Пятая точка

      О богатом и сверхосторожном мистере П. рассказала Фудзико.       С горящими глазами она расписывала хранящиеся в его сейфе сокровища.       Люпен слушал с не менее горящими глазами. Нет, богатства мистера П. его не сильно впечатляли, все дело было в Фудзико — прекрасной, обворожительной, завлекательной. Люпен готов был украсть ради нее что угодно: хоть лунный камень с самой Луны, хоть ракушку из Мариинской впадины, хоть сокровища из сейфа мистера П.       — У него куча охраны, он подозревает всех и каждого и никого к себе не подпускает, так? — Дзиген вычленил из рассказа воровки главное.       — Почти никого, — кивнула Фудзико, — кроме женщин.       — Ну так тебе и карты в руки, — хмыкнул Дзиген.       — Ах, если бы все было так просто, стала бы я вас звать, — Фудзико была предельно откровенна. — Мне он уже не доверяет. Нужна другая женщина.       — Как это логично, искать у нас другую женщину, — усмехнулся Дзиген.       — У вас или среди вас — это вы сами решайте. Но я бы не хотела привлекать кого-то постороннего, с ним же делиться придется. Ну как, Люпен, ты ведь сделаешь это для меня?       — Фудзико-тян, милашка, для тебя я на все готов! Все сделаю, все украду! Считай, что сокровища мистера П. уже твои!       — Ну вот и славно, — Фудзико послала Люпену воздушный поцелуй, помахала ручкой и выскользнула за дверь.       Люпен так и остался стоять с дурацкой улыбкой и затуманенным взглядом.       Дзиген раздраженно поправил шляпу.       «Какого черта его так развозит от одного вида женщин, а уж от этой особенно! И ладно бы ночи напролет его в постели ублажала, так нет, только дразнит да обещает, — думал стрелок. — Хотя, может, если бы ублажала, уже надоела бы ему. Вот же лисица!»       Меж тем взгляд Люпена прояснился, стал вполне осмысленным. И весь он подобрался, хотя улыбаться не перестал.       — Парни, у нас новое дело!       — Поняли уже, — ответил Дзиген.       Гоэмон просто кивнул.       — Нам нужна женщина, — объявил Люпен.       — А мы при чем? — Дзиген уже начал догадываться, куда клонит Люпен. — Поищи среди своих знакомых, у тебя их много.       — Ой, да у меня кроме Фудзико и нет никого, а вот у тебя, Дзиген… Впрочем, ни к чему нам посторонние. Как говорится, найдем женщину в своем коллективе. И вообще, вы же со мной, парни? Дзиген, Гоэмон?       Гоэмон тут же твердо заявил, что его меч всегда к услугам Люпена, особо напирая на слово «меч».       Дзиген кивнул, но при этом так непреклонно сжал губы, что и говорить ничего не требовалось.       — Все сам, как всегда, все сам, — пробормотал под нос Люпен. Не похоже было, что он очень этому расстроился.       Для Люпена не было ничего проще, как подобраться к очередному богатею под видом женщины. Он проделывал такое уже несчетное число раз.       С ограблением решили не тянуть.       — Дзиген, ну как тебе? — сексапильная блондинка в вызывающе-красном платье надула не менее вызывающе-алые губки. Крутанулась на каблучках, давая стрелку возможность разглядеть ее со всех сторон. К красному платью прилагались красные туфли, и красная же сумочка-клатч.       — Мисс Мэри? — догадался Дзиген и слегка поморщился. Такое обилие красного ему казалось вульгарным.       — Не обязательно, можно придумать новое имя, — игриво захлопала ресницами блондинка.       — Имя новое, образ все тот же. Надеюсь, в этот раз пройдёт без эксцессов?       — У меня всегда без эксцессов, — обиделся Люпен-блондинка.       Дзиген пожал плечами, дивясь бесстыдству Люпена. Выйти замуж за мужика, оказывается, для него не эксцесс.       — Между прочим, я тогда был в маске-костюме, в нем даже сексом заниматься можно без всякого вреда для организма, — начал объяснять Люпен, но заметив брезгливую гримасу на лице напарника, не стал развивать тему.       — А сейчас я в своей коже пойду, — продолжил Люпен.       Дзиген скривился еще сильнее.       — Да ладно, все нормально будет, — изящно взмахнул рукой с наманикюренными красными ногтями Люпен, — не в первый раз замужем.       — Это-то и пугает, — буркнул Дзиген. — Ладно, что мне делать?       — Все просто…       Все вышло совсем не просто.       Дзиген это понял, когда из окна особняка мистера П. выпрыгнула полуголая блондинка. Широкую победную улыбку на ее лице было видно даже без оптического прицела.       Впрочем, рассматривать блондинку Дзиген не собирался, цели у него были иные: собаки и охранники-люди. И тем, и другим, предназначались дротики со снотворным.       Как только сторожа свалились, Дзиген закинул винтовку на плечо и побежал к машине, в которой его уже ждал Гоэмон.       Прыгнул за руль и лихо подкатил к забору особняка.       Гоэмон одним неуловимым движением проделал в заборе идеально-круглое отверстие. В ту же секунду оттуда выметнулась блондинка и рыбкой нырнула на заднее сиденье автомобиля.       Дзиген прибавил скорость. Он ожидал, что Гоэмон запрыгнет на крышу Фиата, но самурай решил прикрывать отход.       Благодаря Гоэмону, их никто не преследовал.       Во время поездки Люпен крутился и странно повизгивал на заднем сиденье. Дзиген предположил, что он еще не вышел из образа и ни о чем расспрашивать не стал.       До убежища добрались быстро и без приключений. Дзиген занялся машиной и винтовкой. Он не слишком спешил, давая возможность Люпену привести себя в порядок. Увы, Люпен возможностью не воспользовался. Все еще в полуженском виде, он крутился перед зеркалом.       Дзиген даже слегка испугался. Он давно переживал, что от всех этих переодеваний у вора однажды поедет крыша. Неужели не зря тревожился?       — Дзиген! — патетически воскликнул Люпен и бухнулся животом на кровать. — Я, кажется, ранен. Но рассмотреть не получается. Ты посмотри.       — Где? — холодея, спросил Дзиген.       — Сзади. Пониже спины. Там кровь?       Дзигену стало совсем дурно, и он с опаской поглядел на «пониже спины».       Там красовались кружевные женские трусы, изначально белые, но теперь перемазанные зеленым.       — Ну разве что кровь чужого? — предположил Дзиген.       — Какого чужого? — еще больше заволновался Люпен и вдруг закатил глаза, намекая на обморок.       — Ну этого, инопланетного, у них же кровь зеленая.       — Фу, — облегченно перевел дух Люпен, — так я и думал. Я неудачно приземлился. Там, у этого мистера П., под окном чего только нет: розы, шиповник, даже вроде кактусы растут. Ну вот я прямо туда пятой точкой и попал.       — Умеешь же ты находить неприятности на свою пятую точку.       — О, да, — снова патетически взвизгнул Люпен, — но испачканные трусы — это еще полбеды. В меня впилось миллион колючек. Мне самому их не вытащить!       — А, колючки, это да, удовольствия мало, — глубокомысленно изрёк Дзиген. — Вот вернется Гоэмон и вытащит их.       Гоэмон в их банде был постоянным врачевателем. Дзиген-то его услугами особо не пользовался, а вот Люпен с малейшей царапиной мчался к самураю. Даже наклеить пластырь на нос и то просил Гоэмона. Суровый воин относился к этому с удивлявшей Дзигена благосклонностью. Должно быть, в нем пропадали задатки Эскулапа. Но в этот раз удивил Люпен.       — Нет, — вдруг заверещал он, — я не могу ждать! Эти иглы терзают мое тело, проникают под кожу. Если их немедленно не удалить, может произойти заражение крови, и я погибну во цвете лет.       Люпен взвыл и зарылся лицом в подушку.       Дзиген понял, что вор все еще никак не выйдет из женского образа. Он испугался, что сейчас Люпен разрыдается. Но обошлось. Люпен вывернул голову, посмотрел на него жалобным взглядом и простонал: «Дзиген, спасай!»       Делать было нечего.       Сначала надо было снять с Люпена трусы. Дзиген осторожно потянул их вниз.       — Ай-яй-яй, — заголосил Люпен, — стыдно-то как! И вновь уткнулся в подушку.       — Люпен, давай приходи в себя, ты не мисс Мэри, а Люпен Третий, вор без стыда и совести.       — Ну, мисс Мэри, тоже та еще штучка, — отозвался Люпен. — И нам с ней так больно! Все колется. Не мог бы ты быть понежнее и раздеть меня, не касаясь кожи?       Дзиген поддел трусы пальцами, примерился и что есть силы рванул. Трусы разделились на две половинки, еще пара рывков, и пред его взором предстали ягодицы Люпена: зеленые, с прилипшими листиками и веточками.       — Знатно ты там по кустам проехался, — подивился Дзиген.       — Это было просто ужасно! — с надрывом воскликнул Люпен.       Дзиген скрипнул зубами. К безумным выходкам Люпена он давно привык, но при этом вор находил все новые способы вывести его из себя.       — Ладно, Люпен, нужно убрать весь этот лиственный мусор с твоей задницы.       — Только не руками!       Дзиген и сам не горел желанием разгребать все это руками. Он придумал другой способ.       — Надо все это смыть, пошли в ванную.       Люпен с трудом поднялся и опираясь на руку товарища, побрел в ванную. Он тихонько постанывал, хромал на обе ноги, делал невнятно-стыдливые попытки прикрыться. Дзигена так и подмывало отвесить вору хорошую затрещину, чтоб не придуривался и пришел уже в себя. Но извечная жалость и привязанность останавливали. Да и не истерик он какой-нибудь, чтобы колотить друга за нелепые выходки, хотя бы и в педагогических целях.       И только в ванной Люпен вдруг поинтересовался:       — Дзиген, я не понял, что ты сделал с трусами?       — Да просто разорвал, хорошо, что они не шелковые, шелк трудно рвать.       — Знаешь, даже я никогда не рвал трусы на женщинах.       — Я тоже никогда не рвал на женщинах, исключительно на мужчинах.       Люпен вытаращил глаза.       — Люпен, не беси меня, вот сегодня первый, и надеюсь, последний раз, когда я на ком-либо рву трусы. Поворачивайся.       Дзиген окатил Люпена водой. Смыл все листики и веточки. Попа и ноги Люпена были в мелких царапинах.       — Подожди, надо продезинфицировать.       Дзиген сходил на кухню, принес бутылку водки и щедро облил ей ягодицы Люпена. Люпен зашипел сквозь зубы.       — Вот теперь ты точно никакой заразы не подцепишь и не помрешь во цвете лет.       Они вернулись в комнату. Люпен вновь улегся на кровать.       — Ну что же ты, Дзиген, у меня все горит, давай скорее.       — Да ничего я тут не вижу, просто волосатая задница.       — У меня нет волос! Это колючки! Вытаскивай их!       — Да как вытаскивать, если я их не вижу!       — Как это не видишь, а еще снайпер, называется.       — При чем тут это, я же не отстреливать их собрался.       Тут Дзиген замер, пораженный неожиданной мыслью.       — Слушай, а это идея, сейчас я винтовку принесу.       — Ааа! — взвыл Люпен. — Помогите, убивают! Где мой любимый самурай, почему он бросил меня?!       Дзиген, вернувшийся в комнату с винтовкой в руках, обнаружил Люпена, висящего на люстре.       — Люпен, будь паинькой, спускайся и ложись, я всего лишь принес лупу. Сейчас буду твои окорока через оптический прицел рассматривать.       С этими словами, он отсоединил оптический прицел от винтовки.       Люпен спрыгнул вниз и покорно лег на кровать.       — Ого, да у тебя тут целая ботаническая коллекция, колючки всех мастей и видов.       — Ну так скорее избавь меня от них!       А Дзиген был в замешательстве. Колючек было реально много. Самых разных: толстые треугольные шипы роз, тонкие слабые колючки шиповника, крепкие жёлтые кактусовые иглы. Были даже иголки с крючком, которые вообще не понятно как вытаскивать. Да все непонятно как вытаскивать.       — Может Фудзико пригласим, — растерянно предложил Дзиген. — Она своими острыми ноготками все повыковыряет.       — Не вздумай даже ничем острым меня ковырять! — заволновался Люпен. — Знаю я твои методы. Ты же у нежной девушки из бедра пули ножом выковыривал, без всякой анестезии при том.       — Люпен, ты не нежная девушка и у тебя не пули. А анестезию я могу тебе устроить.       — Да ну?       — Той девушке я предлагал стакан виски, но она отказалась…       — Я не откажусь, — поспешно перебил Дзигена Люпен.       — А тебе я и не предложу. Сейчас стукну тебя хорошенько, чтоб ты вырубился, молчал и не ерзал.       — Ничего у тебя не получится. Меня не вырубить, слишком крепкая голова.       «Не получится, — мысленно согласился Дзиген, — у меня слишком мягкое сердце».       Дзиген продолжал разглядывать усаженый колючками зад Люпена, размышляя вслух, как же избавлять его от чужой растительности.       — Пальцами мне не подцепить, а нож слишком велик для такой работы. Ну если перочинный? Или иголку. Или щипцы какие.       — Дзиген, умничка! У меня же есть триммер, ну щипчики, для удаления волос. Посмотри в косметичке. Нет, не там. В бьюти-кейсе, ну в нессесере. Это такой чемоданчик…       — Люпен, — теперь уже Дзиген перебил его, — может я и не пользуюсь косметикой и у меня нет нессесера, но я понимаю значение этих слов.       — А, ну да, ты же кроссворды разгадываешь.       — Дело не только в кроссвордах. Я ж, как никак, живу с мисс Мэри. Я миллион раз видел все эти женские штучки.       — С какой ещё мисс Мэри?! — взвился Люпен. — Почему я ее не знаю? Не может такого быть! И я по-любому против!       — Мне кажется, Люпен, в этих колючках был яд, влияющий на умственную деятельность. И заражение уже началось.       — Ааа, Дзиген, ты должен немедленно извлечь колючки и отсосать яд!       — А вот за последнее предложение ты сейчас получишь усиленную дозу анестезии. Револьверной рукояткой по затылку.       — Молчу. Пожалуйста, приступай уже к делу.       Дзиген поднялся, следуя указаниям Люпена нашел щипчики и принялся за работу. Очень ему пригодился оптический прицел. Не будь его, пришлось бы уткнуться носом прямо в зад Люпена и все равно дергать почти наугад. А тут Дзиген чувствовал себя хирургом. Микрохирургом даже. Может в нем, как и в Гоэмоне, пропадали задатки врачевателя. Эх, родись он в другой семье, кто знает, возможно он бы стал спасать человеческие жизни, а не отнимать. Впрочем, нет. Возиться с капризными больными, утешать их, выслушивать жалобы — это не то, чем бы он хотел заниматься всю жизнь.       Хлопнула входная дверь. В комнату зашел Гоэмон.       — Гоэ-чан, наконец-то! — завопил Люпен. — Я ранен, а тебя нет. Мне пришлось довериться этому коновалу. Гоэмон с удивлением смотрел на распростертого на кровати Люпена и сидящего рядом Дзигена, взлохмаченного и без шляпы.       — Я тоже рад, что ты пришел, Гоэмон, — Дзиген улыбнулся самураю. — Я одну половину прополол, вторую проредил. Тебе заканчивать. Вот, рабочий инструмент, хотя можешь попробовать Зантецукеном.       Дзиген покосился на Люпена, ожидая испуганного вопля, но тот, обрадованный возвращением Гоэмона, пропустил слова про Зантецукен мимо ушей.       — У него вся задница в колючках, — пояснил на всякий случай Дзиген, — Он из окна прямо на кактус спрыгнул. Я почти все вытащил.       Гоэмон решительно кивнул, забрал у Дзигена щипчики и приступил к делу       Люпен тут же принялся петь дифирамбы нежным рукам самурая и жаловаться на «этого коновала».       Дзиген схватил шляпу и сбежал курить на балкон.       А Гоэмон быстро удалил все оставшиеся колючки, продезенфицировал царапины, смазал специальной мазью и забинтовал. Ему нравилось лечить и заботиться о больных. Гоэмон думал, что мог бы стать врачом, может даже хирургом. Он не расставался бы с верным скальпелем, был сосредоточен, спокоен и терпелив. Его разрезы были бы точны и выверены до миллиметра. И он бы спасал жизни, а не отнимал их. Может когда-нибудь, в следующем перерождении, он станет врачом. А пока в его помощи и заботе нуждаются два мужчины и одна женщина. И ему нравится спасать их. И нравится быть нужным. Главное, чтобы Люпен об этом не догадался, а то сядет на шею и поедет, свесив ножки.       Когда Дзиген вернулся в комнату, Люпен все также валялся на кровати, правда в трусах и майке и с самой что ни на есть довольной физиономией.       — Дзиген, как хорошо, что у меня есть Гоэмон. Чтобы я без него делал! Он меня просто спас!       Гоэмон, сосредоточенно чистящий меч, польщенно заулыбался, но поспешил согнать улыбку с лица.       Дзиген натянул шляпу пониже. Ему стало обидно. Оказывается, это Гоэмон спас Люпена.       — А ты, Дзиген, спас мисс Мэри, — Люпен подмигнул напарнику. — И ее благодарность не знает границ!       — Передай мисс Мэри, что всегда пожалуйста, но пусть держит благодарность в границах, эмм, разумного.       — Спасибо тебе, Дзиген, — Люпен улыбнулся напарнику тепло и просто. — Я знаю, что всегда могу на тебя положиться. А если ты еще сигареткой поделишься, то уж моя благодарность перейдет все мыслимые границы! — улыбка Люпена вновь стала привычно плутовской.       — Я тебе даже выпить дам, только избавь меня от твоей благодарности, — отозвался Дзиген.       И он принес Люпену бутылку водки, пачку сигарет и зажигалку.       Люпен закурил, сделал приличный глоток прямо из горлышка, затянулся, и блаженно заулыбался.       — Спасибо парни, еще немного, и я буду в полном порядке.       Люпен курил, щурился от удовольствия или от чего еще, прихлебывал водку. Когда Дзиген решил, что с него хватит, он отобрал у вора бутылку.       — Ладно, Люпен. Лучше покажи, что ты украл. Что там за сказочные сокровища.       — Вот, — Люпен протянул напарнику целый ворох мятых желтых бумаг, — вот это сокровище.       Дзиген взял листы в руки. Они были шершавые, ломкие, неприятные. Исписанные бледными чернилами, испещренные непонятными знаками и рисунками.       — И где ты их только прятал? — задумчиво спросил стрелок. Не то чтобы его это сильно интересовало, просто он тянул время, пытаясь понять, какая ценность заключается в этих мятых бумажках.       — У женского тела много потаенных местечек, куда можно что- нибудь засунуть, — захихикал Люпен. — А у меня их еще больше. И вообще, это секрет фирмы, не спрашивай.       — Так и дал бы тебе в лоб, придурок, — проворчал Дзиген и поспешил вернуть бумаги вору. Ему не хотелось задумываться о потаенных местечках Люпена.       — Не надо быть таким грубым, Дзиген, — строго сказал Гоэмон. — А уж с раненым, и тем более, надо быть помягче.       — Гоэмон, он сегодня весь день нарывается, — пожаловался самураю стрелок.       Гоэмон кивнул, принимая к сведению и легонько стукнул Люпена ножнами Зантецукена.       — Все, все, я наказан. И не надо нервничать, я сейчас объясню, что это такое. Садитесь рядом, что вы как неродные, — Люпен похлопал по кровати рядом с собой.       Напарники пересели на кровать. Дзиген справа, Гоэмон слева от вора. Все трое склонили головы над бумагами, что лежали у вора на коленях.        — Да вы уже и сами догадались, — продолжил Люпен. — Это карты. Тут отмечены места, где спрятаны сокровища. У мистера П. самая большая коллекция карт с указанием разных кладов: пиратов, фараонов, майя, ацтеков, нибелунгов, атлантов, русской мафии, масонов. То есть была у мистера П., а теперь — вот! Я все это расшифрую. И сокровища будут нашими!       — Тут много…       — Да, много! Много тайн, загадок, головоломок, ловушек и приключений! На всю жизнь хватит! Вы же со мной, парни?       Люпен обхватил напарников руками за плечи.       — Конечно с тобой, тебя одного только отпусти, сразу во что-нибудь голым задом вляпаешься, — усмехнулся Дзиген.       — Конечно с тобой, — эхом отозвался Гоэмон. Причину он не озвучил, но явно думал так же, как и стрелок.       — Кстати, Дзиген, как тебе мой голый зад?       — Зад как зад, ничего особенного, — Дзиген дёрнул плечом, скидывая с него руку Люпена.       — Но ты же разглядел его во всех подробностях, через оптический прицел-то.       — Знаешь, Люпен, я бы на твоем месте не об этом думал. Дзиген вдруг резко зажал шею Люпена предплечьем и прошипел ему в ухо с нарочитой грозностью:       — Ты ведь редкий человек, чей зад я рассматривал через оптический прицел без винтовки.       — А ты много задниц через оптический прицел рассматривал, ну когда с винтовкой?       — Нет, обычно я в сердце целюсь, — усмехнулся Дзиген, выпуская шею вора.       — Куда целишься, туда и попадаешь, — с придыханием произнес Люпен, закатил глаза, прижал руки к сердцу и тут же расхохотался. — А если серьезно, я и правда счастливчик. У меня есть целых два человека, кому я без опаски могу доверить свой зад.       — А как же Фудзико?       — А вот насчет Фудзико я не уверен, что рассматривая меня через оптический прицел, она озаботится отделить его от винтовки.       — Да уж, Фудзико еще та заноза в…       — В заднице, ты хотел сказать?       — Во всей твой жизни, Люпен.