пусть весь мир сгорит

хёнджин яростью рацию отшвыривает; бестолковая дорогая амфора вдребезги, осколками по полу. подарок его дражайшего бывшего человека сердца. и ведь поверил ещё раз, что рядом будет, что быстрее сам себе пулю в висок отправит, чем предаст. пустые, пустые слова. а хван – всё таки дурак наивный, верил ему. его предупреждали: больно будет. ли – убийца высококлассный, безжалостный, не способный любить-привязываться-беречь. хван от него не отличается ничем. они не обучены любить, но убивать, разрывать на части, лишать жизни, как та волосок за волоском тело бездыханное покидает, и лицо не дрогнет от ужаса. всегда хладнокровие. всегда фальшь и ложь. так их учили, внедряя алгоритм под кожу, на подкорку памяти, чтобы забывать не смели – они не люди, убийцы. и он тоже – убийца. своего собственного сердца, когда на мимолётное поддался; цвести этим злоебучим чувствам позволил, отравить себя ядом любви, когда эту улыбку на вкус пробовал, не зная, что следом острые клыки. и кровь. много крови, никогда не достаточно. феликс у него под кожей. он у него внутривенно. глубокими бороздами на исполосованной им же душе. его предупреждали. хёнджин слушать не стал, за что расплачивается, обещая эту душонку вытрепать, все внутренности вынуть, глотку вскрыть, обещая убить первым. он убьёт, не глядя выпустит всю обойму, и усмешка на лице посмертной станет. больше не солжет, не отравит своим "люблю". ли осекается. попадается сам на крючок, но брыкается, плюётся угрозами глотки этой безмозглой охране повскрывать. рычит озлобленно, проклятиями осыпая. так легко попался в том же месте, где его любили, боготворя, на небеса возводили. даже если его шавкой бросают к ногам босса. он поднимается, бросает одним видом "ты меня не сломишь". для них — босс, для него — злостный убийца его сердца, его покоя, его безжалостности. даже если в чужих глазах ни капли жалости. глубокое разочарование. — осмелился взять то, что тебе не по силам? — хёнджин пистолет в руке крутит, примеряется. это не вызывает страха, ни усмешки. — у меня всё бы получилось, если не твои ебучие псы, — скалится ли и задыхается от удара в живот, кашлем захлёбываясь. псы ебучие и бьют больно. — свободны, — командует хван, с трудом себя сдержав, чтобы одного верного пса жизни не лишить. за феликса. абсурдно. — я разберусь с ним сам. хёнджин ближе подходит. ему не жаль. — на колени, — металлом отдалось в ушах; предохранитель щёлкает. — и без фокусов. феликс исподлобья смотрит, когда поражение признаёт, коленями на пол опускаясь. смотрит яростно. ненавистно. — назовёшь меня предателем? я просто выполнял свою работу. — ты выбрал не меня. — я спасал тебя, — шипит злостью ли; косичка на затылке вместе с ним дёргается. он разорвёт в клочья, если дать ему волю, сломает все кости. — взяв заказ на тебя, упрямый ты сукин сын! — у тебя есть минута убедить меня сохранить твою жизнь, ёнбок. ли сглатывает; к горлу ледяное дуло прижато, давит, выбора лишая. его жизнь ему не принадлежит. воля случая, как карты лягут. шанс на холостую один из трёх. ровно три; приверженец постоянства. и только поэтому, наверное, феликс жив до сих пор. — я. тебе. нужен, — цедит сквозь зубы ёнбок, глаза своими найдя. что-то в хёнджине с треском ломается посекундно. — лиши меня жизни, вырви моё сердце, но ты без меня не сможешь. не сможет. совсем не сможет. пистолет с грохотом в сторону отлетает. — ты - яд, феликс, — хёнджин больно за волосы вздёргивает, к стене толкая, руки высвобождая. он пожалеет, обожжётся, серебристые пряди в пальцах сжимая, ленту сдёрнув. — самое страшное проклятие. — ты только и хочешь быть проклятым, — шепчет ли, к губам прикасаясь. — проклятым мной.