Конфликт

       Концерты были долгими, изматывающими. Они забирали все ресурсы, упивались его беспомощностью перед очередным выступлением, без зазрения совести оглушали и отзывались тихим эхом громкой толпы. И постоянно находиться рядом с ним — с тем, кого он любит и безгранично уважает за творческую работу, — был тем еще стрессом.        Серж не понимал, как их отношения стали такими, как концерты. Любое время, украденное на проведение с Дароном, растягивалось до бесконечности, но теперь не было таким потрясающим, как это было раньше. Вообще, все, что было раньше, казалось ему лучше — концерты, отношения…секс. Даже последнее превратилось в нечто отвратное, тягомотное занятие, которым, хотел он этого или нет, нужно было обязательно заняться.        Сержу не был отвратителен Дарон. Его до сих пор возбуждал вожделенный взгляд больших глаз, нежные объятия и чуть кусающиеся поцелуи по-прежнему затуманивали голову. Но все остальное…он хотел бы, чтобы Дарон не лез к нему после выступления с одной лишь целью, а хотя бы выслушал его, как он делал это раньше. И снова это проклятое раньше…        И сегодня он не стал одеваться. Знает, что скоро придет Дарон, и они займутся сексом. И почему-то эта идея не будоражила кровь, а плотным комком связывалось где-то в животе. Серж в нетерпении расчесывал непослушные кудри, будто этим избавит себя от гудения в голове. Хотелось, чтобы это побыстрее закончилось, чтобы не томило этим безумным ожиданием…        Наконец-то за дверью раздаются шаги, и в комнату заскакивает Дарон. Он останавливается, пораженный обнаженным Сержем, медленно разглядывает всё тело, затем подходит к нему и ласково хватает за подбородок. «Ты ждал меня?» — вопрос остается без ответа, ведь гитарист захватил губы вокалиста своими. Серж отвечает неохотно, даже как-то пассивно, больше летая в своей голове. Он определенно ждал его, но не хотел этого — а сказать-то «нет» он не может. Такое короткое слово, твердое «нет» никак не желало вырываться из его рта. Интересно, почему? Боится обидеть этим Дарона? Или просто трусит?        Пока он задавался этими вопросами Дарон откинул его на спину, а сам навалился сверху, успев при этом раздеться. Серж не чувствует легких укусов, сменяющиеся ласковыми целованиями; не двигает руками, расположенных по бокам от его головы, чтобы огладить любовника хотя бы по голове и волосам. Он лежит неподвижно, практически не дышит, когда Дарон добирается до живота.        «Серж?» — его имя произносится как в тумане: неслышимо и неотчетливо. Серж чувствует себя отделенным от тела, но мягкая ладонь, положенная на щеку, и обеспокоенный взгляд возвращают его на место, и он вновь будто начинает дышать. Кудрявый берет тяжелой рукой запястье и неспешно целует мозолистые пальцы, затем переходит к ладони, вернувшей ему способность все чувствовать. Тем временем он смотрит на Дарона, наблюдает, как меняется зрачок от всех этих действий, как похоть зажигает в радужках темные огоньки. Гитарист вырывает руку из захвата и дарит поцелуй в губы, и на этот раз вокалист отвечает более страстно. Он позволяет себе вовлечься в этот процесс, забыть, насколько ненавистен он ему порой.        Но танец сплетенных языков заканчивается для него слишком быстро, и Дарон отрывается от него и не позволяет приблизиться для еще одного поцелуя: он спускается ниже, немного поласкав низ живота, прямо к паху. От ласк член у него был в боевой готовности, и Серж позволил себе расслабиться, правда ненадолго. Горячие губы охватили головку, медленно начиная засасывать остальную часть ствола, отчего вокалист зажмурил глаза и сжал простыни рядом с собою. Это будто отрезвило его — хотя это должно было еще больше затуманить его разум, — и сейчас нужно было бы произнести это слово, это треклятое «нет». Но он только дергает Дарона за волосы, тянет его от себя. Озадаченный гитарист поднимается к нему, одаривая ключицу и шею поцелуями, параллельно располагаясь между его ног, и спрашивает: «Что случилось?».        Серж не отвечает, лишь отворачивает голову и закрывает глаза. Сейчас он чувствует, как обеспокоенно руки сжали его бедра, как взгляд пытается его разглядеть насквозь — найти причину практически полной незаинтересованности партнера. Не хотелось, чтобы он дальше задавал вопросы. Серж открывает глаза, тянется ладонью к шее Дарона, нежно поглаживая её, затем скользит ею ниже, добираясь до члена. Он только дразняще водит рукой, не обхватывая орган, и внимательно наблюдает за гитаристом, который перестал беспокоиться и начал толкаться к искушающей ладони.        Вскоре Дарон полностью навалился на него. Медленно двигался, видимо, желая свести с ума мужчину под ним. А Серж и сходил с ума — он ожидал более быстрой развязки, но гитарист явно решил растянуть «удовольствие». Тупыми ногтями царапая бледноватую спину, вокалист попытался насладиться этими минутами, но никакого желания не приходило. Трение члена о член казалось примитивным действием, не приносящее ничего. Однако по виду Дарона это нельзя было сказать: полуприкрытые карие глаза смотрели на него с вожделением, из рта вырывались редкие стоны.        Потом Серж почувствовал, как чужие пальцы потянулись к сфинктеру, оглаживая его и пытаясь проникнуть внутрь. Молниеносно он хватает Дарона за руку, хмурится и смотрит прямо на него. Смочив сухие губы, Серж издает хриплым голосом долгожданное «нет». На миг в глазах напротив была замечена искра разочарования, но, вопреки мыслям об шоке-гневе-торге-депрессии, в голосе прозвучало принятие: «Ну, нет так нет». И за это вокалист уже был благодарен гитаристу — не хотелось заниматься этими муторными, таким изнуряющими подготовкой и самим действием.        Серж облегченно выдохнул, и теперь сосредоточился лишь на ощущениях. Руки, чьи пальцы были измозолены струнами, водили по всему телу, губы щедро осыпали плечи, грудь и шею поцелуями и засосами, да и весь Дарон полностью отдавался ему, прижимаясь к нему как можно плотнее. «Серж, Сержи…» — томный шепот проникал куда-то в глубь подсознания, нещадным колоколом отражаясь в голове. В этой глубине Серж будто нашел причину не говорить «нет» на поползнения Дарона к нему — он видит, как наслаждается этим всем обычно несчастный гитарист. Вокалист будто спасал его от той пропасти, куда он всегда грозился упасть. Здесь и сейчас он готов простить все обидные слова, сказанные им в его сторону, продолжать играть в группе, из которой он стал мечтать уйти.        В этом тумане мыслей он даже не заметил, как быстрее стал двигаться Дарон, как стал тот до боли сжимать открытую медовую кожу и как поцелуи превратились в укусы. Да и у него самого будто пылал пожар, ожидание близкого конца было невыносимым. Серж выгнулся навстречу Дарону, руками помогая достичь конца. Яркая вспышка перед глазами тут же угасла, к груди тут же подобралась тоска. Громкое дыхание гитариста прерывало давящую тишину.        — Ты сегодня особенно молчалив. Что случилось, Серж? — Шепчет ему на ухо Дарон, приподнимаясь над ним и с грустью смотря на него.        Серж, изнуренный после оргазма, ничего не хотел говорить, но смотреть на разбитого парня было…больно. По-особенному больно. Он, запирая тоску куда подальше, улыбается и крепче обнимает Дарона, говоря:        — Я просто сильно устал. Не беспокойся.        Да, устал. Устал от изнуряющих концертов, от рушащихся отношений и, как это теперь печально не звучало, от Дарона.