Как достать (😏) соседа

Антон из тех, кто каламбуры понимает и ценит, хотя сам строить их не решается. Есть это странное ощущение, что он облажается, будет тишина вокруг, недоумённые лица, разочарованные взгляды... он силён в юморе, но эта сторона любимой деятельности его пугает. Сегодня настроение выпить чего-нибудь качественного и расслаблено валяться до начала нового дня. Во всплывающей рекламе глаз зацепился за список праздников в этот день. Антон глядит на список по диагонали, но останавливается на «всемирном дне джина». Смешок звучит на всю студию, в которой он обитает. – Вот и каламбур, – отмечает Шастун вслух, но ничего более не говорит, вспоминая о бутылке этого напитка в холодильнике. Подарили на работе. Прошлой. Антон уволился, чтобы заниматься юмором, начальник на него посмотрел, пожал плечами и отдал какой-то супервыдержанный джин из своих запасов. И сказал ещё что-то типа «в добрый путь, надежда русскоязычного юмора». Неплохой чел, да и в полукреативной сфере Антону нравилось, просто понял, что ему нужно двигаться дальше. Пусть для других это и выглядит как в никуда, но он своим ощущениям доверяет. После третьего стакана и закуски в виде сыра с плесенью – а вот это забота от Поза, он со своих футбольных поездок всяких подарков навёз, включая пищу – Антона клонит в сон. Он дотягивается рукой до своих записей, что лежат на столике слева, большим пальцем пролистывает стопку, как картёжник и сам себе кивает. Получится у него всё, только надо дать себе отдохнуть. Антон придерживается совета от давнего знакомого: «Думай о хорошем. Цени, что есть», прикрывает глаза и вспоминает, что было за последний месяц классного, что могло бы его подбодрить. И перед закрытыми глазами появляется образ соседа по лестничной клетке... Антон вздрагивает, но дремать не перестаёт. Судить по внешности – хуйня, но с тем, какие у него глубокие, завораживающие глаза, спорить сложно. Антон хватается за бутылку и прижимает её к себе зачем-то. Потому что подушка не той твёрдости, при объятии такого мужчины наверняка будет крепко. – Если джин волшебный, то он исполнит моё желание, – говорит в пустоту Антон, похоже, совсем осинев от алкоголя. Тоже неплохой каламбур, надо записать. Антон тянется к листам как в дверь звонят. Шастун пытается посмотреть на настенные часы по старой привычке, но накрывает ладонью лицо, усмехаясь. В этой студии у него нет такого изыска, только дома у мамы есть. На смартфоне красуется полночь. Звонок повторяется. Антон осознаёт, что ему не показалось, направляется к двери и открывает. На пороге стоит растерянный сосед и постоянно оглядывается на дверь в свою квартиру. – Чем могу помочь? – без приветствия выдаёт Антон, поражаясь связной речи и особой вежливости. – Простите за беспокойство, – тоже весьма интеллигентно отзывается сосед, глядя этими глубокими глазами виновато, – я по глупости оставил ключи от дома в офисе, а там уже никого. – Проходите, что мы через порог говорим, – Антон указывает на прихожую, и гость проходит внутрь, при этом жмётся к стене. – Правда, мне неловко вас о таком просить, но... – пауза, в которую Антон решает, что упускать возможность нельзя, поэтому предлагает хором со следующими словами, – есть шуруповёрт? – Оставайтесь у меня. Молчание. Антон себя едва не по лбу бьёт, как по-дурацки, стыдно... – Вы сейчас серьёзно? – заглядывают ему в лицо, на котором не заметно смущения или насмешки. Скорее, всепоглощающий интерес. У Антона есть шанс реабилитироваться в глазах соседа. Припомнить бы, где у него шурик лежит. Но... рассматривая блики в глазах, Антон чувствует себя беспомощным от такой красоты. Сосед явно занимается своим телом, если не качается, то, возможно, йога. Так всё подтянуто, аккуратно, рубашка эта ещё, почти в облипку. Знал бы сосед, насколько не гетеросексуален Антон, не выглядел бы сейчас таким заинтересованным. Хотя, погодите, что? – Да какие сомнения? Оставайтесь. Сейчас нашим соседям в столь поздний час шум не нужен. Антон рассчитывает уже на пощёчину или же под дых, но вроде аргумент весомый. На что ему кивают и прикрывают за собой входную дверь. И протягивают руку для пожатия: – Арсений. – Антон. Крепкое рукопожатие, как и джин, который был употреблён недавно. Антон заставляет себя отлипнуть взглядом от гостя, показывая на пространство. – Чтобы было комфортно, мне диван, вам кровать. Я, простите, уже сегодня норму по алкоголю выполнил, поэтому... – На ты можем перейти? – голос у Арсения такой мягкий, обволакивающий, он как сирена какая-нибудь, чарует своим звучанием. – Конечно, – кивает Антон, роясь в шкафу, куда закинул вчера стиранное постельное бельё. – Не надо так стараться, – останавливает его Арсений, кладя руку Антону на предплечье, – я же всего-то на ночь. Меня можно и на диване... – Что? – у Антона и правда ненатуральный мозг, он ведь может и не так расслышать. – Я на диване хорошо посплю, не беспокойся. Антон выдыхает, потому что не поменяй Арсений постановку предложения, подумал бы, что это предложение... – Уйду в душ, если ты не против, – вполголоса говорит тот, подхватывая полотенце, что Антон держал, пока искал постельное бельё. – Да, иди. Там всем можешь пользоваться, – считает Антон важным уточнить. И взгляд в ответ какой-то... – Воспользуюсь, – и скрывается в ванной комнате. Антон переводит дыхание, садясь на кровать. Что происходит? Внезапное внимание от красивого соседа, эта ночёвка по его предложению, неоднозначные взгляды... может, всё-таки, джин и правда волшебный? Ну а как ещё объяснить тот факт, что Арсений глядит на него с интересом и чем-то ещё, пока дремлющим, но весьма опасным... Антон перестилает своё на диван, пока простынёй накрывает мягкий, любимый, ортопедический матрас, рассчитанный на его неюношески больную спину. Вот так в двадцать восемь и обнаруживаешь, что тебе особый уход нужен. И хорошо, что не в мир иной. Ещё один каламбур, записать. – Я взял халат, что висел там. Прости за наглость. Антон прикрывает глаза, стоя спиной к Арсению. Упомянутый халат был для него постиран и повешен, чтобы выходить из душа только в нём. А теперь... дрочка ему обеспечена, причём обматываясь только халатом. – Он для того там и висит, – отвечает тихо Антон, не глядя на Арсения садясь на диван, – устраивайся на кровати. – Ты очень заботливый, – звучит не то насмешливо, не то нежно, Антон в догадках, как ему на это реагировать, – ты ко всем случайным гостям так относишься? Шастун может и подумал бы, что его ревнуют, но он для таких мыслей недостаточно пьян. Поэтому он берёт бутылку с собой на диван и ставит стакан на стеклянный столик рядом с собой. Да, он весь обставился поверхностями, на которые что-то можно ставить. Радостно, что уборке всей квартиры два дня, так Арсений бы наблюдал завалы одежды повсюду и непротёртые от пыли полки. – Только к тем, кто попал в беду, – Антон пытается в флирт бесполезно, он не настолько неотразим, чтобы вывезти и не опозориться. – Мне так неловко, – Арсений продолжает говорить, укладываясь на кровать, не торопясь залезть под одеяло, – никогда не жаловался на память, стабильно брал ключи с собой. А сегодня что-то пошло не по плану, будто связку просто-напросто увели у меня из-под носа. – Ничего страшного, – отмахивается Антон, наливая себе ещё напитка, – со всеми бывает. Я как-то на работе прошлой не мог запомнить свою региональную менеджера. Её визит каждые три месяца были как новое знакомство. Арсений посмеивается, вытягивая шею и наблюдая за его действиями. – Пьёшь в одиночестве? – Ни слова про то, что это первый признак алкоголизма, – выбрасывает указательный палец вверх Антон, ставя бутылку на пол. – Каждый расслабляется по-своему, – пожимает плечами Арсений, откидываясь на подушки. – А ты как предпочитаешь расслабляться? Антон и мог бы, наверное, предположить, что вопрос несовсем тактичный для первой встречи, но ему нормально. Сам бы ответил, никакой тайны в этом нет. Арсений вдруг поднимается с кровати, приподнимая полы халата, будто юбку с кринолином, подходит к дивану, забирает стакан из руки Антона и... целует точно в губы. Шастун прикидывает, куда деть разрастающийся с каждой секундой ахуй. И не придумывает ничего лучше, чем впиться обеими руками в простыню под собой. Арсений же неумолимо углубляется, вслепую ставя стакан точно на стеклянную поверхность, дышит глубоко, пальцами правда очерчивает контур лица и повторяет это движение только языком в глубине рта. Антон потрясённо пытается соображать, что ему делать дальше. Но момент внезапного развращения обрывается, Арсений отстраняется и опускает голову, прячет взгляд. – Прости, я обнаглел совсем, – мнёт халат руками, а мог бы и плечи Антону. Шастун чувствует необходимость вот прям щас завалить Арсения куда-нибудь и ответить взаимностью на предложенную инициативу. Что и делает, беря чужие руки в свои. – Мне нравится твой способ снятия напряжения, – хорошо, что Антон бахнул ранее, смелость имеется, а сейчас ещё и Арсений будет... иметься. Если дастся, – к тебе... можно присоединиться или поискать более подходящую кандидатуру? Арсений закатывает глаза и обхватывает лицо ладонями, смотря точно в глаза, а потом ещё и на губы. – Нет более подходящей кандидатуры, чем ты, – и весь краснеет, щеками, шеей, ушами, – я же к тебе пришёл. Ну... Антон усмехается, теперь целуя сам, скользя ладонями по талии и притягивая за неё к себе. На вкус Арсений как его зубная паста, а на запах как его гель для душа с ароматом грейпфрута. У этого человека была какая-то тактика, и он её придерживался, слился с этим местом, стал его частью, ещё и в халат залез, чтобы точно быть местным. Антон не отрывается, то углубляется, то мелко зацеловывает с звучными чмоками, заставляющими Арсения посмеиваться. Весело ему, ты посмотри. Антон тянет за пояс халата и прокрадывается под ткань пальцами, дабы оценить формы... и едва не стонет от ощущения гладкой, тёплой кожи. И от понимания, что белья на себя Арсений не надел. Он правда нацепил халат на голое тело? – Ты... пиздец, – заключает Антон выдохом в губы, – плащ и парк тебе о чём-нибудь говорят? – Не понимаю, о чём ты, – выдыхают ему в ответ с таким пылом, что о шутке Антон забывает мгновенно. Он кайфует от пальцев в своих волосах, обожает, когда его гладят как кота, пузо только не доверяет, по крайней мере, первому встречному. Арсений льнёт так доверчиво, плотно, что Антон этому умиляется, прикидывая, где лучше продолжить. – Пойдём на кровать, – шепчет Арсений, будто мысли читая, – ты со своей спиной сломаешься в процессе. Антон округляет глаза и отрывается. – Откуда ты знаешь? – Видел, как ты неделю назад возвращался откуда-то со мной одновременно и потирал спину, – и тянет за край футболки, – пойдём. Антон не спрашивает, почему не заметил Арсения в тот день, не уточняет, что ещё он видел, просто идёт следом, сталкивается лицом к лицу с этим человеком и снова целует. Есть ощущение, что прервись он на секунду, личность Антона погибнет бесславно. Поэтому он так глубоко целуется, втискивает в себя почти лишённое халата тело, как только рычать не начал от азарта сотворить с ним что-нибудь... на что тот рассчитывает? – Ты со всеми такой заботливый? – спрашивает Антон, нависая над Арсением, который снова обхватывает лицо и смотрит точно в глаза. – Только с тобой, – и будто откровенности не достаточно, впивается в губы. Антон кайфует от ощущения горячей кожи под пальцами, ещё и каждый изгиб тянет поцеловать сразу после поглаживания. Арсений сильно ему нравился и раньше, просто возможности показать это не представлялось. Шастун часто ловил себя на робости, когда разглядывал соседа по лестничной клетке, тем более, когда тот замечал интерес к своей персоне. Разумеется, он надумал, что тот будет недоволен, узнав, что его хотят... с ним хотят... гейства, короче. А видеть разочарование в этих бездонных глазах совсем не хотелось. – Какой у нас план? – Антон хочет сбавить градус серьёзности, он и так под иным градусом, шкала должна быть одна. – Ты уже расслабился, вот и меня теперь... расслабляй, – и снова целуется, не отпускает из плена губы. – Даже так, – тянет Антон, спуская на шею и еле сдерживается, чтобы не на оставлять засосов, – то есть, ты будешь лежать и ничего не делать? Арсений посмеивается через стон, хаотично водит по спине руками, остро впиваясь на особенно отзывающихся поцелуях в шею. – Ты же гостеприимный хозяин, – Арсений запрокидывает голову, подставляясь под губы мартовским котом. – Что утверждает об обратном раскладе, – у Антона сегодня на редкость хорошо каламбуры получаются, Арсений смеётся, подтверждая удачную игру слов. – Я зря готовился, что ли? – Хлопает ресницами этот негодяй, пока до Антона доходит, что Арсений в душе... блять. – Давай, делай мою жизнь лучше! Смех от упоминания мема и вздох восхищения: – Каков ты... просто. Антон подминает под себя Арсения, раздвигает ноги, чтобы быть обхваченным в ту же секунду, лижет ключицу и обхватывает обеими руками жопу. И это нихуя не просто, потому что нужно справиться с волнением от желания оправдать ожидания. Антон вспоминает лишь в момент сдирания с него футболки, что дома ничего нет для соитийного мероприятия. Ему как-то в последний раз месяца три назад приходилось использовать смазку для себя, на том она и закончилась. С этими приливами творчества в принципе не особо есть время до секса. – Бля, так тебя хочу, – дышит этими словами Антон, прижимаясь губами к плечу, – но я же не ожидал, что ты... – Возьми у меня в сумке, – гладит под челюстью Арсений, продолжая удерживать их контакт глаза в глаза, – только быстро, мне тебя мало. Антон спешит, едва не поскальзывается на повороте за угол, но справляется. Забирается в сумку, находит там смазку и презики, какие-то навороченные, вытаскивает их на свет божий, задевая пальцами ключи... что? Шастун держит одной рукой необходимости, а другой раздвигает края отделения, чтобы удостовериться... связка ключей... Арсений их не забыл в офисе. Шастун мчится изо всех сил обратно, успевает заметить взгляд из-под ресниц, манящее к себе движение рукой и кидается на него с поцелуями снова. Антон не игнорирует, нет. Он ждёт момента, сейчас он будет разрабатывать, а когда доведёт до состояния близкого к идеальному... Арсений прогибается в спине, тянет вторую подушку, устраивает её под поясницей. Антон любуется тем, с каким желанием смотрят на пальцы, что входят в горячую глубину и выходят. Замечательно выходит. Вся ситуация замечательно выходит. Антон заменяет пальцы собой, медленно погружаясь, постепенно, пока Арсений прикусывает губу и не сводит глаз с места их слияния. А войдя до упора, Антон одной рукой проскальзывает под спину, второй опирается матрас возле размещавшихся тёмных волос и наклоняется к уху: – Обманул меня, – шепчет Антон, улетая от сочетания триумфа разоблачения и ощущения горячей глубины желанного тела, – ты бы хоть поглубже ключи засунул... – Прямо как ты сейчас в меня, – усмехается Арсений, проводя подушечками пальцев по скуле, – а как я ещё мог тебя... мммм... к тебе... поэтому всё или ничего. – Восхищаюсь, – поцелуй в губы, в щёку и глаз, да, смешно, но и мило, – а я уже подумал, что джин моё желание исполнил, раз ты на меня внимание обратил. Арсений хочет что-то добавить, но его сбивает короткое движение в себя. Антон впитывает стон и лёгкое ответное движение как губка. Это же надо так, у них взаимность, он чувствует малейшее изменение в настроении, слышит просьбы ускориться или сменить угол хоть немного. Антон старательно держит дыхание, потому что, если начнёт без разбора глотать воздух, горло засаднит и будет отдавать покалыванием в лёгких. Тридцатилетие близко... – Антон, – Арсений его этим стоном умоляет о чём-то, но уточнить не может, хотя, он понимает... Он тоже этого хочет, тоже стремится слиться воедино. Заданный темп достаточен, Антон попадает раз за разом по «заветной точке» как в любовных романах пишут, но видя, как самозабвенно Арсений подаётся и стонет, Антону хочется его рисовать и фотографировать. Такое искусство, и всё для него. Мысли начинают пропадать, Антон близок и заметно, что Арсений тоже. Он хватается за шею и тянет непременно поцеловаться, чтобы было максимально романтично – кончить вместе, делясь стонами через поцелуй. Статистически маловероятно, но... Всхлип и тонкий стон застывают между губ, в то время как сперма выплёскивается на живот и презерватив. Антон не теряет сознание, не валится на бок, он осознаёт до деталей, что только что трахнул самого красивого и коварного соседа в мире, а тот в свою очередь бился в экстазе под ним, прося ещё и ещё. Да, лучше любого любовного романа выходит. Антон хочет выйти, но его останавливают руки под ягодицами. – Не покидай меня, – шепчет Арсений, стремясь поцеловать, посмотреть в глаза, – останься со мной. – Я здесь, – Антон целует мягко, успокаивающе гладит взмокшее тело, поглядывает с нежностью, – я с тобой. Арсений обнимает крепко, вжимает в себя и не перестаёт целовать. Мысль возникает, конечно, что тому просто нравится вкус джина, но Антон видит, что хотели и хотят только его. – Ну всё, – отрывается Арсений, – теперь можно делать вид, что мы друг друга не знаем и вообще ничего не было. Антон усмехается, выходя-таки, лишая себя переполненного презика. И как только тот завязан и кинут на пол, Арсений притягивает его к себе и заглядывает в глаза. – Ты разве хочешь обо всём забыть? – Антон в шутку, но нервно почему-то быть не перестаёт. – Я думал, ты захочешь, – и удивлённое лицо Арсения заставляет рассмеяться в голос, – я что, какая-то шутка для тебя? Антон прихватывает лицо за подбородок, целует уголок губ и говорит: – Самая смешная и желанная шутка. Жаль, что не я тебя придумал. – Зато как... проработал, – и смеются теперь оба. Антон думает, что такие праздники нужно отмечать лишь со своим парнем. А ещё надо Арсению предложить им стать, а то как-то... негостеприимно.