пятая пуля

«сад твоего имени»

тело сережи впечатывается в бетонную стену холодной больницы, когда его небрежно швыряют в его новый «дом».  одиноко.  солнца почти не видно, и даже освещенное скрипящей лампой, помещение темно. всегда.  в углу всегда сидит монстр. в одном — черная птица, испускающая вопли прямо в истерзанную душу. в другом — стол врача. в третьем — жмется сам разумовский, вернее то, что от него осталось.  одиноко.  холодно.  сережа дрожит. потому что опять слышится звук людских шагов. нет, не людских. самых бесчувственных животных. дрожит, потому что холодно от стены, за которой бескрайнее море, за которой есть жизнь, но в которую дует лишь остервенелый ветер. от стены, в которую он пытается спрятаться, лишь бы его не трогали. дрожит, потому что вот-вот он снова увидит свой самый страшный сон наяву. дрожит, потому что темно. он ведь темноты боится; раньше все время просил олега выключать свет, пока сам вжимался не в бетон и кирпичи, а в теплую кровать.  олег.  «олег, олег, олег» — искусанные, обезвоженные губы еле еле могут пошевелиться, но родное имя произносить легче, чем мольбы о том, чтобы его оставили. не помогает.  и сережа падает на пол в бессилии. нелюди уходят с улыбкой, пока почти безжизненное тело замерзает на холоде и что-то неразборчиво шепчет. что-то между «отпустите» и «забери меня отсюда».  олег волков..  повод, по которому разумовский находит в себе силы снова встать и пытаться выжить. ради своих фантазий, мечт и надежд, ради того, чтобы вновь его увидеть. единственного, кто у него был.  «забери меня. отведи домой. позволь мне забыть всё, позволь мне забыться рядом с тобой»