—ты думаешь, что я не пытался?

Холодно. Из живота льется красная жидкость, тонкой струйкой смешиваясь с ледяной водой озера. Она была такая прозрачная, а лед словно кристалл.. Расколотый прорубью кристалл. Руки коченеют, а ноги отказываются двигаться. На одной из них нет ботиночка.. Но в крови еще бурлит адреналин, бурлит желание жить. Он будет продолжать бороться. Тот дядя ушел.. Он убежал.. Зачем он воткнул ножик?.. Это было не красиво! Подло! Ослабленные ручки судорожно ударяются о воду, стараясь схватиться за острый лед, а открытый рот сипло всасывает столь холодный и такой же желанный кислород. Но вскоре макушку мальчишки снова накрывает волна и вот он вновь под ней. В горло, а затем, наверное, в легкие вливается вода. —не хочешь попытаться, старина? Грубый голос мужчины раздается среди глуши леса , которую разрезает лишь всплески воды из за тонущего тела. И то на мгновение оно стихает, а после вновь появляется. [Ледяной взгляд Смотрящего сосредоточено смотрит на воду.] Фигура в темной куртке, чей капюшон с белоснежным мехом закрывал его голову почти полностью, не позволяя увидеть лицо, встало с холодного снега, на котором местами блестели красные кляксы. Но существо все еще стоит на месте. Джодах вздыхает, но пара от переброса температуры воздуха не последовало. В прочем как и не было и следа на том месте, где сидело существо . —ты действительно не хочешь помочь ему? — справедливо спрашивает ангел, прижимая красно-черные массивные крылья ближе к себе, но слегка прикрывая и спину Бога. А в глазах лиловых читается искреннее негодование и печаль —Неужели тебе совсем не жаль его.? Он ведь еще совсем дитя.. Длинные бледные пальцы в черных перчатках еле заметно дергаются, словно хотели сжаться в кулак, но резко передумали. Капюшон падает на плечи и спину, открывая черную копну волнистых волос и лицо фигуры. Бледное с серым проблесками кожа почти сливалась с белым мехом, а глаза сверлили даль. Они тоже белые, светятся слегка, хотя совершенно в глазницах нет зрачка. Там видны лишь мелкие серебряные искры, что тонут в белом море. Смотрящий медленно поворачивает голову в сторону души, что вечно шастает вместе с ним, заглядывая в ее чертоги. А взгляд его пробирабщий до костей, в нем словно собрана вся печаль и скорбь этого грешного и жестокого мира. Время тихо мотает головой. Сил нет на диалог. Тонкие губы поджимаются в невольном жесте перед плачем. Они дрожат.Но нет. Слезы не последовали. [Холодный взгляд Смотрящего выражает сожаление и искреннюю скорбь] Но голова, так же как и капюшон, вскоре возвращается в старое положение, заглядываясь вновь на прорубь. Стало тихо. Болезненно тихо. Немой вздох и без лишних слов Время пошел медленно по направлению к месту смерти. Тихо, аккуратно ступая по земле, не оставляя следов на хрупком покрове снега и не заставляя его хрустеть, жнец спустился на лед. Там он так же аккуратно ступал по льду, то ли боясь поскользнуться, то ли боясь потревожить покров корки воды. Ангел Смерти спустился за ним, только вот на лед он не спешил заходить, наблюдая за действиями времени с берега. Обойдя полукругом прорубь, что то без конца выглядывая там, существо все же опустилось на колени, обоими руками упиревшись об острые края льда. Вода темная, хрустальная, но все равно ничего не видно. Но цепкие щупальца, что выбрались из под пухового плаща, стремительно бросились в нее, расплескав порядком несколько небольших лужиц. И так же стремительно, но уже более ласково маленькую душу достают из под толщи ледяной жидкости и темные отростки нежно укладывают дитя на руки своего хозяина. Они слегка холодные , но по сравнению с этим озером руки казались обжигающе горячими. Щупальца вновь прячутся под пухом, а сущность самой смерти и времени аккуратно усаживается на лед, прижимая мальчишку к себе, да поглаживая его по такому же меховому капюшону. Душа дрожит, ни то от холода, ни то от боли. А может это все страх. Он окутывает с головой, когда ты видишь нечто, что держит тебя у себя на коленях, придерживая руками. А Смотрящий лишь ждет, молча ждет, когда душа все же осознает, что ни боли, ни холода она более не чувствует. Но мальчишка захныкал, а по красным щекам стали течь слезки. Пусть они и не материальны, однако все же слезы.. Нужно что-то предпринять.. И мех с головы слетает быстро, показывая теперь самое обычное человеческое лицо молодого парня с темными и вьющимися волосами. Да, кожа светло-серая да, глаза полностью белые с легким свечением. Но в этом свечении чувствовалась забота и тепло, которое можно почувствовать от свечи и родной матери. К слову это чувствовалось и по легким объятиями, которыми существо старалось душу «согреть» —чш.. Не стоит меня бояться.. Я тебе не наврежу.. - чуть низкий и бархатистый голос тихонько проурчал, поглаживая мальца по голове —с тобой все будет хорошо.. Теперь ты не будешь чувствовать боль, холод и страх.. Пошли домой, Чарли.. Малыш, которого нарекли Чарли, а ведь скорее всего это и было его имя, достаточно быстро успокоился. Не стал перечить, кричать, начинать истерику. Он лишь крепче прижался к жнецу, бурча под нос, что «-мистер, вы такой теплый, словно свечка.. Извините, если я.. Я хочу спать.. ». —спи, дитя, ты проснешься в лучшем мире. Слышится шелест крыльев и несколько черно-красных перьев падают рядом с существом. Ангел Смерти молча присаживается рядышком, накрывая божество времени и малыша крылом, а вторым создавая небольшую заслонку, что то около кокона от этого обычного мира. Тишина. Она не гложит, она не неловкая, она просто.. Есть. —Джодах.. Вздыхает Время, все так и не вернув капюшон на голову. Беловолосый внимательно смотрит лиловыми глазами на старшего, словно выжидая что он скажет в этот раз. Он ведь очень редко когда либо подает голос. —..почему ты решил, что я не пытался их спасти?