Близкие и близкое

— Молодому хозяину надо отправляться спать. Молодой хозяин себя не бережёт, — проскрипел голос Кикимера у входной двери в тренировочный зал. — Молодой… удар… хозяин… удар… сам знает, — апперкот. И враг в лице боксёрской груши повержен. Гарри остановился, смахнул пот со лба. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваным и громким после тренировки. — Лучше принеси хозяину воды, — не успел он договорить фразу, как Кикимер уже поднёс ему кувшин с ледяной водой. Гарри знал, что лучше пить воду комнатной температуры, но, когда тренируешься в два часа ночи, а вставать тебе в пять утра — к чёрту правила. Не огневиски — и на том спасибо. — Кикимер настаивает, чтобы хозяин шёл в постель, — забрав кувшин, продолжил скрипеть домовик. — Слушай, ну, что ты заладил? У нас с тобой уже есть некая традиция, ты же любишь традиции, Кикимер, — весело хлопнув его по плечу, сказал Гарри. — Когда я свалюсь от усталости, ты перенесёшь меня в душ, а потом в постель. Весело же! — закончив разговор, он стал отжиматься на кулаках. Кикимер ещё что-то ворчал ему над ухом, но Поттер растворился в упражнении. Боль в мышцах, движение крови в теле, счёт повторений — всё это помогало не думать, не позволять себе остановиться хоть на секунду. Ещё один удар. Ещё одно повторение. Если он остановится, тогда он услышит свои мысли, а этого допускать нельзя. Закончив упражнения на пресс, Гарри посмотрел на простые магловские часы, висящие над входом. Отлично: спать осталось два часа. Значит, завтра его срубит раньше, чем сегодня — а это уже победа. — Кикимер, я готов. Отправляемся в душ.

***

Ноябрьское утро встретило Рона моросящим дождём и пронизывающим холодным ветром. А ему бы хотелось, чтобы оно встретило его на Мальдивах — там и дождь, был бы приятнее. Вздохнув, Рон натянул капюшон плаща, пытаясь спрятаться от очередного порыва ветра, и огляделся в поисках Гарри. Он нашёлся у входа, стоит без куртки и смолит, как последний идиот. Ебанутый на голову: видно, что «Авада» не только шрам оставила, но и голову нормально так задела. — Ты давно не болел? — вместо приветствия спросил Рон, протягивая Гарри куртку, захваченную именно для таких случаев. В первый раз, что ли. — Я знал, что ты меня согреешь, — сказал Гарри, игриво поднимая брови. Но куртку всё же надел. — Чёт я погорячился...спасибо, дружище. Ты, как всегда, меня спас. — Затянувшись в последний раз, он бросил окурок в мусорку. — Ну что, за пончиками? — просиял Гарри. Рон нехотя улыбнулся и кивнул: — Dunkin’ Donuts, жди нас. Мы идём. Именно за это он любил понедельники. Их ритуал с посещением Dunkin’ Donuts, покупкой пончиков и горячего кофе начался ещё в академии, когда, изрядно накурившись, они до смерти захотели есть, а всё, что предлагал Кикимер не выглядело съедобным. После долгого фокусирования взгляда на меню доставки Гарри внезапно воскликнул: — Я понял, что нам нужно! Мы же теперь с тобой в академии, а авроры — те же полицейские. А находясь в «Полицейской академии», кто мы такие, чтобы пойти против стереотипа и не насладиться Dunkin’ Donuts? Смекаешь? Рон не смекал, но кивнул: — Я смекаю. Хотя ничего не понял. Я не понял даже, что значит «смекаю». Порвало их тогда знатно. Смеялись так, что на глазах выступили слёзы. В итоге Кикимер нашёл для них мороженое и пачку чипсов, и, наевшись, парни уснули. На следующее утро был понедельник, и идти на учёбу оказалось максимально тяжело. Пытаясь собрать мысли в кучу, Рон вспоминал отрывками вчерашний день и в итоге спросил у Гарри: — Так что ты вчера говорил про пончики? Гарри, не говоря ни слова, схватил его за руку и трансгрессировал в переулок рядом с Dunkin’ Donuts. И тогда Рон соприкоснулся с прекрасным. После этого они посмотрели всю «Полицейскую академию», и теперь Рон видел сакральный смысл в том, чтобы есть пончики каждый понедельник — как и полагается представителям закона. Понедельники стали приятнее благодаря Dunkin’ Donuts.   Обжигающий кофе и жареный во фритюре пончик окончательно примирили Рона с тем, что он не на Мальдивах. А его друг — долбанутый на всю голову. Но это ничего, для этого есть он — Рон всегда прикроет. — Так что, сегодня выпускаем Крофта? — сахар поступил в кровь и запустил мыслительные процессы, Рон был готов работать. — А? — многозначительно спросил Гарри. — Крофт. Управляющий. — А! Ну, выходит, что так. — Зайдём к Стоуну сначала? Не хочу потом огребать, если выяснится, что главный злодей в нашей истории — это Управляющий. Гарри кивнул и, дожевав пончик, заметил: — Знаешь, после услышанного в Мунго, я на девяносто девять процентов уверен, что это не он. Силёнок у Крофта бы точно не хватило. — Гарри задумчиво посмотрел на то, как фонари отражаются в мокром асфальте, и почему-то ощутил неприятную тревогу. — А один процент? Погрешность Квирелла? — Погрешность Квирелла, — подтвердил Гарри. Так они между собой называли эффект, когда человек, которого ты ну совсем никак не подозреваешь, оказывается главным злодеем. Ну, как Квирелл. — Окей, погнали тогда, — Рон махнул головой в сторону двери. — Нам, как обычно, Мэри. Получив коробку пончиков и бесплатный яблочный пай (специально для Рона), они выдвинулись к Министерству. — Я тебе говорю, возьми у неё номер телефона, — подначивал Гарри. — Да я всё никак не могу в нём разобраться, понимаешь, мои пальцы для этого не созданы. Я нажимаю несколько букв одновременно, и получается белиберда. Как тогда, когда... Рон всё болтал про то, как сложно ему даётся освоение смартфона, но Гарри его уже не слушал. Он, как ищейка, принюхался к воздуху — напряжение висело в самой атмосфере, как перед грозой.  Тряхнув головой, словно скидывая наваждение, Гарри поспешил за другом в кабинет Стоуна.

***

В Министерстве пахло понедельником: смесью магловского дезинфицирующего средства, затхлых пергаментов, кофе и сигарет. Стоун сидел за столом, копаясь в объёмной папке. Увидев их, он приподнял бровь, а затем сурово посмотрел поверх очков. — Аврор Поттер, Аврор Уизли, вас-то мне и надо. Я получил ваш отчёт, а также заключение, направленное Сметвиком. Вы уже выпустили подозреваемого? Гарри и Рон переглянулись. — Никак нет, сэр, — Стоун только раскрыл рот, чтобы устроить выволочку, как Гарри поспешно добавил: — Мы решили сперва посоветоваться с вами. Дело непростое, а мы первогодки. До вашего опыта нам далеко. — Оставить. Слишком очевидная лесть! — суровость из тона Стоуна никуда не делась, но взгляд стал чуть теплее (насколько это вообще возможно у сорокалетнего военного). — Доложить план! Гарри растерялся: план был прост — спросить, что делать, как делать и, собственно, так и сделать. На выручку поспешил Рон. — Разрешите, сэр, я доложу, — получив кивок, он продолжил: — Мы его освободим, но на всякий случай поставим слежку. Если он… Договорить Рон не успел: в комнате появился серебристый енот, и голосом Маккензи произнёс: — Подозреваемому 53610 стало плохо. Сильный кашель, головокружение. Дежурный целитель не смог установить причину. Требуются дополнительные указания. — Это ваш. Разрешаю приступить к исполнению плана, — отрезал Стоун и, показав видом, что разговор окончен, вернулся к бумагам. Рон и Гарри кивнули и поспешили в камеру временного содержания. — Наверное, надо было уточнить, что ключевым пунктом в моём плане было то, что заключённый жив, — сказал Рон, запыхавшись от бега. — Ага, — хмуро ответил Гарри, ускоряясь. Когда они добрались до камеры, их встретил дежурный целитель. Крофт сидел на койке, бледный, с прерывистым дыханием; при каждом выдохе доносились хрипы. — Что с ним? — спросил Гарри, заходя внутрь. — Это странно, — начал целитель, проводя палочкой над телом. — Состояние резко ухудшилось. Вчера жаловался на лёгкое недомогание, получил бодроперцовое зелье. Сейчас — кашель, слабость, жар… Но общая диагностика показывает, будто он совершенно здоров. Хотя очевидно, что болен. Ничего не понимаю. — Надо в Мунго. Здесь мы ничего не сможем сделать, — твёрдо сказал Гарри и повернулся к Маккензи. — У тебя есть портключ? — Да, — тот вытащил из кармана небольшой кусок старой верёвки. Гарри посмотрел на Крофта. Тот открыл глаза и с трудом прошептал: — Помогите… мне дышать. — Поможем, дружище. Только не откинься в процессе трансгрессии — пробормотал Рон. Через мгновение портключ активировался, унося их всех в Мунго.