Маленькое предательство

      Предательство может быть разным. Маленькое предательство — любым. Ты пообещал поделиться с другом фруктом, а случайно полностью съел его сам? В тебя летит шуточное «предатель». В шутку, конечно, только в шутку. Друг простит и забудет на следующий же день, особенно, если ты этому поспособствуешь. Особенно, если ты осознаешь свою ошибку. Или ты можешь забыть о том, что клялся не открывать новую книгу до того, как дочитаешь старую, и это «предатель» висит в воздухе молчаливым укором. В этом случае проще, ведь книга не посмотрит на тебя осуждающе, не обидится. Единственное, что будет тебя грызть — остатки совести. Если она у тебя найдётся, конечно... А можешь случайно (или специально?) рассказать маме о том, как вы весело лазали по высоким деревьям, а потом вам всем запрещают даже приближаться к лесу. В таком случае «предатель» сопровождается в лучшем случае бойкотом, в худшем — избиениями.       В таком случае, одно предательство, конечно, не в счёт.       А в его случае... В его случае одно предательство — решающий грузик в один грамм, который решит, в чью сторону перевесятся весы. Оно слишком в счёт, чтобы сделать выбор так легко и просто. Будто играючи, как он делает многое в своей жизни. Играючи усмехнуться, когда на собрании снова заходит речь о его личных успехах и мелькает почти незаметная похвала. Играючи подобраться ближе, когда под во всех смыслах золотыми руками творится нечто новое; и неважно, будь то разбор цветов на лепестки или мощное заклятие, черчение рун или, может, маг Маджере отвлёкся на книгу и в таком случае можно позволить себе расслабиться под шелест страниц и редкий скрип пера. Играючи запустить молнию в противника, играючи разгадать загадку на старом пергаменте, играючи, играючи... Он состоит из этого глупого слова.       Сейчас так нельзя. Нельзя позволить себе не взвесить каждое слово, каждый шаг, каждый вдох. Не тогда, когда от его слов зависит не только его собственная жизнь, чёрт с ней, при всей своей жажде жить, это почти пустяк. Не тогда, когда от его действий зависит сама судьба.       И выбор этот сидит под рёбрами и постоянно напоминает о себе. То захватит лёгкие, и Даламар будет захлёбываться кашлем столько, сколько ему покажется нужным, то ударит по сердцу и Даламару останется лишь тихо скулить от боли, то вцепится в горло, так, что ни капли воздуха. И это уже не то удушение, что может показаться приятным, это чётко даёт понять, что ты балансируешь меж жизнью и смертью, что каждая секунда может стать твоей последней. Этот выбор умело давит на старые раны и создаёт новые. О последствиях этого выбора не забудешь к Рождеству.       Для дипломатии священного нет, напоминает он сам себе каждый раз, когда логическая цепочка подходит к концу и вот-вот с губ сорвётся тот самый вердикт, который решит всё. Решит судьбу и решит его проблемы...       А потом вспоминает и другое, что пускай у дипломатии его нет, у него есть. Его священное ворчит, если отвар оказывается слишком горячим и его приходится отставлять на пару минут, чтобы тот перестал обжигать рот. Его священное мало и плохо спит, его священное отдаёт себя целиком искусству — или науке? — магии, его священное не терпит животных, но терпит присутствие чёрного кота в лице ученика. Его священное носит вплоне конкретное имя, и имя ему — Рейстлин Маджере.       Одно предательство для знатных господ не грех...       Он видел не раз, знает, что это сходит с рук, если заручиться должной поддержкой и защитой. Вот только он не знает, сойдёт ли с рук ему. Хватит ли поддержки и защиты одной стороны, если прогневать вторую. А если и хватит, то каков шанс, что спасшая его сторона не найдёт нового повода для того, чтобы избавиться от пешки, что так долго держала ситуацию почти патовой? Каков шанс, что он полетит с доски долой вслед за королём? Это ведь не игра, это ведь жизнь — после убийства короля она не заканчивается.       Он знает, что ситуация его не безвыходная, что выход есть всегда, просто не всегда он выгоден настолько, чтобы его сделать. И гораздо проще сказать, что его нет, чем признать, что мысль о предательстве какой-либо стороны заставляет волну тошноты подняться будто из глубины души. С одной стороны — долг и жажда получить больше, чем когда-либо имел. С другой — священное. И выход очевиден, но слишком сложен.       Одно предательство — и долгий покой...       Слишком заманчиво, чтобы быть правдой, но каждый раз Даламар попадается в эту ловушку, когда лежит в кровати и молча спрашивает у лун, что ему делать. Нет, правда, хочется покоя. После этой бурной жизни, кипящей ключом, хочется просто отдохнуть и чтобы его не трогали. День, два, может месяц или даже год... Но это ему не светит, одергивает он сам себя, что бы он не выбрал. И даже когда глаза закрываются, мысли не оставляют измученный разум, раздирая на куски. После таких ночей Даламар просыпается с адской головной болью.       Одно предательство — отнюдь не цена за мир.       Даламара учили высчитывать цену до мельчайших монет, он прекрасно знает, сколько стоит любой его шаг и сколько стоит он сам. И эта цена действительно невысока, можно даже сказать, что ничтожна. Только вот мир и чувства слишком сложные для математики... Но сейчас расчёты не подводят. Не тогда, когда их перепроверяли по несколько раз на дню. Одно предательство — осознанный шаг.