Они не любят

— Так значит, Фэн Синь выгнал тебя? — удовлетворённо хмыкает Пэй Мин, вальяжно усаживаясь на диванчик, и стряхивает пепел от сигареты в пепельнцу, стоящую на подлокотнике. Му Цин не находит что ответить. Он наврал ему с три короба, лишь бы тот понял, что ему нужны наркотики, но заплатить он не сможет ничем кроме своего тела. Он догадывается, что у Пэй Мина таких чудаков предостаточно, но за спиной у Му Цина правда нет ничего, что он мог бы предложить в обмен. Абсолютно. И Пэй Мин это прекрасно знает. — Почему же ты молчишь? — снова едко спрашивает Пэй Мин и встаёт со своего места, подходя к Му Цину. Поглаживая плечи юноши, он зарывается носом в его волосы, вдыхая запах дешёвого шампуня, украденного ещё пару месяцев назад. Му Цина передёргивает. Почему-то в мозг настойчиво пробирается мысль, что он — предатель. Руки начинают зудеть, и он, не медля, задирает рукава и расчёсывает их чуть ли не в кровь, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Ему слишком плохо. Не смотря на то, что его нещадно накрывает ломка, обжигающая боль в груди бьёт по разуму сильнее. Он чувствует себя неправильно, находясь в этом особняке и сидя перед чёртовым насмехающимся Пэй Мином, которого ненавидит. Сердце хочет вернуться в дом Фэн Синя, хочет видеть Фэн Синя, хочет только Фэн Синя, но… Му Цин стойко пытается отрицать это. Он ведь наркоман, в нём из человеческого осталось только тело и небольшая крупица разума, которая появляется за пару мгновений до прихода, так как тогда Фэн Синь может любить такого, как он? Вот именно, никак. Всё, что он сказал ему неделю назад — враньё. По крайней мере, эта мысль единственная, которой хочет верить Му Цин. Над головой вновь слышится смешок. — Поверь, я наслышан о твоих похождениях у Фэн Синя. Поэтому… если тебе так сильно нужна доза, приступай прямо сейчас, — говорит Пэй Мин и снова садится на диван, широко расставляя ноги. Его мерзкая ухмылка пробирает до кончиков пальцев, и Му Цин понимает — с ним было не так. Он сглатывает. Натягивая рукава на ладони, он крепко сжимает пальцами грубую ткань и устремляет взгляд в пол. Почему-то он не может… Почему-то тело совсем не слушается. Хочется выть волком от осознания того, что Фэн Синь был прав. Он ведь и правда сейчас ведёт себя как шлюха, готовая отдаться левому мужику за дозу. Только вот… есть одно маленькое, но весомое «но». Тут он уже играет по правилам Пэй Мина. Тут он не сможет делать то, что хочет и не посмеет диктовать свои желания. И здесь нет никакой уверенности в том, что ему отдадут пакет с порошком после того, как используют его тело. Что ж, это значит, что попытка не пытка. Если ставка не сыграет, останется только один выход. — Я жду, — нетерпеливо выпаливает Пэй Мин и нервно топает ногой. — Или ты уже передумал? Заметь, пока что я тебя не держу. Но как только начнётся процесс, ты отсюда просто так не выйдешь. И заметь, ты пришёл сам. Му Цин медленно кивает. Сползая со стула, он усаживается на колени перед ногами Пэй Мина и аккуратно укладывает подрагивающие руки на его колени. Ему невыносимо страшно, но тело напоминает ему о том, ради чего всё это затеяно. Пэй Мин же, устав ждать, резкими, недовольными движениями расстёгивает ширинку и спускает штаны к щиколоткам, предоставляя Му Цину остальную работу. Юноша чувствует, что ещё немного, и он расплачется. В горле так не вовремя встаёт ком, а глаза начинают щипать, но пути назад уже нет. Он стягивает трусы за резинку и старается не смотреть на чужой член, подавляя рвотные позывы. Заниматься сексом на трезвую — это что-то новое для Му Цина. — Блять, не заставляй меня делать всё самому, тебе не понравится, — Пэй Мин грубо берёт Му Цина за волосы и тащит ближе к члену, другой рукой надавливая на подбородок и заставляя открыть рот. — Я тебе не твой ёбаный Фэн Синь, мне похуй и на тебя и на твои «чувства». Отрабатывай и пиздуй на все четыре стороны. По щеке, всё-таки, скатывается непрошенная слеза. Му Цин, подавляя в себе обиду, наконец, берёт член в рот. Заглотить всю длину сразу не вышло из-за сухости во рту, только половину, но даже так у него получилось выбить слабый стон у раздражённого Пэй Мина. Он медленно начинает посасывать, накапливая слюну, проводя языком по стволу и обводя каждую выступающую венку, стараясь принести дилеру как можно больше удовольствия. Му Цин честно старается отогнать от себя глупые мысли. Старается подавить в себе желание убежать и просто сдохнуть. Он чувствует себя слишком жалким, наивным, использованным дурачком, который сам и забежал в собственные ловушки. Если бы не строил из себя не пойми что перед Фэн Синем, сейчас бы не сидел и не брал в рот у человека, которого презирает всем сердцем. Пэй Мин, замечая мелкую заминку в действиях Му Цина, запускает пятерню в длинные волосы юноши и надавливает, чтобы тот начал брать глубже. Головка члена упирается в расслабленное горло, а болезненный стон младшего, заглушенный среднего размера «достоинством», щекочет все венки сочащегося члена. Пэй Мин вновь несдержанно стонет, запрокидывая голову назад. Му Цина мутит, но он ничего не может сделать — с каждым толчком его натягивают всё глубже и глубже, так, что яйца бьются о подбородок, а нос утыкается в небритый лобок. Слюна и предэякулят, давно перемешанные на подбородке, измазывают лицо Му Цина и стекают на пол. Пэй Мин, чувствуя близкий конец, толкается до упора и фиксирует чужую голову, сразу же после изливаясь внутрь. Теплая, вязкая жидкость стекает по горлу, от чего Му Цин закашливается и отстраняется, выплёвывая половину спермы на пол. Такое действие Пэй Мину не сильно нравится, и он, пиная Му Цина ботинком по щеке, кричит: — Глотай, нехуй полы пачкать, — и достаёт из тумбочки у дивана практически заполненную зипку с белым веществом. — Снюхаешь сразу всю, дам еще одну с собой. Пэй Мин весело усмехается, довольный собой, и кидает пакет Му Цину на пол. Тот задушенно смотрит на него, ощущая себя собакой, которой кинули кость, и берёт в руки наркотики, раздумывая над предложением. — Ай, сука, кайфоломы, — Пэй Мин цокает и достаёт из заднего кармана джинс вибрирующий телефон. — Опа, смотри-ка. Твои любимчики звонят, — мужчина показывает ему экран, на котором высвечивается «Цоцо». Он берёт трубку, ставя на громкую связь. — Слушаю. — Алло, ебанат, ты в городе? — громко кричат с той стороны. — Че орешь, я ещё не глухой. Да, в городе. — Му Цин не у тебя? Я заебался искать эту шкуру мефедроновую. Да ай, блять, Фэн Синь, больно! Пэй Мин, осматривая испуганное лицо уже принявшего дозу Му Цина, широко улыбается и постукивает пальцем по подлокотнику, раздумывая, сказать правду или нет? — А Фэн Синь слышит меня? — с хитрой улыбочкой спрашивает он. — Да. — Ну тогда к вашей радости, он у меня. Только что снюхал три дорожки мефа с пола. — Ты… вообще с башкой не дружишь? — в трубке слышится обеспокоеный голос Фэн Синя. — Нахуя ты позволил ему принять так много, он же сдохнет к хуям! — Да меня волнует? Все мы умрём когда-нибудь… У вас, я так понял, есть не очень много времени забрать его. Гуд ба-ай. Пэй Мин сбрасывает звонок и откидывает телефон на подушку, весело рассматривая Му Цина. — Ты правда поверил, что если снюхаешь всё, я дам тебе ещё? Это так глупо… Но Му Цина уже не волнует. Он, измазанный в сперме и слюнях, лежит на полу, мелко подрагивая. Передозировка препаратом наступает слишком быстро и Пэй Мин, не желая это видеть, хватает куртку с вешалки и покидает квартиру, оставляя его на произвол судьбы. Му Цин начал потихоньку понимать, что это смерть. С одной стороны, он чувствует облегчение и радость. Больше не придётся всеми возможными способами зарабатывать на вещества и бороться с ломками. Но с другой… он так и не ощутил той искренней любви, о которой снимали фильмы и писали книги, ни разу не чувствовал теплых объятий и нежных поцелуев в лоб и даже не мечтал о семье. Пусть. Он понимает, что его тело немеет и уже даже не старается думать о чём-то. Если смерти суждено забрать его сейчас, он с удовольствием протянет к ней свои тощие, мерзкие руки.

***

Му Цин просыпается и, кажется, не может сказать точно, умер он или нет. В глаза бьёт яркий белый свет, лицо обдувает свежий, прохладный ветерок, а в вене, видимо, стоит катетер. Значит, сука, живой. Рядом с его кроватью сидит незнакомая молодая девушка и что-то читает, изредка хихикая и смущённо прикрывая рот. Это… практикантка, что ли? — Можно… воды, — сипит юноша и тянется рукой к девушке, привлекая внимание. — Ой, вы проснулись! Извините, конечно, — она резво подскакивает и помогает Му Цину сесть на кровати, прислоняя его спиной к изголовью. — Счастье-то какое! Вы три дня без сознания пролежали. Напоив его, медсестра (или нет?) вновь спрашивает его: — Вам больше ничего не нужно? Может окно прикрыть? Вы весь мокрый, — и протирает лоб юноши чистым носовым платочком. — Нет, нет… Как я тут оказался? И кто вы? — интересуется Му Цин и прикрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям. Пока что его ничего не волновало, даже кожа, что вечно зудела, сейчас не причиняла никакого дискомфорта. — Я обычная практикантка. Пока мне не дают каких-то важных дел, но твой психиатр-нарколог… кстати, просто чудесная женщина, поручила мне наблюдать за тобой и, в случае чего, стабилизировать твоё состояние с помощью капельниц, — немного умерив свой пыл, рассказывает девушка. — А сюда тебя привёз твой парень. Ну, по крайней мере, он так представился. Парень? Му Цин удивлённо всматривается в её лицо. Шутит, может?.. Но нет, она говорит это на полном серьёзе. Какой, к хуям, парень?! —…во-от, как оказалось, у тебя передозировка мефедроном, поэтому… торчать тебе тут ой как долго. Месяца два, не меньше, — заканчивает медсестра и по-доброму усмехается. — Но торчать тебе не впервой, поэтому всё пройдёт хорошо, можешь не переживать. Питание тут хорошее, да и персонал просто лапочки. Всё же клиника-то платная. Платная… Это сколько на его лечение придётся вбухать денег? А как потом отдавать? Му Цин даже думать не хочет об этом. — Ах, да. В тумбочке лежит пижама и носки, тебе купили новые. В душ сходишь после планового обхода, за тобой зайдут, — добавляет практикантка и, мило улыбаясь ему на прощание, выходит из палаты. Да уж. Попадос. Но, наверное, всяко лучше пролечиться и забыть о наркотиках, чем… мучиться всю жизнь. Если бы не эта ситуация, он бы сам ни за что в жизни не лёг в рехаб. — Ну здравствуй, — кровать вдруг прогибается под чужим весом, и Му Цин замирает. Этот голос… — Так… Это ты меня сюда?.. — от внезапного шока юноша теряет дар речи. Фэн Синь — не последний человек, конечно, которого он ожидал тут увидеть, но и это его потрясло до глубины души. — Ага, — невесло усмехается он. — Уголки твоих губ… почему они порваны? Му Цин тушуется. Почему-то вдруг стало так обидно за своё поведение. За то, что пришёл к Пэй Мину на зло Фэн Синю и за то, что всё-таки позволил ему использовать себя. — Ты ведь знаешь ответ, так? — тихо спрашивает он и боязливо поднимает взгляд на уставшее лицо мужчины. — К сожалению. В палате на пару минут воцаряется неловкая тишина, которую прирывает лишь тиканье настенных часов и шумное дыхание Му Цина. — Зачем ты не дал мне просто умереть, а? Зачем? Я ведь не смогу даже отдать тебе долг за эту ебучую клинику, — всхлипывает Му Цин и прикрывает лицо. — Мне и не надо. Я не дал тебе умереть, потому что знаю, что твоя жизнь на этом не заканчивается. Ты заслуживаешь большего, чем быть просто долбанным наркоманом, — шепчет Фэн Синь и пододвигается ближе к нему, утирая слёзы со впалых щёк. Насколько этот жест показался Му Цину ласковым — словами не передать. Ощущая такие чувства впервые за долгое время, он начинает рыдать сильнее, утыкаясь лицом в грудь мужчины. — Просто дай мне помочь тебе, Му Цин. Дай мне шанс. И он кивает. Прижимается ближе и вдыхает запах Фэн Синя, крепко обнимая его. — Как я и говорил, я завязал с продажей веществ. Цоцо записал к психологу, он тут этажом ниже ходит на приёмы… Вы два человека, которым я искренне хочу помочь, поэтому… примите мою помощь и всё. Посидев так, в тёплых объятиях, недолгое время, Му Цин всё-таки решается спросить: — Фэн Синь. — Да? — Те слова, что ты сказал в нашу последнюю встречу… они правда? — Абсолютная. — Мне кажется, я влюбляюсь в тебя, — шмыгая носом, наконец признаётся Му Цин, и на душе становится так тепло, словно солнышко лично запрыгнуло к нему в грудную клетку и засветило изнутри. Такое он испытывал только в те времена, когда была жива его мама. Пока она улыбалась, читала ему книжки и готовила его любимый ужин — всё было хорошо, а после её смерти... Буллинг, плохая компания, наркота и... Фэн Синь. Но сейчас, к удивлению обоих, Фэн Синь оказывается тем, кто дарит Му Цину маленькую, но всё же надежду на светлое, счастливое будущее. — А мне не кажется. Я давно утонул в тебе, дурачок.