убежавшее вдохновение.

★

кашин сидит склонившись над несчастным листом бумаги. на ней написано пару слов, после которых идёт пустота. они даже никак не связаны между собой, написаны просто для того, чтобы на листе было хоть что-то. ведь пустые белые линии пугали, к ним не хотелось притрагиваться, их не хотелось пятнать текстами. данила истерзал свою губу в кровь, пока пытался выдавить из себя хоть что-нибудь стоящее. он перерыл все свои старые записи, рассматривал их не более минуты, а потом гневно разрывал на мелкие куски. все они были не то что бездарными, они были просто бесполезными. его писанина не вызывала даже каплю эмоций, да пусть даже смех от абсурдности написанного, но нет, они вызывали ровным счётом ничего! и от этого становилось в разы труднее. кашин успел за прошедшие часы взвесить все "за" и "против", пока сжимал края тетради в руке. а ещё он успел понять, что как бы он ни старался – его текста останутся такими же бессмысленными. они всё так же будут тяготить парня, напоминая о себе каждый раз, когда новый читатель оценивает работу строгой критикой. они не заставят на лице дрогнуть и мускул, пускай там будет затронута даже самая интересная тема. может, он просто не тем занимается? вдруг он расцветёт совершенно в другом деле, например в рисовании, музыке... всё бы ничего, но перечисленное не нравилось даниле ещё с детства, когда мать насильно заставила ходить его в музыкалку. с рисованием тоже всё худо, смотря на количество информации, которую нужно изучать, чтобы просто водить карандашом по листу бумаги, глаза становились по пять копеек. другое дело – писательство. этим даня втихую занимался с ранних лет, для начала это были просто детские фантазии и представления о том, как его будут награждать за прекрасную книгу. а потом это вылилось в миллион исписанных страниц, которые заполняли его комнату и совершенно не нравились матери. и вот с возрастом это хобби так и не прошло. правда оно уже давно перестало приносить какое-либо удовольствие, ведь это стало скорее как зависимость или может даже тяжкий долг перед самим собой. данила знал и верил, когда нибудь он достигнет того уровня, что его текста будут неповторимыми и распрекрасными, подобно великим писателям. но такое он мог наблюдать лишь во снах, а потом, наутро, его встречала суровая реальность и блокноты с вырванными листами на столе. кашин давно понял, что потерял своё вдохновение. он не мог найти его на протяжении нескольких лет. в один прекрасный день оно просто ускользнуло из его рук, убежало, и больше не вернулось, оставив кашина мучиться одного. ручка тихо трещит под сильной хваткой. ещё чуть-чуть и она не выдержит, лопнет так же, как и нервы рыжеволосого парня. и как так вышло, что теперь ему приходилось часами сидеть и выжимать из себя хоть что-то, если раньше он не прилагал к этому никаких усилий? скрипя зубами, парень встаёт с насиженного места, ручка с характерным звуком падает на пол. сон – лучшее решение всего этого дерьма. крутясь на кровати в поисках наиболее удобной позы, данила начинает потихоньку засыпать. закрытые веки ощущаются слишком тяжёлыми, тело размякает, приятная слабость ударяет в голову. в сознании витают несвязанные мысли, мозг парня потихоньку начинает окунаться в сон. спустя всего несколько минут в просторной комнате слышится тихое сопение.

***

тёмные локоны развевались на слабом ветру. в поле, где по колено были колосья, стоял парень. лица его видно не было, зато был открыт вид на многочисленные чернильные рисунки, густые волосы и стройное тело. незнакомец стоял и не двигался, по ощущениям, смотрел прямо в душу, хоть глаз его и не видно. данила выходит из транса только благодаря чужому голосу. — давай поиграем в догонялки? — парень говорил спокойным, бархатным тоном. что за бредовое предложение? на вид ему явно больше восемнадцати, а от детских игр видимо так и не отошёл. но кашин был настолько зачарован новым человеком, что тут же закивал головой в знак согласия. — чур ты водишь, — украдкой улыбается шатен. незнакомец подрывается с места, бежит со всех ног, сминая колосья под собой. рыжеволосый бежит следом, стараясь не упустить из своего кругозора тёмные волосы. дыхание почти заканчивается, перебирать ногами становится труднее, но желание поймать парня находит последние силы. грудная клетка сжимается, выпуская из себя весь воздух. солнце невозможно жарит, доставляя ещё больший дискомфорт. к счастью кашина, тот случайно спотыкается и летит прямо на землю. именно тогда данила и наваливается сверху, крепко прижимая его к помятым колосьям. — наконец-то ты меня поймал, — незнакомец улыбается ярче солнца. глаза становится видно только на секунду, но даже её хватает, чтобы разглядеть вдоволь. карие, чем-то похожие на щенячьи, глаза.

***

веки раскрываются сами по себе, прерывая долговязый сон. разочарование сразу заполняет весь разум, понимая, что это всего лишь сновидение, а не реальность. и очень жаль, если бы данила увидел такого парня вживую, точно бы сдружился. вспоминая его образ, рука сама начинает тянуться к белому листу.

тёмные волосы, яркая улыбка.

ты убегаешь, требуешь поймать.

мне очень хочется разглядеть твоё личико.

сквозь туман помню лишь слова.

хочется узнать тебя получше,

но боюсь, что сделаю лишь хуже.

кто бы дал подсказку, как среди колосьев

найти твои прекрасные глаза.

на удивление слова сами приходят на ум, поток мыслей и различных идей сбивает, кашину приходится записывать всё на отдельном листочке, ибо строк выходит слишком много. жаль, что руслан не настоящий. кашин запомнил его лицо от и до, умел бы он рисовать – посвятил бы сотню картин.

не смогу забыть я, то что видел.

ты прекрасен наяву.

мне ненавистен этот смысл,

что существуешь в мираже.

***

с тех пор прошли долгие два дня. рыжий не выпускал из головы воспоминания о том сне. каждую ночь, ложившись спать, он с надеждой закрывал веки, желая увидеть продолжение того самого видения. на стихотворения об этом парне ушёл целый блокнот, от и до исписанный различными текстами. кашин вымещал на бумаге все свои чувства, писал так, что руку начинало сводить судорогой. эти эмоции переполняли, почти что рвали изнутри, их было так много, что даже цельный блокнот не справлялся с таким объёмом вдохновения. этот парень, словно муза для данилы, словно его давно убежавшее вдохновение. слова «наконец-то ты меня поймал.» отдаются эхом в сознании. рыжеволосый прокрутил его голос целиком и полностью, разобрал тон, громкость, интонацию. но на бумаге этого не выразить, такого короткого миража безумно мало. увидеть бы ещё хоть каплю, хоть на минутку заглянуть обратно в эти щенячьи глаза. и тогда, кашин уверен, он бы посвятил ему целую книгу, с интереснейшим сюжетом и прекрасным написанием. он бы не пожалел на это дело и несколько лет, прописывал бы каждую буковку, аккуратно выводя всё чернилами. такими темпами он точно сойдёт с ума. не выдержит такого наплыва и начнет писать всякий несвязанный бред. ему бы отвлечься хоть на секунду, переключить внимание, развеяться. вставая с места и с неохотой отрываясь от блокнота, данила твёрдо решает пойти в магазин, чтобы хоть как-то навести порядок в своей голове. тяжёлая дверь подъезда открывается, позволяя прохладному потоку ветра попасть прямо в лицо. рыжая челка гуляет по всему лбу, иногда и вовсе укладываясь на одну сторону. всего десять минут до закрытия ближайшего ларька, кашин ускоряет шаг, стараясь следить за временем. на улицах питера красовалось яркое полнолуние. свет от луны освещал намного лучше привычных белых фонарей. бродить по тёмному району можно было бесконечно, но вспомнив за чем он вообще вышел из дома, шагает быстрее. и вот совсем вблизи светиться вывеска с неоновыми буквами. ларёк, который работал уже больше десяти лет, привычно стоял посреди улицы. вдохнув глоток свежего воздуха в крайний раз, парень открывает дверь. кашина встречают ослепительные лучи холодного света. заполненные продуктами полки, и совсем немного людей, что с внимательными лицами рассматривают ценники и ужасаются. ничего нового. проходя к отделу с различными напитками, кашин случайно задевает плечом прохожего. — извините, — слышится чужой, быстро отдаляющийся, голос. знакомый тон и интонация, рыжеволосый испытывает некое дежавю, оборачиваясь назад, он видит лишь затылок незнакомца. забирая первый попавшийся сок, данила тяжёлыми шагами плетётся к кассе. очередь небольшая, но довольно неприятная. и с чего бы вдруг в обычном ларьке взяться стольким людям? вставая за каким-то парнем, приходится терпеливо ждать. спустя несколько минут приходит его черёд расплачиваться. протягивая карту к терминалу, аппарат негромко пиликает в знак одобрения. зачем-то повернув голову в бок, кашин застывает. сердце начинает биться сильнее нормального темпа, глаза то и дело, что бегают по знакомому лицу. это он. это парень из его видения, без сомнений, это точно он. лицо, волосы, даже татуировки! абсолютно всё было таким же как во сне несколько дней назад. даже та родинка на лице, что казалась совсем незаметной, тоже присутствовала. отойти от шока удаётся спустя пару секунд, когда этот же самый шатен спрашивает всё ли у него хорошо. данила отпрыгивает от кассы как от огня, кратко извиняется, медленно подходя к выходу. в голове сразу же мешается куча мыслей; стоит ли подходить? как объяснить ситуацию? не примет ли он его за типичного наркомана? если не подойдёт, упустит шанс познакомиться с тем, кто вдохновил его настолько, что поток мыслей мешал нормально спать. но как начать говорить, если на ум не приходит ни единого слова, которое могло бы быть подходящим для такой ситуации? поджидая парня около ларька на крыльце, кашин успевает засомневаться в точности своих действий. но в голову приходят те фразы, которые сами возникали у него в мыслях при воспоминаниях о нём. пускай опозорится, зато он сможет как следует разглядеть лицо своего потенциального вдохновителя. данила чуть ли не упускает его, снова повязнув в своих мыслях. дурная привычка, пора избавляться. — стойте, у меня такое дело, — кашин откровенно мнётся, пытаясь подобрать более мягкие слова, — вы мне снились. чтож, подобрать мягких слов не удалось. по отрешенным глазам второго уже можно всё понять. либо его погонят ссаными тряпками, либо вызовут полицию. но, несмотря на своё выражение лица, шатен выдаёт совсем не то, что ожидал рыжеволосый. — правда? звучит глупо, ведь я вас даже не знаю, — говорил незнакомец, пытаясь звучать как можно вежливее. а для кашина его голос – отдельный рай для ушных раковин. хотелось слушать вечно, записать на диктофон и прокручивать по сотне раз на дню, словно зависимый. правда, во сне слегка отличался. был размытым, отдавался лёгким эхом по полю, оставаясь неслышимым звоном в голове. — я понимаю, что это полный бред, но поверьте мне, буквально два дня назад, я даже стихи посвятил... по сути, вам, — тараторит без умолку рыжеволосый. хочется оправдаться, прикрыть себя, доказать, что никакой данила не сумасшедший, но оправданий для всей этой ситуации попросту не было. темноволосый неловко почёсывает затылок, в руке сминая сок виноградного вкуса. парень явно не ожидал подобного, соответственно и не знает как отреагировать, но огонёк интереса всё же мелькает в чёрных омутах. — вам не надо ничего говорить, я понимаю, что это тупо и, — растерянно лепечет кашин, всё не спуская глаз с шатена. — давай на ты, — слабая улыбка украшает лицо, — меня зовут руслан. протягивая свою татуированную руку, даниле предоставляется шанс рассмотреть набитые рисунки получше, ведь во сне они были не такими чёткими. красивый цветок, что занял почти все пространство руки и забитые фаланги, которые выглядели вполне гармонично в сочетании с предыдущим. — данила, — крепко пожимает кисть в ответ. парни решили слегка прогуляться, поговорить и обсудить, что же это за странное совпадение со сном. проходясь под белыми лучами фонарей, руслан задумчиво вглядывается в чужое лицо. — стихи, говоришь? — переспрашивает шатен. — да, и там их довольно много, — неловко смеётся кашин, — можно сказать, ты меня очень вдохновил. — почему это? я обычный человек, во мне нет никакой отличительной черты, — удивлённо отвечает руслан. а данила всё не может понять, как же можно так говорить про прекрасные, почти что чёрные, поглощающие, как болото, глаза. как можно так рассуждать о чернильных рисунках, что так хорошо украшают тело? про волосы вообще стоит молчать, одна только их густота чего стоит. руслану бы в модели, заберут и ни кусочка не оставят. но вместо всего этого, данила выдаёт лишь краткое: — видимо чем-то зацепил, раз рука сама потянулась писать. шатен посмеивается, оголяя ровные зубы. — а с собой есть что нибудь? я бы почитал, — спрашивает руслан. данила копошится в телефоне, находя в заметках самые, по его мнению, красивые строчки.

чернильные тату,

глаза сравнимы с ямой.

упадешь и без вести увязнешь.

скроет словно мгла ночная,

в темноте тебя теряя.

по восхищённому голосу руслана можно понять, как ему нравятся прочитанные строки. глаза пробегаются по тексту снова и снова, вчитываясь всё внимательнее. — ты серьёзно это сам написал? — заглядывая в зелёные глаза, спрашивает руслан. — ну, да,— следует нелепый смешок. следующие двадцать минут были потрачены на рассказ о сне, и впечатлениях после. шатен слушал так внимательно, что чуть не врезался в откуда ни возьмись стоящий столб. череда смеха прерывает рассказ. на душе становится как-то слишком легко, с русланом общаться одно удовольствие, тот легко подхватывал темы, шутил, не стесняясь ничего. когда с человеком хорошо, присутствует ощущение, что знакомы больше, чем один день. кашин же ощущал себя так, что знал руслана всю свою жизнь. ночной питер – лучшее, что существует на этой планете. людей почти нет, и это добавляет ещё больше своеобразной атмосферы. можно смеяться на всю улицу, не боясь косых взглядов. — на самом деле эту ночь я планировал провести совершенно не так, — усаживаясь на лавку, признаётся шатен, — но так даже лучше. — нелепо вышло, но что ж поделать, — отвечает расплывающейся улыбкой кашин. — нелепые знакомства приводят к хорошей дружбе. казалось, что нет оставшихся тем, которые они не обсудили за прошедшие часы пока прогуливались по ночным улицам. прощаться желания никакого, хочется просто сидеть в молчаливой компании друг друга и наслаждаться прохладным воздухом. именно так они и сделали, голова руслана слегка съехала на плечо кашина. тот старался не двигаться, дабы не спугнуть засыпающего парня. спустя пару минут слышится чужое тихое дыхание, что означало лишь одно. всё таки заснул. данила достаёт телефон, делает щелчок на память, если вдруг они больше не встретятся с шатеном и с какой-то теплотой в душе, убирает обратно.

★