван, не давая даже шанса украсть первенство. Он был гораздо опытнее, больше, шире и спокойно этим пользовался, вертя парня в разные стороны с такой легкостью, словно тот резко стал сродни пушинке.       — Ты этого добивался, когда строил мне глазки весь сеанс? — Минхо одним резким движением раздвинул его ноги, прижимаясь к обтянутым джинсами ягодицам, двигая бедрами и дразня Джисона.       Чужие легкие касания распаляли сильнее поцелуев. Джисон был возбужден и напряжен еще на пороге этой квартиры, а сейчас вообще был готов терять сознание, если Минхо не начнет действовать более активно. Он сам подавался вперед, скулил, прося большего и даже не вспоминая о стеснительности. А ведь еще час назад он даже боялся подумать о продолжении вечера.       Ли содрал с него одежду так яростно, что был слышен треск ниток, а следом и испуганный писк Хана. Младший не ожидал столь резких и грубых действий, хотя и мечтал увидеть его таким — непредсказуемым, необузданным, даже чуточку властным. Если еще тогда, в кабинете, он показался ему самим совершенством, то сейчас парень не мог вспомнить ни одного слова, описывающего всю красоту Минхо.       Джисон с трепетом ощутил, как воздух холодит распаленное голое тело, пока старший искал смазку и презервативы. Все это время он пялился в потолок, до сих пор не веря, что что-то такое могло светить ему. Ли не выглядел как человек, поддерживающий одноразовые связи, поэтому Хан тихо лелеял эту мечту, не рассчитывая на что-то действительно большее. Но вот он здесь — лежит на продавленном диване, слушает шаги старшего в соседней комнате и не знает, что делать в такой ситуации. Стоит ли сразу сказать, что он готовился, что медлить не нужно, или лучше дождаться, пока Минхо сам все поймет? А может он вообще другие позиции рассматривал? Джисон об этом как-то не подумал. Хотя сейчас об этом уже поздно было волноваться.       Минхо снова развел его ноги, любуясь стоящим по стойке смирно членом, что с легкостью поместился бы в его руке. Он огладил стройные бедра, спустился к тазобедренным костям, сжимая их, словно примеряя и проверяя, сможет ли он с легкостью поднять Хана, чтобы насадить на свой изнывающий орган. Только дойдя до ягодиц, он сумел разглядеть блестящую от смазки дырочку. Его глаза невольно округлились, а палец сам потянулся к нежной коже, размазывая вязкие капли лубриканта и проникая внутрь на одну фалангу.       Джисон тихо простонал, закусывая губу, — он не мог дать волю всем своим эмоциям, ведь никто даже не подумал обсудить рамки дозволенного. Вдруг ему нельзя громко проявлять чувства? Вдруг по соседству живёт семья с детьми, которым слышать такое категорически нельзя?       Тугие стенки оказались не такими уж и тугими, легко поддаваясь двум пальцам, проникающим не слишком глубоко, но достаточно, чтобы достать до заветного чувствительного места. Сейчас Хан был таким открытым и уязвимым, подумать только. Минхо мог делать с ним все, что душе угодно: кусать, щипать, оставлять засосы, мять все доступные части тела. Но он хотел целовать эти шикарные бедра, хотел чувствовать на своем языке вкус его кожи, а губами — ее мягкость. Наверное, это слишком по-фетишистски, но Минхо простительно, он с таким трудом сдерживал себя, когда впервые увидел этого перепуганного мальчишку на пороге своего кабинета.       — Мне… Мне здесь неудобно, — Джисон тяжело дышал, хватаясь руками за обивку дивана и оставляя на ней едва заметные следы от своих ногтей. А хотелось бы оставить их на чужой спине, чтобы утром любоваться и вспоминать эту ночь.       Если ему, конечно, позволят остаться до утра.       — И чего молчал? — Минхо вытащил пальцы и вытер их о собственные штаны, а потом помог парню встать и повел за собой, боясь потерять даже минуту драгоценного времени.       Он почти швырнул Джисона на заправленную кровать, сразу нависая сверху и впиваясь в приоткрытые в немом стоне губы, терзая их своими зубами и позволяя языкам сплетаться. Они словно сливались в одно целое, пытались съесть друг друга, параллельно лаская грудь и плечи.       Как только одежда была сброшена, а презерватив надет, Ли, пытаясь совладать с самим собой, плавно толкнулся между горячих складок, вслушиваясь в прерывистые вздохи, слетающие с раскрасневшихся губ. Внутри было скользко и приятно. Так сильно, что Минхо боялся кончить раньше времени.       А вот Джисон не боялся. Ну или, может, боялся, но взять себя в руки не успел, ведь, как только его ягодиц коснулся пах старшего, он позорно задрожал, крепко сжимая старшего внутри себя и поздно осознавая, что даже ни разу не притронулся к собственному члену. Видимо, его удивление и испуг слишком явно читались на лице, потому что Минхо поспешил успокоить и убедить, что все в порядке и что это лишь начало.       И тогда Хан еще не осознавал всю правдивость слов Ли. Думал, что тот просто тешит его и свое самолюбие, но уже совсем скоро понял, как сильно ошибся с доводами.

***

      — Вставай, — чужой хриплый шепот выдернул из кромки хрупкого сна, заставив ресницы трепетать, а дыхание учащаться.       Джисон не помнил, чем закончился их вечер, выпал из реальности еще после второго оргазма. Он не мог не признать, что было до одури хорошо, но легкий зуд между ягодиц заставлял усомниться в принятом решении. Нет, Минхо был по-своему нежен, иногда немного резок, но против его воли ничего не делал. Если быть уж совсем честным, то за весь скупой опыт младшего в делах постельных это был самый запоминающийся случай.       — Ну же, открывай глаза, спящая красавица, — Ли говорил уже громче, стягивая одеяло с чужих плеч, являя миру несколько особо ярких отметин, которые собственноручно были им оставлены.       Хан лениво потянулся, ежась от прохладного воздуха, что тут же охватил голое тело, пуская по нему несколько волн мурашек.       — Уже час дня, — Минхо аккуратно коснулся носом чужого виска, запуская руки под край одеяла и нащупывая мягкие бедра, что с таким упоением сжимал ночью. — Твой завтрак давным давно остыл…       Осыпая ласковыми поцелуями такое сонное лицо, он медленно пробирался к припухшим от стимуляции соскам. В середине процесса ему просто повезло узнать, насколько они чувствительные у младшего, поэтому все оставшееся время он не мог заставить себя оторваться от них. Такие маленькие, нежные, словно бусины, всегда готовые и ждущие тех заветных касаний.       И Минхо трогал. Пальцами, губами, языком, зубами… Мял и кусал, окончательно выводя парня из мягких лап сна, заставляя вернуться к реальности, почувствовать все ее прелести.       Джисон поежился, потянулся и широко зевнул, расслабляясь и наконец открывая глаза. Лицо Ли оказалось прямо возле его, а внимательный взгляд, казалось, мог заглянуть в самую глубину мыслей, вытаскивая их на поверхность и с такой легкостью читая.       — Ты чего? — голос после сна был таким хриплым, низким, очень несвойственным Джисону.       — Тебе семерку слева тоже сделать надо, — прошептал Минхо, двигаясь еще ближе.       Хан стушевался, прикрывая рот рукой и смущенно отводя взгляд в сторону.       — Ты смог это разглядеть, пока я зевал?       — Извини, профдеформация, — Минхо быстро клюнул его в помятую после подушки щеку и вскочил с кровати.       Наверное, только после этого Джисон наконец осознал, что произошло и какую глупость он совершил. А, возможно, и не глупость.       «Я переспал со своим стоматологом?!»