Дождался

Реки сидел, как на иголках. Изо всех сил стараясь не выдать себя при маме Ланги, он ждал только одного — когда же эти «сладкие» пытки уже закончатся. «Сладкие» а не просто сладкие, потому что Реки был ужасно нетерпелив, и это начинало ему уже немного не нравиться, он ужасно хотел поскорее конца вечера. Бусины в его заднице ужасно давили на заветное местечко, когда он на чем-либо сидел, а прямо сейчас он сидел за столом, за семейным чаепитием в доме Ланги. Реки хорошо ладил с мамой своего друга. Всегда добро и вежливо разговаривал с ней, помогал где-то иногда по дому, и вел себя обычно раскованно при ней. Этим всем он завоевал доверие женщины, и она воспринимала его уже больше не как друга, а как собственного сына, брата Ланги. Поэтому ей было не так страшно оставлять Лангу на неделю одного, он оставался с Реки — самым солнечным и позитивным пацаном на свете, исключительно с добрыми намерениями. Но перед отъездом Хасегава решила устроить прощальное чаепитие с Лангой и Реки, которое Реки думал, будет проходить совсем иначе. Он ожидал, что будет бурно обсуждать все, что есть на свете с этой компанией, смеяться до боли в животе и прекрасно проводить время с парнем, его мамой и сестрой. Кстати, мать его не в курсе, что они встречаются. Но это не мешает парням так же открыто общаться с женщиной и проводить с ней время. Но чертов Ланга со своими тупыми выдумками все испортил. Теперь вместо всего, что Реки думал, будет делать на чаепитии, он может только молча сидеть в сторонке, прикрывая стояк мешковатой одеждой, сдерживать румянец на щеках (не знаю, как он это делает…) и судорожно сглатывать. Да Реки сейчас готов просто прибить этого придурка Лангу! (через часик он будет клясться ему в вечной любви). Как вообще этому бездарю в голову пришло покупать такие игрушки?! И самое главное, засовывать их в своего парня перед прощальной встречей с твоей же матерью?! Ненавижу. А он еще и сидит, лыбиться нахально, удовольствие от происходящего так и распирает его. Блять смотри, чтобы не лопнул, сученыш! Но, с другой стороны, Реки мог и не соглашаться. Насильно бы Ланга никогда и ни за что такого бы не сделал. Но, сука, как можно было отказать любимому Ланге, который так упрашивал его, чуть ли не умолял на коленях? Да никак. И теперь, ебать, сиди и мучайся. Да ну долго там еще? Сколько можно болтать, жевать конфеты с печеньем и пить чай? Хватит уже. Надоели, честно. Еще пятнадцать минут Реки держался. Ждал. Пока Ланга не спроводил мать с сестрой, наконец-то сука, лететь к бате. Как только женщина с дочкой вышли за дверь и отошли от дома на такое расстояние, откуда точно ничего не услышат, Реки тут же сдирает с себя штаны с боксерами, оставаясь в одной футболке, снять которую просто не хватает терпения, больше не в силах сдерживаться. Вытаскивает надоедливые бусины из задницы, которая громко и пошло хлюпает при этом, швыряет игрушку куда-то в угол комнаты. Опускает руку на член, начинает ей двигать и тихо постанывать, не скрывая явного удовольствия и огромного облегчения. Да перед Лангой не стыдно. Он и не таким его видел. Голубовласый же быстро оказывается в паре сантиметров от парня и ухмыляется, посмеиваясь, произносит: — Дождался наконец-то? Ты бы видел себя со стороны, ты был таким отчаянным, нетерпеливым. — Ланга обхватывает Реки за талию, притягивает ближе к себе для поцелуя. — Чудо, что мать ни о чем не догадалась, — шепчет голубой (во всех смыслах.) прямо в губы. Реки просто плывет от всей той нежности, которая прослеживается и в голосе, и в прикосновениях. Он сейчас готов расплавиться прямо у Ланги в руках, так сильно его ведет. Сноубордист мягко накрывает чужие, но совсем родные губы своими. Неспешно пробует Реки на вкус, посасывая то нижнюю, то верхнюю губу. Руки блуждают по разгоряченному телу возлюбленного, с силой сжимают, а после мягко поглаживают по сдавленному месту. Язык проталкивается в одобрительно открывшийся навстечу рот, начинает исследовать все внутри, как будто впервые, хотя на самом деле знает наизусть каждый миллиметр. Проходится по ровному ряду зубов, щекочет небо, переплетается с таким же горячим и мокрым языком парня. Каян словно захлебывается в этих ласках, сердце бешено колотиться, а дыхание начинает сбиваться. Колени подкашиваются. Хасегава это замечает, неохотно разрывает поцелуй, и несет красноволосого в спальню, мокро целуя в висок. — Дождался, да? Миленький грязный мальчик. — приговариват Ланга, аккуратно укладывая любимого на кровать. — Ну ничего, сейчас мы все быстро уладим. — парень нависает над Реки и нахально улыбается, в предвкушении незабываемой ночи. Каян готов прямо здесь и сейчас умереть от смущения. Он краснеет, буквально сливаясь с цветом своих волос, и, неосознанно, пытается закрыть лицо руками. Но ему не дают это сделать сильные руки Хасегавы, что мягко и нежно обхватывают запястья, но железно настолько, что выбраться не получится точно. Лангу сейчас буквально распирает чувство удовлетворения и собственности. Он жадно, пытаясь запомнить как можно больше деталей, смотрит на такое желанное, горячее тело, распластанное по кровати специально для него. Хасегава просто не в силах оторвать взгляд, в котором так и сверкают яркие огни предвкушения. И, наверно, он никогда не сможет вдоволь насытиться этим видом такого развратного Реки, кончики пальцев ног которого судорожно подрагивают от нахлынувшей вновь волны возбуждения. — Ланга, ты чего застыл? — смущенно, робко, почти шепчет Каян, заливаясь при этом краской еще больше. Он так же, как и всегда, ужасно не терпелив, и показывать это и не собирается. Но у него не получается справиться с нетерпением, и он пошло трется пахом о чужой, нарочно задевая стоящий колом член голубовласого. Тот, не сдерживаясь стонет во весь голос, вызывая этим тонну мурашек с головы до кончиков пальцев. Боже, что может быть прекраснее этого до безумства развратного голоса любимого? На данный момент, точно ничего. Парни вновь сплетаются в жарком мокром поцелуе, с громким хлюпаньем, до которого, конечно, никому нет дела. Руки Хасегавы забираются под футболку и на ощупь находят там сосок, сжимая его и прокручивая между пальцев. В рот тут же слышится мычание удовольствия. Все для обоих ощущается словно впервые. Они отдают партнеру все и забирают ровно столько же. Будто это первый и одновременно последний раз, хотя они оба знают, что это не так. А кажется, что на момент забывают это. Парни моментально оказываются полностью обнаженными, откидывая оставшуюся одежду куда-то в сторону. — Думаю, сегодня тебе растяжка не нужна, — подмечает Хасегава, и тут же входит в Каяна полностью. Комната тут же заполняется громкими стонами удовольствия в перемешку с томными короткими вздохами. Мир сразу начинает ощущаться по другому, а голова идет кругом от нахлынувшего удовлетворения и безумства. Они словно становятся одним целым, быстро подбирая идеальный темп и умело двигаясь навстечу друг другу. На долго их не хватает, и оба одновременно кончают, даже не разбирая куда. Но Реки в тот момент почувствовал нечто жидкое и горячее, развивающееся внутри. — Еще один заход? — тут же, даже не успев отдышаться, как будто не спрашивает, а утверждает Ланга. — Еще спрашиваешь, чувак. — уверенно, даже не задумываясь, отбросив все смущение в сторону, подтверждает Реки. С вероятностью сто процентов их ждет еще не один заход. Их ждет целая неделя, когда им только одним двоим предоставляется целый дом. А как его использовать, они, думаю, уже выбрали.