The Sun

Рабочие будни Ёсана начинаются одинаково. Теплый автобус, в котором в удачные, как сегодня, дни, даже сесть и подремать получается, и пятиминутная перебежка до нужного здания. Юноша мерзляк до невозможности, поэтому сильнее кутает нос в свой любимый шерстяной шарф и шагом пингвинчика преодолевает последние метры до желанного тепла. Здание популярного музыкального агенства стало для Ёсана почти родным, дедушка охранник хорошо знает Кана, поэтому отмахивается на его попытки замёрзшими пальцами вытащить пропуск, и торопит поскорее забежать внутрь. Юноша работает бариста и ему чертовски нравится эта должность. Помимо любви к приготовлению напитков, юноше нравятся ценители кофе, нравится придавать энергии стаффу и артистам, что прибегают в коротких перерывах за стаканом бодрящего американо. Переодевшись в рабочую одежду и встав за барную стойку, Кан довольно обнимает хорошо нагретую кофемашину и наконец согревает руки и нос. День обещает быть спокойным. — Эм, прошу прощения, а вы уже открыты? , — раздаётся со спины хрипловатый голос. Ёсан резко отшатывается от кофемашины, не ожидая клиентов в такой ранний час. Он неловко потирает шею, словно его застукали за чем-то непристойным, и, наконец, поворачивается к гостю. Первое, что бросается Кану в глаза — яркий желто-красный пожар на голове парня. Ёсану на секунду кажется, что кончики прядей -язычков пламени- сейчас взметнутся в его сторону и доберутся до его сердца в раздумьях: «сжечь, или же согреть теплом?». Сам юноша выше Кана на голову, глаза такие лисьи-хитрющие, но заспанный и немного помятый вид даёт понять, что юноша явно не в самом своём боевом настрое. Ёсан знает Сон Минги, он сольный рэпер, продюсер, а так же стажирует новичков, его имя часто было на слуху, но тот никогда ранее не приходил в кофейню, поэтому юноша очень удивлён столь раннему визиту. — Доброе утро. Да, заведение открыто. Что могу Вам предложить? , — Ёсану, как интроверту, немного неловко говорить с почти незнакомым посетителем, но в то же время очень интересно узнать, что же предпочитает пить звезда, о которой так часто болтают девушки-стажёры. — У Вас есть какао? Сладкий чтобы был. Большую чашку, — Минги улыбается, глядя на юношу, что выглядит так уютно в своём безразмерном свитере цвета морской пены. Бариста, Кан Ёсан, как написано на его бейджике, кажется довольно спокойным и даже прохладным. Таким, в объятиях которого весь взрывной характер потушится за секунды, оставив после себя приятный холодок и свежесть. Очаровательный. — Какао.да, пару минут, пожалуйста. — Бровь Ёсана на мгновение взлетает вверх, ибо он был не готов к тому, что этот слегка суровый с виду парень, что -Кан сам слышал- часто повышает голос на своих стажёров, без жалости заставляя их отрабатывать практику часами, вдруг окажется любителем сладкого. Приготовив напиток, юноша задумывается на секунду, копается в каких-то баночках, и вскоре отдаёт заказ зевающему Минги. — Спасибо Вам огромное, сегодня Вы спасли мою несчастную душу от мучительной смерти без дозы сладкого, — Сон тянется за напитком и удивлённо смотрит на маленькие маршмеллоу, выложенные сверху в форме солнышка. — Пожалуйста, приходите к нам ещё, я с радостью приготовлю напиток на любой ваш вкус сладкоежки, — Ёсан улыбается мягко и заглядывает прямо в глаза Сона. Какой же он всё-таки красивый. Ёсану ни разу не удавалось увидеть Минги на сцене, да и с творчеством его не успел познакомиться, но ему вдруг безумно захотелось узнать о нём как можно больше. Неужели всё дело в этом стаканчике какао? — Спасибо, но я не такой сладкоежка, как вы думаете, я ещё экспрессо люблю! , — гордо заявляет Сон и непонимающе смотрит на скривившегося в лице Кана, — Я…что-то сказал не так? — Этим Вы хотели вывести меня из равновесия, скажите честно? Заезженно уже немного, правда. Попробуйте что-то новенькое, может, из разряда камучино, — Ёсан закатывает глаза. — А…А! Извините, я случайно оговорился! Я не имел в виду…нет! Не думайте, пожалуйста, что я идиот необразованный, я просто не выспался! Эспрессо, да, вот! , — Минги забавно жмурится и сам начинает смеяться со своей оплошности, чем непроизвольно вызывает улыбку и на лице Ёсана. — Так уж и быть, поверю Вам, господин Сон. — Умоляю, давайте без таких формальностей. Лично для Вас — просто Минги. А вы… — протягивает Сон, старательно избегая взглядом именного бейждика юноши. — Кан Ёсан, лично для Вас — просто Ёсан, — подыгрывает бариста, мягко улыбаясь парню, — Хорошей Вам работы, не обожгитесь какао. — Благодарю Вас! , — Минги аккуратно берёт свой стаканчик и, больше для пафоса отвешивая небольшой поклон, идёт на выход. — А, и кстати! , — Ёсан, что только хотел погрузиться в размышления по поводу такого интересного знакомства, вздрагивает, и поворачивает голову в сторону вернувшегося вдруг юноши. — Да, Вы хотели что-то ещё? — Хотел. Хотел сказать, что когда в следующий раз захотите погреться и обнять что-то тёплое, то смело можете обращаться ко мне, я готов согреть Вас в любое время дня и ночи! , — Минги забавно распахивает руки и имитирует крепкие объятия, еле слышно матерится, когда какао из стаканчика выплёскивается на кисть руки, и удаляется из кофейни, напоследок подмигнув опешевшему бариста. — Боже, Вы такой…невозможный, — в пустоту говорит Ёсан, потирая чуть покрасневшие уши. *** День на самом деле выдался довольно спокойным, как и рассчитывал Ёсан. Только утро вышло уж очень сюрреалистичным. Кан не один раз уже пожалел, что не остановил Минги и не спросил, что за грёбаный дешёвый флирт тот выдал перед своим уходом. А может, Ёсан бы и обнял с удовольствием. Сон для него похож стал на большого плюшевого львёнка с гривой-пламенем. Теперь он уверен — это пламя совсем не жжётся. С этими мыслями юноша выходит на улицу и жмурится от вечернего холода, понимая, что домашний уют ему в ближайший час дороги до дома точно не обеспечен. Вдруг что-то тёплое обволакивает вздрогнувшего парня с ног до головы, а в нос ударяет запах мускатного парфюма. Ёсан сначала пытается отстраниться от незнакомого ощущения, но замирает, когда слышит приглушённый шепот над ухом. — Я же говорил Вам сообщить мне, когда понадобятся тёплые объятия. Давайте я хорошенько Вас согрею, Ёсан, — Минги улыбается робко и сильнее к себе расслабившегося юношу прижимает, прикусывая губу в ещё больше расплывающейся улыбке, когда чувствует, что руки бариста осторожно оплетают его талию в ответ. — Не думайте, что это все задаром, Ёсан, зимой Вас согревать пообещал я, а летом вы должны будете дарить мне прохладные касания, так будет честно. — Я не сомневался в том, что Вы найдёте выгоду для себя, Минги, — улыбается Кан, пряча лицо в складках худи юноши. Пламенные прядки добрались до сердца — Ёсан чувствует, что он уже дома.