Когда наступит новый день

— Я мог бы поджарить вам мозг, товарищ лейтенант, — в голосе Хольта проскальзывают нотки акцента — колючие и терпкие, как пузырьки в бокале шампанского. — Гипотетически, разумеется. Хольт улыбается. Вытягивает руку, чтобы коснуться предплечья Дубина, его пальцы разжаты и расслаблены, он не держит оружия, но Дима всё равно делает рефлекторный шаг назад. Опасается (и не зря). Хольт смеется. Звук низкий и шелковый, перекатывается по горлу, обволакивает тело изнутри внезапным жаром — Дима вспыхивает как спичка. Дима едва держит себя под контролем, неловкая дрожь встряхивает плечи, и холодный весенний ветер не может остудить разгоряченные щеки. — Следите за выражениями, господин Хольт, — Дима поджимает губы. — Август. — Хольт смотрит прямо и уверенно, это взгляд тигра, а не змеи. — Могу ли я звать вас в ответ Димой? Дубин смеряет Хольта взглядом сверху вниз, он не уверен, что должен думать в ответ на это странное предложение. Много ли людей на второй встрече переходят от высокомерия к интимному общению? Хотя, возможно, это просто характер Хольта — брать то, что ему нравится, и не откладывать дело на потом. — И как ваши угрозы сочетаются с попыткой втереться в доверие к полицейскому при исполнении? — Дима качает головой. Риторический вопрос не требует ответа, поэтому Хольт выбирает действия, а не слова. Хольт снова шагает вперед, и слышен слабый шорох статического электричества. Шелест ткани, стук каблуков по плитке, шум пешеходов за таким далеким сейчас окном — Дима впитывает в себя запахи и звуки, смотрит на Хольта настороженно и почему-то еще с толикой интереса. Что он сделает на этот раз? Чем решит подтвердить свои слова, показать намерения? Хольт вытягивает руку и касается плеча Димы. Искры вспыхивают голубой волной, взгляд не успевает заметить их, но тело тут же вздрагивает от вспышки странных ощущений. Боль ударяет по кончикам пальцев, мышцы немеют на короткое мгновение, однако, к счастью, последствия удара статикой быстро уходят. Дима поднимает голову, смотрит прямо, и запах одеколона Хольта бьет его по носу. — Что это? Хольт улыбается. — Мои чувства к вам, Дима, — его голос ровный, акцент мягко вкрадывается между строк, оттенки эмоций передаются тонкими изменениями лица. Мимика у Хольта яркая и живая, каждое выражение — новая маска. Дима не уверен, что может полностью прочитать этого человека. Возможно, случайный удар электричеством — единственная вещь, которой Дима сейчас способен доверять. Это странно. — Что странного? — с улыбкой спрашивает Хольт, и Дима понимает, что проговорился. — Вы. На губах Димы на мгновение появляется улыбка. Шутка звучит неплохо, но, наверное, для посторонних не имеет смысла. Хольту плевать на причину, он просто жадно впитывает в себя чужие эмоции, раз уж первым решил поделиться своими. Контроль постепенно уплывает из пальцев, искр становится больше, но плечо Дубина под рукой всё то же. — Да, я странный, — говорит Хольт. — Возможно, даже вымышленный. Просто случайный сон в середине лета. — Сейчас весна. Это тоже шутка, но теперь смеются оба. Хольт знает, что сердце Дубина, спрятанное так близко за клеткой ребер, на самом деле прячется далеко от него. Взорвать на эмоциях голову он точно не сумеет, но… Хольт убирает пальцы и заглядывает Дубину в лицо. — Я могу показать, что и весенний сон бывает по-своему сладок.