на языке мести

      В мире, где правили высшие существа, им не было места. Беты — дешёвая рабочая сила, прислужники тоталитарного режима, где во главе стояли самопровозглашённые лидеры-альфы, возомнившие себя властителями социума. Их авторитет распространялся на все профессиональные области, которые затрагивали верхушки общества, неважно, будь то бизнес, политика или военное ремесло. Главное было доказать своё превосходство перед другими полами, самоутвердиться за чужой счёт.       Ким Тэхён родился в полной состоятельной семье, где папа являлся хрупким омегой, а отец сильным альфой. С первых дней рождения маленький Тэ был окутан добротой и заботой старших. Однако несмотря на любовь и поддержку родителей, юноша страдал всю сознательную жизнь. Ему недавно исполнилось восемнадцать лет, а он до сих пор не мог найти своё место в обществе.       Тэхён хотел быть частью бомонда: приносить пользу людям и своей стране. Только было одно большое но, которое ставило крест на всех перспективах. Когда парень в возрасте десяти лет проходил медицинское освидетельствование, чтобы выявить свою родовую принадлежность, врачи все как один установили его вторичный пол, поставив в основной графе личной карты маленького пациента рабское клеймо беты. В его мире обычный человек был сродни мусору, который в социуме главенствующих полов занимал самую низшую ступень.       Молодой человек сколько себя помнил, регулярно терпел нападки от недоделанных самцов. Альфы донимали его на каждодневной основе, но если в средней школе социальный буллинг заканчивался на унизительных оскорблениях, в старшей же травля перешла на новый уровень: к словесным помоям добавилось щедрое отвешивание тумаков. Одноклассники не давали Киму спуску, превращая его жизнь в настоящий ад.

***

      Юноша бежал, не разбирая пути, пытаясь отыскать глазами подходящее укрытие, где можно спрятаться от жестоких преследователей, которые вновь изъявили желание над ним поиздеваться. Если догонят, то беспощадно изобьют. Тэхён знал. Он давно это зарубил себе на носу, проучившись вместе с агрессорами несколько лет в старшей школе.       Бета забежал в маленькую подсобку рядом со спортивным залом, где хранился различного рода хозяйственный инвентарь, понадеявшись, что это поможет спрятать его от глаз безжалостных ублюдков.       Поспешное необдуманное решение.       Молодой человек собственноручно загнал себя в ловушку, где его ждала незавидная участь.       «Лишь бы не заметили!», — с тревогой пронеслось в голове Тэхёна, но надежда на спасение исчезла, когда за дверью раздались приближающиеся шаги и громкие мужские голоса.       — Он забежал туда! — воскликнул долговязый альфа, указав пальцем на чужое укрытие.       — Вылезай из норы, крыса! Или тебе помочь? — зубоскалился главный зачинщик безумной погони.       «Снова этот Чон», — вымученно думал бета.       — Я ничего плохого не сделал. Что вам от меня нужно? — судорожно отозвался перепуганный Тэхён.       — Чтобы ты сдох, бесполезный кусок мусора! — злобно выплюнул альфа, вызвав ехидные смешки компании мучителей.       — Отвалите! — отчаянно выкрикнул Ким.       — Огрызаешься, ничтожество? — громкий раскатистый рык прошёлся по всему учебному коридору.       По хлипкому убежищу тотчас обрушился мощный удар, который с лёгкостью выбил дверь в кладовку, представив несчастного бету озлобленным гиенам.       — Вытаскивайте его, — задал чёткую установку своим дружкам Чон, которые сиюминутно исполнили его наказ, вытянув юношу наружу.       Тэхён несдержанно всхлипнул, презирая себя за слабость, молясь, чтобы ублюдки провалились сквозь землю. Упав в ноги к главному палачу, он смиренно ожидал сурового наказания.       — Подбери сопли, Ким, — с брезгливостью бросил альфа, присев перед вздрагивающим одноклассником на корточки.       Чон вздёрнул чужой подбородок в блаженном ликовании, чтобы выплюнуть с желчью:       — Ты хуже течных омег, их хотя бы можно трахать. Твоя же бесплодная дырка годится только на одноразовый перепихон, — альфа рывком притянул за волосы бету, чтобы резко впечатать чужое лицо в виниловое покрытие пола.       — Убогая ошибка природы!       — Что здесь происходит? — раздался в отдалении голос охранника, который спугнул молодых людей.       — Блять, всё веселье похерил! — высказал недовольство главарь, а после склонился над своей жертвой, чтобы с ядом процедить. — Мы ещё не закончили, Ким. Не думай, что так легко отделался.       Альфа расцепил железную хватку, срываясь на быстрый бег, чтобы догнать остальных участников гнусной шайки.

***

      Благодаря должной бдительности аджосси удалось избежать зверского избиения. Тэхён, с трудом поднявшись на ноги, поковылял в сторону выхода из учебного заведения. Дома его с большой вероятностью вновь встретит папа, который, только увидев внешний вид сына, снова начнёт плакать и задавать всё те же одинаковые стандартные вопросы: «Как же так?», «Что случилось?», «Почему?», на которые он будет не в силах ответить.       Молодой человек устал быть ничтожеством в глазах других, постоянно отстаивая своё право на существование. Взять бы всю ничтожную жизнь и, как на диске, стереть раз и навсегда, чтобы не испытывать боли.       Бета являлся таким же полноправным членом общества, как те же альфы и омеги, но в силу жалкой половой принадлежности должен был пресмыкаться и жить в тени самоуверенных лидеров и их подстилок. Это было вселенской несправедливостью, с которой, сцепив зубы, изо дня в день приходилось мириться.       На самом деле внешность юноши не сильно отличалась от среднестатистического альфы: привлекательные черты лица, высокий рост и поджарое тело. Ким обладал крепким станом и широкими плечами, однако никогда не гнался за мышечной массой, поскольку не было нужды привлекать противоположный пол. Омеги его всячески избегали, считая ущербным, а альфы, напротив, любили изощрённо поглумиться.       Тэхён обладал нестандартной особенностью, которой были лишены другие беты. В шестнадцатилетнем возрасте у парня проявился естественный природный, едва ли уловимый тонкий аромат терпкой древесины. Когда старшие Ким обратились с подобным шокирующим открытием в медицинские учреждения, врачи со скепсисом восприняли информацию об особенности юного беты, норовясь обвинить семейство в бурной фантазии. Никто не желал разбираться, добавив в графу медицинской карты молодого человека пометку карандашом о мнимом запахе.

***

      В родной обители бету, как и ожидалось, на пороге встретил потрясённый папа, который, едва ли увидев разбитый внешний вид сына, разразился в горьких рыданиях, притягивая его в тёплые объятия.       — Тэхён-и, над тобой снова издевались? — всхлипывал омега, уткнувшись своему ребёнку в плечо.       — Папа, прошу тебя, не плачь, — пытался успокоить расстроенного родителя юноша, крепче прижимая его к своей груди, а после, слегка отстранившись, спокойно добавил: — Со мной всё в порядке, правда.       — Родной, с меня хватит! Я сегодня же поговорю с твоим отцом. Это переходит все допустимые нормы приличия и личные границы. Эти... Они должны за всё ответить! — твёрдо изрёк старший.       — Папа, ты сделаешь только хуже. Мне осталось доучиться всего-ничего. После выпуска я постараюсь начать всё с чистого листа.       — Сынок, но подобное может повториться вне стен школы. Как же нам быть? — омега совсем отчаялся, прижимаясь теснее к своему ребёнку, он вновь перешёл на судорожные всхлипывания.       — Я буду сильным несмотря ни на что! — стойко стоял на своём бета, поглаживая пальцами рук подрагивающую спину старшего омеги. — Только прошу, не говори ничего отцу.       — Хорошо, Тэхён-и.       Лёжа в постели своей спальной комнаты, молодой человек мечтал только об одном – чтобы кошмар под названием «жалкое подобие жизни» скорее закончился. В голову нещадно лезли страшные вещи: хотелось эгоистично сдохнуть в полном одиночестве, прекратив адские мучения, которые терзали душу, выдёргивали поодиночке призрачные надежды на счастливую жизнь и рвали на куски израненное сердце.

***

      Чонгук не был любимцем жизни. Единственным преимуществом, которым обладал парень, была его половая принадлежность к сильному полу. Он альфа — воплощение силы, твёрдости духа и мужественности. Однако в повседневной жизни всё было иначе. Именно окружающая обстановка, в которой рос будущий агрессор, превратила его в того, кем он являлся сейчас. В беспощадного тирана его превратила собственная семья.       Когда у других были любящие родители, которые заботились о благополучии своих чад, воспитывали и прививали им самое нужное и лучшее, Чонгука дома всегда ждали показательные розги. Отец беспощадно наказывал сына, в то время как папа не обращал на это никакого внимания, возненавидев единственного ребёнка за то, что по его вине он лишился головокружительной карьеры.       Старший омега в своё время был настоящей звездой корейского кинематографа, который завоевал всенародное признание благодаря непревзойдённому таланту и обаянию. Молодой актёр снимался в многочисленных дорамах, был популярен, успешен и востребован. Вокруг прелестного омеги постоянно крутилось большое количество фанатов и воздыхателей, один из которых впоследствии стал его будущим мужем.       Обходительный альфа полностью вскружил голову омеге: настойчиво ухаживал, задаривал комплиментами и подарками, никто не смог бы устоять. Знаменитой личности нравилось повышенное внимание к своей персоне, он купался в любви и чрезмерной заботе, поэтому в один момент не выдержал и сдался, вступив в близкие отношения с богатым поклонником.       Однако окунувшись в серую бытовую рутину, омега окончательно понял, что семейная жизнь не для него, и принял поспешное решение уйти от мужа. Но было слишком поздно. Через девять месяцев на свет должен был появиться будущий наследник Чон, который разрушил его прежний уклад жизни.       После нежелательной беременности омега возненавидел супруга всей душой и сердцем, а тот от нехватки любви и внимания стал чахнуть на глазах, взращивая внутри себя жгучую ненависть.       Двое обозлённых друг на друга людей завели общего ребёнка, которому с рождения пришлось познать все прелести «любви» родителей. Старшие Чон не осознавали, как искусно ломали психику единственному сыну. Проявлять насилие по отношению к другим стало для Чонгука обыденным делом. Когда близкие измывались над ним, он в двойном размере вымещал гнев, злость и обиды на слабых.       Альфа нашёл отличную мишень, тешил самолюбие, загоняя несчастного в угол, а после беспощадно наказывал.       Ким Тэхён — одноклассник, ублюдочный бета, который постоянно мозолил ему глаза, вызывая своим видом чувство отторжения. По холёному личику всегда хотелось пройтись кулаками, но бета никогда не прогибался, смиренно терпел унижения и побои. А как же хотелось, до покалывания в подушечках пальцев хотелось, сломать ничтожество, чтобы тот исчез с глаз долой.       Загоняя жертву в капкан, нужно понимать, что с огромной долей вероятности можно стать заложником собственной клетки. Закон бумеранга ещё никто не отменял.

***

      После злосчастного инцидента в подсобке от Тэхёна отвязались назойливые одноклассники. Складывалось тревожное ощущение, которое бывает перед бурей: бета буквально кожей чувствовал приближение большой беды. Мучители наверняка притаились и выжидали удобного случая, чтобы заявить полные права господства над слабым.       Ким всячески гнал от себя подобные мысли, к тому же абсолютно не было времени заниматься выстраиванием логических цепочек в голове. Нужно было готовиться к сдаче итоговых тестов, которые определят его дальнейшую судьбу.       В день экзаменов юноша проснулся засветло, почувствовав мышечную слабость и лёгкое недомогание. Накануне он провёл всю ночь за горой учебников, тщательно их проштудировал от корки до корки, чтобы быть готовым к предстоящим тестам. Плохое самочувствие молодой человек списал на недосып от зубрёжки, поэтому выпив таблетку обычного обезболивающего препарата, спустился вниз, чтобы там перехватить чего-нибудь съестного и поспешить в школу. Впереди выпускной и долгожданная свобода, о которой он давно грезил.       Старшие Ким рано уехали на работу. Младший, едва ли успел выйти из комнаты, как в носовые пазухи резко ударили сконцентрированные ароматы травянистой мелиссы и терпкого бергамота, что заполонили собой всё жилое пространство. Тэхён застыл. Так пахли родители. Раньше молодой человек с трудом мог уловить природные запахи старших, но сейчас от густого благоухания в голове сильно помутилось, вызывая удушающие рвотные позывы. Абсурдность возникшей ситуации заключалась в том, что его невыносимо раздражал яркий бергамот отца, в то время как лимонно-мятный аромат папы приятно обволакивал своей мягкостью, возрождая обострённые животные инстинкты.       «Какого?», — озабоченно промелькнуло в голове парня.       Выскочив пулей из дома, Тэхён побежал в сторону остановки. В общественном транспорте ему стало ещё хуже: душный стоячий воздух был пропитан крепкой смесью природных запахов, которые отравляли организм. Кима бросало в пот, беспощадно ломило всё тело. Скрипя зубами, парень терпел мучительную боль. Выйдя на остановке рядом со школой, он побрёл в сторону учебного заведения, но на его пути внезапно выросла ненавистная фигура.       «Грёбаный Чон Чонгук!», — отразилось в мыслях молодого человека. Он гневно оскалился, вызвав недоумевающую реакцию одноклассника.       Альфа почувствовал сильную энергетику беты, но решил не заострять на этом особого внимания, язвительно поинтересовавшись:       — Хорошенько всё перелопатил, задрот?       — Тебе какое дело, Чон? — уставшим голосом произнёс Тэхён, схватившись за пульсирующую от боли голову.       — Дерзишь, ничтожество? — напирал альфа, вплотную подойдя к однокласснику.       Чужое обращение к себе отдалось несдержанной злостью во внутренностях, Ким грозно рыкнул, вызывая шок на лице Чона, а после низким тоном пробасил:       — Свали с дороги! — откинув лёгким движением руки альфу в сторону, молодой человек поспешил в кабинет, чтобы не пропустить начало экзаменов.       «Что со мной?», — опешил Чонгук, не в силах сдвинуться с места от властной ауры, которая исходила от обычной беты.       Пообещав разобраться с этим позже, альфа пошёл в кабинет следом за одноклассником.

***

      Тэхёну было хреново во всех смыслах этого слова. Помимо агонии, в которой варилось тело, его посещали противоречивые мысли. Хотелось проломить кому-нибудь черепушку или, напротив, слиться воедино, предаваясь животной страсти. С трудом отсидев пару основных экзаменов, парень сорвался с места. Нужно было срочно бежать из школы, где его корёжило от смешавшихся в воздухе естественных запахов сущностей, которые пробуждали в нём пугающие желания.       Но Киму вновь преградили путь.       «Блять, да сколько можно!», — гневался в мыслях Тэхён, со всей злобой взглянув на нарушителя своего спокойствия.       — Ким, мы не договорили, — не успокаивался напористый альфа.       — Мне сейчас не до тебя, Чон! — грубо осёк одноклассника Тэхён, намереваясь обойти крупную фигуру.       — А я думаю иначе, ничтожество! — рыкнул Чонгук, грубо схватив парня за локоть.       Одноклассник поволок его за собой в неизвестном направлении.       Когда молодые люди оказались в пустом классе, альфа показательно закрыл дверь на ключ, вальяжной походкой двигаясь в сторону зазнавшегося одноклассника. Пора было поставить хлюпика на место. Но едва ли он успел сделать шаг в сторону беты, Чона пригвоздил к полу настоящий взгляд хищника, с яростью смотревший на оппонента.       Чонгук застыл в оцепенении, не в силах пошевелить ни одной конечностью. Тэхён, заметив чужой ступор, разразился истерическим хохотом. Он всё понял. У него, мать его, начался гон. Анализируя сегодняшний день, пазл в голове потихоньку складывался.       Ким отчётливо ощущал страх, исходивший от застывшего альфы. Он чувствовал собственный сгустившийся запах. В помещении витал тяжёлый древесный аромат, что без проблем подавлял мускатный альфий. Увидев ужас на лице Чона, Тэхён впервые испытал непередаваемый кайф, который сменился необузданным желанием и безумным чувством обладания. Ему хотелось отомстить, растоптать главного агрессора за все те муки ада, которые он испытал, пока учился с ним бок о бок.       «Пора платить по счетам, Чон Чонгук!..», — безумно торжествовал в мыслях парень.       — Как ты тогда говорил? — прервал тишину Ким глумливым тоном. — Бесплодное ничтожество, которое годится только на одноразовый перепихон? — с ядовитой усмешкой добавил: — Сейчас мы этим и займёмся.       — Ты не посмеешь! — рычал альфа, ещё больше раззадоривая пробудившуюся сущность энигмы.       — Я могу заставить, — предостерегающе оскалился Ким, направляясь в сторону загнанной в угол жертвы.       Увидев приближающегося хищника, который силой подавляющих феромонов лишал его воли, к горлу подкатил панический ком. Чонгук судорожно метался глазами из стороны в сторону, чтобы найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, на которую собственноручно себя обрёк. Было фатальной ошибкой загонять Кима в пустую аудиторию. Но он не мог вообразить, что убогий бета превратится в... альфу? Или кем являлся чёртов Ким Тэхён, который находился в периоде гона.       Энигма не заставил себя долго ждать, в мгновение ока подлетел к оторопевшему альфе, схватив его за грудки и не приложив особых усилий, повалил мускулистое тело на холодный пол. Чонгук упал безвольной куклой, не в силах противостоять мощной ауре, которая исходила от одноклассника. Его грубо припечатали к полу. По телу альфы прошлась лихорадочная дрожь, когда Ким склонился над ним и, не мешкая, стал в спешке срывать одежду с тела.       — Не делай этого, Тэхён! — отчаянно завопил Чонгук.       — Я тоже просил, но ты всегда был безжалостен до моих просьб, Чон, — отчеканил энигма, впечатав нагое тело лицом в пол.       В глазах сломленного альфы накрапывали первые горькие капли. Акт унижения пережить можно, но как с этим чувством жить дальше, он не знал.

***

      Тэхён не церемонился с Чонгуком. Глаза застелила настоящая звериная похоть. Упиваясь властью над бывшим мучителем, он смачно сплюнул себе на пальцы, а после приставил увлажнённые фаланги к сжатому мышечному кольцу. Чонгук под ним резко задёргался, но энигма ему и шанса не дал, пригвоздив тело к полу новой порцией подавляющих феромонов.       Внутри пробудился монстр, который дорвался до того, о чём давно грезил. Энигма ворвался пальцами в горячее нутро, делая поступательные движения кистью, грубо и практически на сухую растягивал тугие узкие стенки. Чонгук под ним надрывно скулил от жестокого проникновения, которое приносило острую боль вкупе с моральным унижением.       Вынув пальцы из чужой задницы, Тэхён стал высвобождать из брюк твёрдый член, пристраиваясь сзади. Одним глубоким толчком энигма вошёл на всю длину крупного органа в подрагивающее тело, вызывая истошный вопль альфы. Ким ни капельки не щадил альфу: бёдра начали работать на автоматизме, вгоняя размашистыми быстрыми толчками член, который разрывал чужие внутренности. Чонгук болезненно мычал, выгибаясь в спине от бешеных таранящих выпадов, по бёдрам начали стекать горячие дорожки крови. По помещению разносились звонкие шлепки тела о тело вперемешку с мученическими стонами альфы.       При каждом особо глубоком толчке энигма утробно рычал, вдыхал полной грудью сильный мускатный запах, ни на секунду не прекращая вдалбливаться в нутро. Пальцы безжалостно сжимали чужие бока, которые поутру обязательно оставят после себя синие отметины. Тэхёна это мало волновало, он гнался за собственным удовольствием. Первый в его жизни гон напрочь отключил остатки разума. Осознание содеянного придёт позже. Сейчас он беспощадно насиловал Чона, который чуть ли не до хруста выгибался в его руках.       Ким почувствовал подступающий оргазм. Помешанный на животных инстинктах мозг не понимал, какую разрядку даёт телу. Энигма склонился к альфе, жадно втянул запах на его загривке, а после неумолимо впился клыками в мягкую плоть. От прострелившей боли Чонгук резко дёрнулся, но его действия тут же пресеклись — энигма сильнее прижал его к себе. Тэхён гортанно прорычал, сделав контрольный толчок, и излился глубоко внутрь жара, упустив момент того, как начал образовываться узел.       — Т-ты... Н-не надо, — альфа загнанно дышал, чувствуя в себе увеличившийся в размерах орган.       — Слишком поздно, Чон, — прервал чужой скулёж энигма, сильнее навалившись на измученное тело.       Альфа ещё не догадывался, как после случившегося кардинально изменится его судьба, где аутсайдер перечеркнёт его привычный уклад, разделив жизнь лидера на до и после...

***

      Чонгук очнулся с ноющей болью в теле, которая, казалось, распространилась по всем нервным окончаниям искалеченного тела. Попытавшись пошевелиться, альфа испытывал удушающее давление. Представший взору пустой класс давил на сознание. Чон до сих пор ощущал витавший в воздухе тяжёлый запах древесины, который отныне был выжжен на его коже чужим клеймом принадлежности.       Ублюдочный Ким Тэхён безжалостно поимел и пометил его, оставив после себя зияющую дыру внутри. Альфа не помнил, в какой конкретно момент акта насилия потерял сознание, но был искренне рад такой реакции измученного организма. Чонгук до сих пор лежал ничком на полу со вздёрнутым к верху задом – именно в этой позе Ким его долго и остервенело насиловал.       Парень с трудом опёрся на дрожащие руки, чтобы подняться, выгнув спину до отчётливого хруста в позвонках. Его тошнило. Но он старался сдержать рвотный позыв, всматриваясь в окно и ужасаясь: на улице залегли первые вечерние сумерки.       Альфа утратил ощущение реальности именно в тот роковой момент, когда Ким стал нещадно измываться над телом. Чонгук пытался противостоять, но силы его будто покинули. Тэхён полностью подчинил его своей воле. Никогда в жизни он не встречал настолько мощную доминантную ауру. Любой альфа, который находился бы в самом пиковом периоде гона, не смог бы противостоять подобной сокрушительной силе.       «Кто он такой?», — мысленно недоумевал Чонгук.       Однако всё, что произошло в этом злополучном классе, исключительно его вина. Альфа самолично отдал себя в жертву хищнику, сурово за это поплатившись. Единственное, чего ему сейчас по-настоящему хотелось, это приползти домой и смыть с себя всю омерзительную древесную вонь. Чон, кое-как натянув на себя нижнее бельё с брюками и поднявшись с дрожащих колен, поплёлся в сторону выхода.

***

      Прежде чем пойти на такую крайнюю меру, как месть, нужно серьёзно подумать, стоит ли игра свеч. Сиюминутное ликование собственного эго сменилось полным замешательством. Тэхён привёл карательный приговор в исполнение, но был ли он счастлив? Тогда, в порыве ярости и гнева, безусловно, да. Его разум отключился, а тело полностью подчинилось власти внутреннего зверя. Сейчас, направляясь в сторону дома, энигма в голове ворошил страшные воспоминания того, что он сотворил с Чонгуком.       То, что на него нашло, было похоже на бред сумасшедшего. Контроля почти не было, и это сильно пугало. Гон полностью отключил все здравые мысли. И ещё этот чёртов мускатный запах, который будто бы заковал его, заставив ещё больше разозлиться и остервенеть, но в то же время был настолько соблазнительным, что сулил после себя явно что-то приятное.       Хотелось ещё.       На улице стемнело окончательно. Вечер распластался по Сеулу, накрыв каждый уголок бескрайним тёмно-синим покрывалом. Тэхён был глубоко погружён в свои мысли, поэтому не сразу заметил машину отца, что парковалась на знакомой частной территории. Альфа возвращался домой после затяжного рабочего дня. Увидев родное лицо, юноша выплыл из глубин беспокойных дум, в которых он тонул с каждой секундой всё глубже, и, понурив голову, неохотно побрёл в сторону родителя.       — Сын, привет. Почему так поздно? — поинтересовался старший Ким, но заметив чужой поникший взгляд, встревоженно уточнил: — У тебя что-то произошло в школе?       — Отец, я... — тихо проблеял энигма.       — Тэхён-и, что такое? — растерянно спросил мужчина.       Он решил подойти ближе к своему ребёнку, но резко замер, услышав тяжёлый древесный аромат.       — Сын, это?.. — взволнованно спросил альфа.       — У меня гон, — угрюмо выдохнул Тэхён.       — Что?! — в один голос воскликнули старшие Ким.       На пороге стоял обескураженный омега, который решил встретить любимых, но застыл после речи сына.       — Но, как это возможно? — негромко спросил альфа, пытаясь справиться с потрясением.       — Сегодня утром я почувствовал недомогание, а потом... — проронил Тэхён, переходя на сдавленные всхлипывания.       — Родной, пошли в дом, там нам всё и расскажешь, — ободряюще сказал омега, обнимая сына за плечи и обмениваясь многозначительными взглядами с супругом.       В доме юноша поведал о том, как его весь день штормило, как тело сковывала боль, а голову посещали противоречивые мысли и желания, упустив в разговоре печальный эпизод, связанный напрямую с Чонгуком. Старшие Ким потеряли дар речи, внимая каждому произнесённому слову сына, а после глава семейства предложил незамедлительно отправиться в больницу.       Тэхён сдал необходимые анализы, которые показали шокирующий результат. В его крови абсолютно отсутствовал ген беты. У парня подозрительно зашкаливал уровень половых гормонов, препятствующий определению его вторичного пола. Врачи медицинской лаборатории в недоумении разводили руками и только благодаря помощи одного специалиста, который давно был на пенсии, удалось, наконец, установить, кем являлся Ким Тэхён. Он относился к редкому и, пожалуй, самому неизведанному типу живых сущностей – энигме.

***

      Чонгук медленно брёл по оживлённой сумеречной улице, стараясь не замечать направленных на него любопытных взглядов окружающих зевак. Его внешний вид оставлял желать лучшего: выглядел хуже побитой собаки. Расстёгнутый рюкзак неряшливо свисал с плеча, наглядно демонстрируя конспекты и прочую учебную атрибутику.       Молодой человек был глубоко погружен в свои мысли. Их было слишком много. Они путались между собой, цеплялись одна за другую, перемешивались, и так по замкнутому кругу. Чтобы окончательно не спятить от беспорядочной мешанины в голове, парень принялся отсчитывать фонарные столбы, которые встречались на пути и отделяли его от родного жилища.       До дома осталось недалеко, всего двадцать столбов.       Когда взору предстала знакомая дворовая территория, Чонгук, с облегчением выдохнув, ускорил шаг. Альфа постарался бесшумно переступить порог коттеджа, чтобы мельком прошмыгнуть к себе в комнату. Главное было не столкнуться с отцом. Поутру они сильно повздорили со старшим, конфликт чуть было не вышел из-под контроля, но вроде обошлось.       Не сегодня.       Закрыв входную дверь, юноша развернулся всем корпусом, встретившись с мрачными глазами родителя. Глава семейства, недобро прищурившись, начал медленно сканировать помятый внешний вид сына, а после, злобно осклабившись, двинулся в его сторону. Чонгук буквально кожей ощущал сгустившийся тяжёлый запах отца, который вызвал в нём чувство нарастающей паники. Вероятно, родители вновь повздорили между собой: старший альфа был на взводе и своим раздражённым видом ничего хорошего не сулил.       Гулко сглотнув, юноша попытался взять себя в руки, стараясь обойти родителя стороной, но ему и шагу не дали ступить. Отец, подойдя к нему вплотную, цепко схватил его за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза:       — Где ты шлялся, молокосос? Ты время видел? — с растущем негодованием поинтересовался старший Чон.       — О-отпусти м-меня, — с трудом выдавливая слова, обронил Чонгук, стараясь вырваться из стальной хватки.       — Пока ты живёшь за мой счёт, в этом доме, будь добр следовать моим правилам! Посмотри, на кого ты похож! Какой-то оборванец! — с брезгливостью выплюнул альфа, наконец, разжав пальцы. — Немедленно приведи себя в надлежащий вид!       Чонгук, ничего не ответив, бегом сорвался к себе в комнату. Каждый раз он испытывал настоящий ужас, находясь наедине с отцом, и сейчас вновь проглотил гнусные оскорбления в свой адрес, будучи не в состоянии что-либо ответить. Хотелось рыдать и остервенело пинать мебель в комнате от осознания полной беспомощности перед отцом.       «Когда же это кончится?», — вымученно промелькнуло в голове альфы.       Парень зашёл в ванную комнату, оголил тело, чтобы получше рассмотреть все увечья, которые ему оставил после себя Ким. Вдоль косых мышц были разбросаны кровоподтёки, на груди красовались алые засосы, которые клеймили позором. Всюду царапины, свежие гематомы, и ещё зудящее чувство на затылке. Ублюдок его пометил.       Душа альфы ныла и протестовала, а тело до сих пор болело от чудовищного акта изнасилования. Он ощущал себя грязным, растоптанным чужим древесным запахом, который отравлял весь организм. Хотелось выблевать лёгкие, чтобы не слышать на себе этой вони.       Вода смывала лишние мысли, горячила кожу, и юноша успокаивался, грезя о крепком сне, который помог бы ему хотя бы на время забыться и не испытывать удушающей боли.       Во втором часу ночи Чонгук подорвался с постели, ощутив нарастающую острую боль во всём теле. Он загнанно дышал, весь мок от пота, волосы неприятно липли на лоб, а майка прилипала к телу. Вокруг всё начало расплываться. Чон весь горел, словно раскалённое железо. Внутри зарождался животный страх, ранее ему неведомый. Он выгибал спину до хруста в позвонках, метался из стороны в сторону по постели, обнажал клыки, а затем несдержанно рычал, переходя на заглушенный скулёж.       Скатившись на пол, Чонгук поднялся с дрожащих колен и, пошатываясь, поволочился в сторону ванной комнаты, ярко ощутив пазухами носа чужеродный аромат, который заполонил собой всю спальную комнату.       Некогда родной пряный мускат стал куда более слаще и приторнее, а теперь будто и вовсе состоял из сплошного мёда.       «Почему так сладко?», — недоумевал в мыслях парень.       Слишком, мать его, сладкий запах. Альфий запах мог слегка видоизменяться из-за предстоящего гона, например, горчить. Но чтобы полностью поменяться и стать приторно-сладким? Никогда. Тогда почему?       Нелепое предположение возникло в самый переломный момент. Чонгук застыл, не в силах пошевелиться, в полной мере ощутив, как из его заднего прохода начало что-то обильно вытекать. Новая порция болевых спазмов на этот раз охватила нижнюю часть живота, заставив скорчиться пополам.       С бешено колотящимся сердцем и дрожащей рукой Чон потянулся к пижамным штанам, нырнул пальцами под резинку и развёл ладонью половинки, нащупав подушечками пульсирующее местечко, из которого сочилась наружу липкая, масляная субстанция.       «Нет, блять, нет, не может быть!», — истерично закричал внутренний голос.       Чонгук не дурак, он прекрасно понимал, что это могло значить. Но мозг отказывался анализировать какую-либо информацию. Парень болезненно стонал и задыхался. Спина выламывалась, кожа как будто выворачивалась, а стены сужались. Давили. Воздуха не хватало. Чонгука вновь тошнило. Выблевав всё подчистую, парень заполз в душевую, начав надрывно поскуливать от боли, от отчаяния, от осознания.       У него началась течка! Но как, мать его, это возможно?       С трудом доползнув до кровати, Чонгук свернулся на ней калачиком и, сухо покашляв до дрожи в лёгких, всё же отключился.

***

      Актовый зал частной школы готовился принимать новоиспечённых выпускников. Просторное помещение впечатляло своей роскошью и помпезностью. Складывалось ощущение, будто администрация, отвечающая за сиё мероприятие, вбухала в его организацию несколько десятков миллионов вон. Что наверняка не так уж далеко от истины, поскольку обучение детей в престижном учебном заведении обходилось родителям в кругленькую сумму.       Вчерашние школьники были одеты в дизайнерские наряды, стоимость которых, навскидку, составляла не меньше арендной месячной платы за комфортабельное жильё в центре Сеула.       Один взгляд на этих людей – и Тэхён вновь в эпицентре собственного ожившего кошмара. О чём он только думал, направляясь сюда?       Может, ему хотелось доказать людям, которые на протяжении долгого времени измывались над ним, — кто унижал его за половую принадлежность; кто способствовал тому, что он пропускал много занятий из-за переломанных костей — что он в этой жизни чего-то стоит, и их гнусные оскорбления и жестокие избиения больше не имеют над ним никакой власти. Он словно заново родился, став высшим существом среди других полов.       Тяжёлые воспоминания отдавались болью внутри: стоило Киму пройти в танцевальный зал и увидеть тех, кто превратил его жизнь в кошмар наяву, ему стало ясно, что приходить сюда было ошибкой. Лучшим решением было бы незаметно забрать аттестат и со спокойной душой выпуститься из школы. Но он не мог сбежать, даже словом ни с кем не обмолвившись, это означало бы признать поражение, за которое, юноша уверен, будет себя потом презирать.       Тэхён огляделся по сторонам в поисках бара. Возможно, один-два стакана пунша хотя бы немного скрасят этот удручающий вечер.       — Посмотрите-ка, кто пришёл и тут же изговнял своим присутствием мне настроение, — ехидно послышалось за спиной Кима.       — Неудачникам не место среди элиты, — подхватил второй глумливый голос.       Энигма резко обернулся и воззрился на говоривших. Ими оказались двое парней, которые не давали ему спокойно дышать в старшей школе — альфы из гнусной шайки Чона.       «Где же он сам?», — неожиданно промелькнуло в голове Тэхёна.       Поток мыслей прерывает злорадное хихиканье со стороны. Агрессорам, видимо, требовалось слить на кого-то накопившийся негатив, и аутсайдер для этого являлся отличным кандидатом.       — Чего застыл, слабак? Не хватает духа, чтобы ответить? — с улюлюканьем заявил альфа, и его друг, что стоял рядом, громко прыснул.       Энигма, услышав оскорбительные слова в свой адрес, грозно оскалился, вызвав недоумевающую реакцию у застывших в ступоре друзей. В глубине души Тэхён искренне не понимал, что в этих словах такого страшного? Его оскорбляли и куда тоньше. Но внезапная вспышка ярости, казалось, охватила всё тело: поползла по лицу, по его шее и рукам, остановившись на поясе. Он с трудом удерживал внутри бушующую лаву.       — Хватает мозгов, чтобы не вступать в дебаты с такими идиотами, как вы, — расплылся в злорадной ухмылке Тэхён.       — Иди на хуй, ничтожество! —возмущённо рыкнул альфа, добившись ещё одного довольного хрюканья со стороны друга.       Энигма двинулся в сторону одноклассника, а тот в ответ, решив, что его противник нарывается на драку, выразительно выпрямил спину, демонстрируя превосходство в росте и ширине плеч.       «Думаете, меня так легко сломить? Не на того напали!», — прогремел внутренний звериный голос.       Тэхён схватил за грудки юношу, выпуская наружу густой доминирующий запах, который подавлял своей силой и мощью. Альфа, почуяв нешуточную угрозу, застыл, боясь шелохнуться.       Энигма расцепил мёртвую хватку, нарочито сильно оттолкнув от себя ненавистника, и пробасил хрипловатым голосом:       — Не смей открывать свой поганый рот в мою сторону, если хочешь уйти отсюда на своих двоих, ублюдок!       Альфа начал судорожно хлопать ртом, словно рыба, выброшенная из моря на берег, и был не в силах ответить Киму, который его буквально испепелял глазами. От второго язвительного подстрекателя и след простыл.

***

      Ким устроился в самом дальнем углу зала, попивая пунш, чтобы немного расслабиться. Выходило неплохо: фруктовый вкус коктейля приятно обволакивал полость рта благодаря своей мягкой текстуре, но гнев не отступал, разливаясь по телу волнами неконтролируемого жара. Чужие слова пробудили хищника внутри, и он с трудом сдерживался, чтобы не отметелить ублюдков.       Парень без особого энтузиазма наблюдал за окружающим весельем. Единственный вопрос, который неоднократно посещал его голову за вечер, был связан с Чоном. Почему альфа не пришёл на выпускной, где можно было ярко продемонстрировать широкой публике свой авторитет. Ким не видел одноклассника с тех самых пор, как оставил его в бессознательном состоянии лежать на полу в злополучном классе.       В голову лезли терзающие сомнения и зарождающиеся в глубине души сожаления. Осушив бокал с пуншем, Тэхён направился за дополнительной дозой в бар, чтобы немного переключиться от жужжащего роя в голове. Возле стойки он краем уха услышал часть чужого диалога, который буквально выбил почву из-под ног.       — Слушай, так всё же, ты что-нибудь слышал о Чоне? — бросил буднично молодой человек, медленно потягивая из трубочки свой коктейль.       — Чувак, я не в курсе. Чжун пытался с ним связаться, но тот не вышел на контакт. Ходят слухи, что его вновь избил отец, поэтому он и не пришёл на выпускной, — ответил второй парень, закидывая себе в рот маленькое канапе с креветкой.       — Дерьмо, я бы уже давно свихнулся жить с таким тираном.       — И не говори.

***

      Тэхён стоял возле школьной парковки порядка десяти минут, ожидая машину отца, который обещал его забрать с выпускного вечера. Голова разрывалась от потока мыслей. Этот день оказался перенасыщен событиями, которые отзывались в нём дрожью во всём теле. Негатив чередовался с позитивом. Эмоции смешивались в голове в непонятную кашу. Внезапно возникшие острые переживания вызывали в груди неприятную тяжесть. Каждый удар через грудную клетку отдавался молотом в ушах, заглушая окружающие звуки. Дышать становилось всё тяжелее...       ...Он снова и снова возвращался мыслями к Чонгуку.

***

      Яркое солнце пробивалось через бледные серые занавески, оставляя полосу света на полу. Чонгук безразлично смотрел на одеяло перед собой, напрочь игнорируя звонкую трель будильника.       Живот до сих пор отзывался ноющей болью, но запах... Чужеродный запах течной омеги медовой горечью оседал в носовых пазухах, который, казалось, заполонил собой каждый сантиметр свободного пространства. Его чуткий нюх глотал густой сладкий воздух, от которого тошнило. От бессилия и слабости парень зашёлся в глухих рыданиях, что причиняли ещё больший вред ослабшему организму.       Внезапно за дверью послышались грузные шаги, а после, как приговор, дверь спальной комнаты широко распахнулась. На пороге стоял старший Чон, лицо которого вытянулось от удивления, а страшные глаза, словно ослепляющие молнии, метнулись к лежащему в ворохе одеяла всхлипывающему сыну. Альфа, сперва подумав, что ошибся, стал на пробу вдыхать витавший приторный аромат, который, по всей видимости, мог источать только Чонгук.       Невозможно!       Увидев потрясённого отца, юноша стал ещё больше рыдать: от слёз размывалась окружающая обстановка, а в голове всё кружилось. Он боялся альфу. Теперь родитель сильнее его в разы. Тело словно одеревенело, Чонгук боялся пошевелиться и произнести какой-нибудь звук. Он ещё никогда в жизни так себя не чувствовал.       Отец смотрел на него подобно доберману, который ждал момента, чтобы поиграться с «любимой» костью.       — Что это? — альфа презрительно зашипел и, вновь глубоко вдохнув сладкий воздух, подошёл вплотную к сыну. — Почему я слышу от тебя медовую вонь? — он попытался вложить в голос как можно больше скепсиса.       Проследив траекторию взгляда сына, направленного на открытую дверь, альфа схватил его за щёки двумя пальцами, впервые испытав столько власти над другим живым существом.       — На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, сопляк, — ладонь мужчины стремительно мокла от того, как юноша беззвучно плакал. — Что, чёрт возьми, с тобой не так?       Чонгук пытался вырваться из стальной хватки, однако ни кивнуть, ни ответить у него не было возможности. Его лицо словно попало в медвежий капкан.       — Что здесь происходит? — раздалось бесцветным голосом позади.       На пороге стоял папа Чонгука, который с безразличием рассматривал представшую взору картину. Однако едва ли омега вдохнул ртом пряно-медовое благоухание, он в шоке уставился на сына.       — Чонгук?..       — Папа, помоги...       На мгновение, всего лишь на ничтожные пару секунд, на лице старшего омеги отразилась смутная печаль и тревога, а после он вновь надел привычную маску равнодушия.       — Какое же всё-таки ничтожество я родил, — с ядом выплюнул мужчина, а после, концентрируясь глазами на супруге, с презрением добавил: — Я тебя ненавижу, ты мне всю жизнь испортил!       — Да что ты говоришь! Тебе напомнить, родной, сколько я в тебя вложил? — гневно процедил альфа.       Старшие Чон перешли на повышенные тона, ругательства и оскорбления, не замечая собственного ребёнка, который в попытке спрятаться от окружающей суровой действительности, натянул на себя одеяло и закрыл руками уши. В постельном укрытии было намного спокойнее: никто не тревожил и не донимал.       «Папа, отец, прошу, оставьте меня в покое...», — пронеслось в голове Чонгука, но разъярённым взрослым было абсолютно на него плевать.

три месяца спустя.

      Школьные годы остались далеко позади, оставив после себя неприятный осадок в памяти. Когда Тэхён поступил в Сеульский национальный университет, всë кардинально изменилось: того жалкого беты, который выживал в старшей школе, больше не существовало. Сейчас его считали самым популярным парнем на первом курсе факультета «Права», естественно, в первую очередь за принадлежность к доминантному полу. Он относился к числу тех счастливчиков, которым судьба преподнесла свои щедрые дары: хорош собой, невероятно атлетичен и, что немаловажно, общителен.       Обычный день Кима был преисполнен повышенным вниманием и обожанием. Ему часто пели дифирамбы падкие до его сущности личности. Омеги из университета сходили с ума по неземной красоте и сокрушительной силе молодого человека, норовя запрыгнуть к нему в постель, а альфы, напротив, пытались добиться его расположения. Ведь, имея в кругу близких приятелей энигму, ты автоматически приравнивался к высшему обществу. Тупая животная иерархия делала своё дело, и парень не пытался ей противостоять.       Однако Тэхёну претило быть всеобщим идолом. Он не пользовался располагающей славой и величием, держал всех на расстоянии, не обзаводясь ни друзьями, ни серьёзными отношениями. Все мимолётные интрижки, которые у него возникали, заканчивались одноразовым сексом. В нём видели выгоду и объект потребления, а не личность. Поэтому, несмотря на большой круг знакомых, он оставался совершенно одиноким.

***

      В тот день энигма, отсидев положенные пять пар, направлялся на место сбора старост трёх факультетов. Его нынешнее положение культорга потока юристов накладывало на себя дополнительные обязательства, помимо основного звания старосты группы.       Намечалось очередное мероприятие в университете, которое обещало быть энергозатратным. Этот проект старосты юридического, филологического и инженерного факультетов решили обсудить в неформальной обстановке, договорившись о встрече в одной уличной закусочной, где можно было попутно насладиться вкусной жареной свининой и выпить бутылочку расслабляющего Соджу.       На пороге заведения Кима поприветствовал староста филологического факультета.       — Тэ, привет. Как ты? — с радушием поинтересовался альфа.       — Привет, Вону, — ответил на рукопожатие энигма. — Честно говоря, забот хватает. На носу конец семестра, а на меня возложили ещё и обязанности по организации зимнего фестиваля.       — Понимаю, мы в одной лодке, — участливо отозвался парень.       — А где Бёнг? — оглядевшись по сторонам, спросил Тэхён.       — Он отзвонился и предупредил, что не сможет присутствовать из-за внезапно возникших семейных неурядиц.       — Что ж, думаю, мы справимся без инженерного факультета, — довольно хмыкнув, изрёк Ким.       — Само собой, — подхватил с лукавым прищуром альфа.       Двое парней обсуждали вопросы, касающиеся организации рождественского фестиваля, а также возможность вовлечения в него студентов своих групп. Со стороны будущих юристов не должно было возникнуть проблем: Тэхён был абсолютно уверен в том, что ему не откажут в помощи.       Старосты прорабатывали план праздничного мероприятия, то и дело отвлекаясь на шумную компанию, которая сидела неподалёку от них и создавала невыносимый гул. Это изрядно накаляло вспыльчивый нрав внутренней сущности Кима.       — Эй, аджосси! — раздаётся особо громко, и Тэхён поднимает голову, замечая, как пожилой мужчина, поправляя свою мешковатую одежду, ступает к пьяному сборищу альф.       — Да, дети? — доброжелательно спрашивает омега.       — Что вы нам принесли? — с раздражением бросает изрядно подвыпивший альфа, под общие похрюкивания остальных участников галдящей толпы.       — То, что вы заказывали: жареная свинина с кимчи, несколько бутылок соджу и порция редьки, — старательно перечислял чужой заказ озадаченный мужчина.       — Верно. Однако качество приготовленных блюд оставляет желать лучшего. Кто ваш повар? Немедленно позовите его сюда. За такую отвратную стряпню я бы ему руки оторвал!       Пожилой омега нервно замотал головой, боясь произнести хоть слово. Захмелевшая компания альф явно издевалась, норовясь поесть за чужой счёт.       — Это кому ты собрался оторвать руки? — послышалось недовольным голосом сбоку от шумного столика.       Из подсобного помещения, где располагалась небольшая кухонька, вышел высокий парень и направился в сторону наглых посетителей.       Когда Тэхён увидел этого человека по его коже прошлись горячие волны, вызывая в голове полный диссонанс и мешанину из разных чувств и эмоций. Это был его бывший одноклассник. Тот самый, который издевался над ним на протяжении долгих лет в старшей школе. Тот самый, которого он...       — А это ещё кто вылез из норы? — скривил лицо дебошир, смотря помутневшими глазами на Чонгука.       — Повар, к вашим услугам, — бесстрастно ответил Чон.       — Повар? Ага, как же, — глумливо тянул альфа, вызывая смешки своих дружков. — Мы за такую безвкусицу платить не намерены.       — Будете, раз заказали и сожрали почти все блюда! — гневно выплюнул Чонгук.       — Чё сказал, ничтожество?! — рыкнул альфа, гневно уставившись на молодого повара и схватив его за плечо.       Чонгук замер, почувствовав чужую доминантную ауру. Альфа выпускал наружу подавляющие феромоны, чтобы принизить его, указав на место подле своих ног.       Тэхён не мог оторвать шокирующего взгляда от развернувшейся картины: по внутренностям распространялось неконтролируемое пламя, источая ощутимую жажду крови. Он с ненавистью смотрел на дерзкого альфу, последние слова которого задели за живое. В голове был полный кавардак.       Энигма смотрел на бывшего одноклассника, подмечая видимые изменения в некогда сильном альфе: Чон сильно осунулся и словно стал меньше, или дело в разыгравшемся воображении? Внутри кололо, вскрывая не зажившие раны, только от осознания или же ложных выводов?..       Внутренний зверь, наконец, освободился от привязи.       — Руку свою убрал! — послышалось раздраженное рычание позади шумной компании.       — Ты кто, нахрен, такой? — с непониманием обронил альфа, с опаской уставившись на Тэхёна.       — Тот, кто тебе башку снесёт, если не уберёшь от него свою руку! — оскалился энигма, понизив голос на несколько предупреждающих октав.       Учуяв чужую сильную энергетику, которая обещала уничтожить всё на своём пути, альфа гулко сглотнул, казалось, в мгновение отрезвев. Он быстро выпустил из хватки Чонгука. Безмолвно переглянувшись между друг другом и быстро кинув деньги на стол, компания альф пулей вылетела из заведения от греха подальше.       Чонгук стоял напротив Тэхёна, смотря в глаза своему нынешнему спасителю и прошлому кошмару. Язык будто онемел, а по телу распространились предательские мурашки. В воздухе смешались два абсолютно несовместимых между собой аромата, создавая древесно-медовую горечь.       Слова были излишне, чтобы понять одну простую истину: один, издеваясь долгий период времени над слабым, жестоко поплатился.       Закон кармы неотвратим и срабатывает с пугающей точностью.       Затянувшуюся напряжённую паузу первым прервал Тэхён:       — Здравствуй, Чон.       — Давно не виделись, Ким.

***

      Чонгук держался из последних сил, чтобы не разбиться под гнётом морального унижения, которое он испытывал каждый раз при малейшем взаимодействии с родителями. После того, как старшие узнали о смене его вторичной сущности, отношения между членами семьи сошли на нет. Атмосфера в доме накалилась до такой степени, что стало нечем дышать. Омега устал терпеть издёвки и оплеухи от самых близких людей, поэтому под давлением страха он решился на крайний шаг: тайком собрать все пожитки и покинуть отчий дом, чтобы отыскать своё место под солнцем.       Парень через боль и силу воли воспитал себя таким, какой он есть теперь. Он не дал себе закрыться и сойти с ума, прекрасно осознавая, что все испытания, которые посылает жизнь, даются не просто так. Чонгук не склонял голову перед возникшими трудностями. Каждый раз, ломая себя снова и снова, он закалял характер так, как кузнец обрабатывает сталь. Падал и вставал, но никогда не сдавался.       Когда другие наслаждались прелестями студенческой жизни, омега, не покладая рук, трудился в поте лица, чтобы обеспечить себя базовыми вещами для жизни. На последние сбережения он снял замшелую квартиру, а рядом с ней устроился в небольшой ресторан помощником шеф-повара. Сложно, конечно, назвать крохотное помещение с шестью несчастными столами и двенадцатью обшарпанными стульями роскошным заведением, если ещё и вспомнить общий декор, но на безрыбье... Пришлось закатать рукава, а своё «фи» засунуть куда подальше.       Избавившись от родительской опеки, омега впервые почувствовал себя счастливым человеком: никто не контролировал каждый его шаг, указывая, как жить и что делать. Он мог быть самим собой, не страшась показать свою новую сущность, с которой постепенно научился уживаться. Всё потихоньку налаживалось, пока одним вечером он не столкнулся лицом к лицу со своим страшным кошмаром из прошлого.

***

      Мясной ресторан, куда устроился Чонгук, принимал основной поток клиентов в вечернее время суток. Уставшие от работы люди приходили сюда, чтобы насладиться вкусной едой с освежающей бутылочкой Соджу. В обеденное время посетителей в зале практически не наблюдалось, что играло на руку омеге, который ценил восхитительные моменты побыть в тишине и спокойствии.       В тот день Чон в одиночку возился на кухне: главный шеф-повар заболел, возложив обязанности по приготовлению блюд на своего единственного помощника. Омега не растерялся, засучив рукава, с воодушевлением приступил к основным заготовкам. Время пролетело незаметно, и парню начали поступать первые заказы от гостей, которые он с лёгкостью брался исполнять.       Всё было стабильно хорошо, пока в какой-то момент из зала не стали доноситься громкие недовольные изречения в его адрес. Возможно, Чонгук проигнорировал бы необоснованные оскорбления, но пьяный дебошир морально давил на дядю, который за короткий промежуток времени стал для него, пожалуй, самым близким человеком. Когда другие насмехались над незрелостью омеги, отказывая ему в подработке по причине отсутствия маломальского опыта, пожилой мужчина проникся историей младшего, взяв к себе.       Чонгук не мог стоять в стороне, пока смутьян издевался над добросердечным человеком. Однако было глупой ошибкой вступать в дебаты с сильным противником, из его головы напрочь вылетел самый важный и неоспоримый факт: он уже не альфа, который может за себя постоять и дать отпор, а убогий омега. Ситуация моментально вышла из-под контроля, практически дойдя до точки невозврата...       Омега на мгновение потерял дар речи, когда в ноздри ударил до боли знакомый запах. Эти терпкие ноты дуба не давали нормально дышать, пока одноклассник беспощадно истязал его тело. Сейчас же Ким вступился за него, выгнав пьяниц прочь. Почувствовав сокрушительную ауру, у Чонгука от страха подкосились колени, но он попытался взять себя в руки, воззрившись на врага с маской полной непоколебимости. Они пять минут находились рядом, а ему уже хотелось почесать кулаки об чужую рожу. Этот ублюдок бесил его, бесил так сильно, что гнев в коленях отдавался мелкой дрожью, а челюсть судорожно сжималась. Ненависть бурлила в нём, подобно раскалённому маслу на сковороде, обостряя все чувства на грани инстинкта.       Тёмные глаза энигмы наблюдали за ним, не моргая, и старались уловить малейшие изменения в мимике. Тэхён первым прервал тишину:       — Здравствуй, Чон.       — Давно не виделись, Ким.       — Что ты забыл в этой дыре? — с насмешкой поинтересовался энигма, заставив омегу ещё больше сцепить зубы от злости.       — Какое тебе дело до того, что происходит в моей жизни? Мы друг другу никто, поэтому избавь меня от подобных вопросов и, в частности, от своего общества, — с ненавистью процедил Чонгук, намереваясь вернуться на кухню.       — Чон, постой, я не закончил, — настойчиво произнёс Тэхён, схватив парня за руку.       — Не трогай меня! — огрызнулся Чонгук, сотрясаясь от всепоглощающего страха, проявляемого дрожью в коленях.       Энигма на мгновение застыл, увидев настоящий ужас в глазах напротив, а после вновь вернул себе привычное бесстрастное выражения лица.       — А то что?       Тэхён неоднозначно хмыкнул, и Чон захлебнулся воздухом от возмущения. Затаенная ярость вспыхнула неконтролируемым пламенем, как спичка, и нервы, казалось, сгорели дотла.       — Ты можешь просто оставить меня в покое? — тихо выдохнул Чонгук. — Моя жизнь никогда не была спокойной, но благодаря тебе она превратилась в настоящую борьбу на выживание. Поэтому катись к чёрту, Ким!       — И у тебя хватает наглости говорить мне всё это? Ты своей постоянной травлей в старшей школе испортил мне жизнь! — зло рыкнул энигма, испепеляя Чона глазами.       Чонгук сильно зажмурился, с трудом сдерживая себя, чтобы не сорваться и окончательно не потерять лицо перед врагом. Он чувствовал себя каким-то надколотым, как треснувшая чашка, из которой вот-вот прольётся обжигающая вода. Выглядел, наверное, жалко, раз Ким в моменте стушевался, переменившись в лице — неужто озадачен?..       — Всё сказал? Я превратился в ёбаного омегу после связи с тобой! — огласил Чонгук, не выдержав внутренних противоречий. — Поэтому будем считать, что мы квиты.       — Что ты сказал?.. — только и смог выдавить из себя Тэхён, отстранившись от омеги.       — В суд подавать не буду, претензий выдвигать тоже, — с сарказмом парировал Чонгук, наблюдая за меняющимися эмоциями на чужом лице. — Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу, Ким!       Омега, наконец, вырвавшись из крепкой хватки, сорвался к себе, чтобы там предаться настоящим эмоциям. Тэхён будто прирос к полу, пытаясь переварить только что полученную информацию. Чужие слова показались ему нелепыми, такого не могло произойти. Или же?.. Из размышлений энигму выводит во время подоспевший Вону, который, подхватив парня за локоть, повёл в сторону выхода.       Заведение окончательно опустело после ухода последних клиентов. Пожилой омега наблюдал за разыгравшейся драмой со стороны, решив не влезать в чужой конфликт. Дождавшись, пока двое спутников уйдут, он запер ресторан, повесив табличку «закрыто», а после отправился на кухню, догадываясь, в каком состоянии там находился его подчинённый.       Чонгук болезненно содрогался от обрушившихся на его голову терзающих мыслей. Мужчина подошёл вплотную к дрожащему парню, по-отечески обняв того за плечи, который стал тихо всхлипывать в его объятиях. Пожилой омега ненадолго отстранился, чтобы произвести некоторые манипуляции на кухне.       — Чонгук-и, как ты? — осторожно поинтересовался аджосси, всучив в руки парня чашку с заваренной ромашкой.       Младший захлюпал носом и торопливо отхлебнул горячий напиток, чтобы в край не разрыдаться. Рассказ выдался сбивчивым, но суть осталась ясна. Омега себя не обелял, нет. Он был далеко не святым, но заслуживал ли он такого поворота судьбы?..       — Как он посмел такое учинить с тобой? — задался единственным вопросом пожилой мужчина после услышанной шокирующей истории.       — Думаю, я всё-таки это заслужил, — задумчиво изрёк Чонгук.

***

      Тэхён оказался заложником собственных противоречивых чувств после того, как покинул ресторан. Толком не объяснившись с Вону, он в спешке словил себе такси, чтобы отправиться домой. В голове царил полный беспорядок: слова Чона о смене сущности сбивали с толку. Парень отказывался принимать всерьёз высказанную несуразицу, но на душе скребли кошки: «что, если?..»       Обмолвившись парочкой приветственных фраз с папой, Тэхён сразу же направился к себе в комнату, чтобы разобраться с абсурдной ситуацией, в которую его пытался втянуть бывший одноклассник. Он не успокоится, пока не опровергнет лживые обвинения в свой адрес.       Ким решил воспользоваться привычным поиском информации, блуждая на просторах глобальной сети. К его удивлению, это оказалось не так уж и просто. Во Всемирной паутине было буквально несколько коротких статей, которые поверхностно описывали его сущность. Энигмы словно происходили из альтернативной реальности: считались одним из редких типов вторичных полов, таившие в себе много загадок и тайн, и в целом являлись малоизученными экземплярами.       Время перевалило далеко за полночь, а Тэхён так и не смог отыскать какого-либо подтверждения слов Чона, пока в последний момент не наткнулся глазами на интересный заголовок: «Особенности репродуктивной функции энигм». В начале статьи крупным шрифтом был выделен текст: «О влиянии сильного пола на другие виды особей». Ким гулко сглотнул, когда добрался до самой важной информации, где чёрным по белому было написано, что энигмы запросто могут менять вторичный пол других людей. Главным условием для этого являлось наличие сцепки с партнёром, и, что немаловажно, метки, которая в последствии связывала укушенного с доминантной особью на всю оставшуюся жизнь.       — Чепуха! Бред собачий! — из груди парня вырвался истеричный смешок.        Ким со злостью захлопнул крышку ноутбука. Поднявшись со стула, он начал нервно расхаживать по комнате. Парень отказывался верить в происходящее. Однако неопровержимые факты говорили об обратном: Чонгук сильно поменялся, былая кичливость исчезла, привычный запах муската притупился, сменившись медовыми нотами, которые приятно обволакивали носовые пазухи, возрождая внутри животные инстинкты. Тэхён знает, видел, слышал и чувствовал.       «Невозможно!», — отчаянно протестовал внутренний голос.       Парень оголил настоящие эмоции, которые уже били через край. Энигма издал утробный рык, скинув на пол технику, учебные пособия, подставку для ручек и карандашей – всё, что попадалось под руку. Гнев набирал обороты и, казалось, заполонил собой всё пространство – внутреннее и внешнее.       — Родной, что происходит? — проронил потрясённый омега, увидев хаос, который создал его сын.       — Папа, я... — судорожно произнёс Тэхён, подойдя вплотную к мужчине, чтобы найти защиту в объятиях близкого человека. — ...Монстр!       — Тэхён-и, что ты такое говоришь? Всё хорошо, папа рядом, — успокаивающе шептал омега, мягко поглаживая своего ребёнка по спине. — Не хочешь поделиться?       — В другой раз, — тихо выдохнул энигма в грудь родителю.       На лице Тэхёна появились первые слёзы, он вытер их рукавом рубашки, а потом и вовсе закрыл руками лицо – он уже не мог это контролировать. Энигма скулил, дрожал и всхлипывал в объятиях омеги, осознавая, насколько сильно он облажался.       Содеянное в прошлом будто вернулось бумерангом, и всё, что парень чувствовал сейчас – это боль и безысходность. Как бы он ни хотел, он не мог вернуться назад и исправить то, что натворил. Он надругался над одноклассником, лишив его воли и превратив в хрупкого омегу. Ким не мог себе представить, через что прошёл Чонгук после того страшного эпизода насилия. Внутри давил неподъёмный груз вины за случившееся в прошлом, и понимание, что исправить уже ничего нельзя...

***

      Возвращаясь с работы глубокой ночью, Чонгук лениво перебирал ногами, ступая по давно протоптанной дороге. Омега был глубоко погружен в свои мысли, которые крутились возле одного и того же человека, вновь появившегося в его жизни. Он устал от эмоциональных качелей, на которых катался на протяжении последних трёх месяцев. Хотелось спокойствия. Его размышления прервал глухой звук позади. Парень буквально затылком ощутил острый взгляд на себе. Возможно, всё дело в разыгравшемся воображении... Оглянувшись, Чонгук никого не заметил, однако в целях безопасности прибавил ходу. До дома он дошёл без происшествий.       Проделав обыденные манипуляции перед сном, уставший молодой человек завалился в постель, сразу же отключившись. На следующий день он проснулся в отвратительном состоянии. Голова раскалывалась до такой степени, что приходилось изо всех сил держать себя в руках, чтобы не упасть. Омегу подташнивало, и даже открытые на всю ночь окна не помогали. Походу, он умудрился заболеть из-за переменчивой в последнее время погоды. Впервые за долгое время парень ощутил дискомфорт от чужой метки на своём теле, которая отзывалась неприятным зудом.       Чёртов Ким!       Рабочий день проходил как в тумане: Чонгук больше мешался главному повару, который вышел с больничного, нежели действительно помогал. Проницательный владелец ресторана гнал его домой. Но омега был слишком упёртым и ответственным, поэтому не поддавался на уговоры участливого пожилого мужчины. На протяжении долгого дня парень возвращался мыслями к Тэхёну, наивно полагая, что это скоро прекратится.

***

      Жизнь текла медленно и спокойно, но на душе энигмы лежал камень неизгладимой вины. Наверное, стоило отпустить прошлое, только по ночам его снова и снова мучили кошмары, которые отматывали время назад.       Каждый раз, просыпаясь в холодном поту, Тэхён ощущал подступающую рвоту и невыносимую потребность в свежем воздухе. Всю боль он заглатывал таблетками, а после выходил на балкон. На улице было уже довольно холодно, дело шло к зиме, но парню было наплевать. Вытирая опухшие после плохого сна глаза, он каждый раз повторял одни и те же слова:       — Забудь его. Хватит себя мучить.       В университете молодой человек стал отшельником, закрывшись от окружающей массы, и очерствел. И только возвращаясь домой к родителям, он отдыхал душой, расслаблялся и позволял себе быть «настоящим»: весёлым и любящим сыном. Но всё было ложью: от себя всё равно не убежишь.       Страшные воспоминания не позволяли сблизиться ни с кем другим, и Ким, будучи привлекательным энигмой, оставался одиноким. Прекратились незатейливые встречи с омегами, которые обычно заканчивались случайным сексом, сейчас были только холодные ночи и муки совести, которые не отпускали ни на минуту.       Тэхён устал бороться с самим собой: в один из дней, отсидев в университете четыре пары, он отправился в место, куда, казалось, тянулась душа. Энигма не знал, как к омеге подступиться, не представлял, что сказать. Между ними пролегла глубокая пропасть из отвратительных воспоминаний и вины, которую он никогда не сможет загладить. Наверное, стоило уйти, отпустить, вот только сама мысль об этом почему-то ему претила.       — Что вы здесь делаете? — поинтересовался со входа ресторана пожилой омега, увидев топчущегося на одном месте и не решавшегося войти внутрь знакомого молодого человека .       — Могу я вас попросить позвать сюда Чонгука? — неуверенно произнёс Тэхён.       — Что-то мне подсказывает, молодой человек, что он будет явно не в восторге от этой идеи, — спокойно ответил мужчина, однако увидев поникший взгляд напротив, мягко добавил: — Но я попробую.       — Спасибо.       Спустя пять минут к Тэхёну вышел он. Чонгук был в плохом расположении духа, а если судить по внешнему виду, казалось, будто омега и вовсе был болен: на глазах залегли тёмные круги, а общий силуэт выглядел вяло.       — Вот он, я! Увидел? А теперь проваливай! — с ходу выпалил Чон, прожигая ненавистным взглядом Кима.       — Чонгук, прошу, дай мне объясниться... Умоляю, — отчаянно просил Тэхён, потому что расстаться на такой ноте было выше его сил.       — Валяй, — бесстрастно бросил Чонгук.       — Я не знал, слышишь, вообще не догадывался о том, что ты после того случая станешь омегой. Поверь, я не преследовал таких чудовищных мотивов по отношению к тебе. Я-я... — внезапно осёкся Ким.       — Что ты? — тяжело выдохнув, спросил Чонгук. — Знаешь, в этой жизни за всё нужно платить. И мы оба заплатили сполна. Теперь оставь меня в покое, Тэхён.       Омега ушёл, а Ким понял, что не сможет остановиться. Даже если всю жизнь будет просто тенью следовать за ним, не имея права даже на разговор... Он всё равно не отступится.

***

      Поездки к знакомому мясному заведению стали ежедневным ритуалом Тэхёна. Словно наваждение заставляло его приходить на то же самое место. В заведении он заказывал одну и ту же еду, брал пару бутылок Соджу, а после уходил ни с чем. Их с Чонгуком ничего не могло связывать, но в сердце нарастала боль каждый раз, когда возникали малейшие мысли об омеге. Возвращаясь вечерами домой, энигма мучился от одиночества, пытаясь представить, какой бы была их жизнь, если бы не...       Спустя две недели, сидя за привычным столом, Ким вновь ловил на себе сочувствующие взгляды пожилого аджосси. Глубоко вздохнув, энигма взял в руки бутылку спиртного, надеясь, что она поможет заглушить внутреннюю агонию.       — Долго ещё будешь страдать херней? — раздражённо раздалось над ухом. — Почему ты не оставишь меня в покое?       — Потому что не могу забыть и отпустить... — спокойно изрёк Тэхён, глядя потухшими глазами на Чонгука.       — Ты спятил! — громко произнёс омега, с трудом сдерживая внутри слёзы; он стремился скорее спрятаться, чтобы не показать настоящих эмоций.       — Чонгук, можно я провожу тебя после работы? — с надеждой обронил Ким в спину удаляющегося молодого человека.       — Н-нет, — дрожащим голосом ответил омега, наконец, скрывшись в безопасной зоне подсобного помещения.

***

      — Чонгук! — воскликнул аджосси, неся в руках букет белых Камелий. — Тебе снова доставка, обратного адреса опять нет, карточки тоже.       Омега потер уставшие веки. Уже неделю им в ресторан доставляли на ежедневной основе различные букеты цветов, вид которых завораживал. Ещё никогда в жизни ему не дарили столько внимания. Ваз катастрофически не хватало, одна часть букетов стояла в заведении, другую же он перенёс домой, чтобы хотя бы немного освободить место в небольшом помещении.       Чонгук был растерян, но прекрасно понимал, от кого приходили все эти изящные подношения. Но если Ким думал, что этим сможет его задобрить, то пусть не заблуждается. Омега только больше бесился, встречая доставщиков цветов утром у порога ресторана. Слов не было, чтобы выразить всё, что он чувствовал, как и самого виновника учинённого коварства. Омега не видел Тэхёна с их последнего разговора. Это и к лучшему, думал он.       Прошло уже больше полутора недель с того момента, как энигма последний раз появлялся в поле зрения Чонгука. Они больше не пересекались, и, наверное, он уже забыл бы о существовании Кима спустя столько времени, если бы в последние дни вместе с букетами не стали приходить записки. Простые белые бумажки, всё так же без адресата, но с содержанием, которое погружало в состояние шока. Глубокие слова раскаяния, что несли после себя столько боли... У омеги не поднималась рука выбросить записки в корзину с мусором, потому что чувства не выбрасывают.

***

      В их отношениях не намечалось прогресса, и вряд ли наблюдения со стороны подошли бы под определение как-таковых отношений. Но Тэхёну стоило хотя бы мельком увидеть Чонгука, и он снова чувствовал себя живым. Находясь в тени, он улавливал любые изменения на чужом лице, когда омега, допустим, возвращался с охапкой его букетов цветов домой. С каждым днём энигма мечтал всё сильнее, что однажды, когда-нибудь в прекрасном будущем всё изменится, и Чонгук его простит.       Омега казался совершенно другим человеком, словно того жестокого агрессора из школы никогда не существовало. Парень расцвёл, стал нежным, ярким, в такого невозможно было не...       — Стоп! Завязывай, Тэхён, — пытался возразить самому себе парень, возвращаясь после привычной прогулки домой.       Какая-то неизвестная связь заставляла его приходить к Чонгуку снова и снова. От разрываемого чувства вины и призрачной возможности быть рядом с этим человеком, Тэхёну казалось, что он окончательно сошёл с ума.       Но сможет ли Чонгук стереть из памяти случившееся? Можно ли продолжить с этим спокойно жить? Ким не раз задавался подобными вопросами. Сможет ли парень простить ему надругательство? Сможет ли позволить Тэхёну вновь прикоснуться к себе? И больше... Так хотелось быть к нему ближе, хоть изредка чувствовать себя нормальным. Не насильником, а просто обычным парнем, который жаждет тепла... Тэхён устал метаться в замкнутом пространстве внутренних противоречий, поэтому однажды решился на отчаянный шаг. Следуя по знакомому маршруту, он был готов добровольно положить голову на плаху, чтобы отдать себя на суд единственному человеку, без которого уже не видел своей жизни.

***

      Прибыв старой дорогой, Тэхён увидел висящую на двери табличку «закрыто», мысленно отсчитав время, когда Чонгук выйдет из закусочной. Увидев знакомые очертания, в глубине поднялся животный страх. Вдруг парень его отвергнет. Кое-как совладав с собой, энигма двинулся к омеге, который, закутавшись сильнее в пальто, пошёл в сторону своего жилища.       — Чонгук, постой! — воскликнул Тэхён, сокращая дистанцию между ними.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Чонгук, растерянно взглянув на запыхавшегося молодого человека.       Энигма упал на колени, уткнувшись лбом в живот омеги, потому что спину будто пронзили тысяча тупых игл.       — Прости, прости, прости... — словно в бреду повторял Тэхён, проводя носом по поверхности шерстяного пальто. — Прости меня, Чонгук.       Омега дрожал.       Ким медленно поднялся с колен, прижался к пульсирующей венке на чужой шее, жадно вдохнув медовую сладость. Чонгук напрягся, помня то, как ему делали больно. Но губы энигмы почти невесомо дотронулись до шеи, и он не смог унять дрожь. Ему было страшно.       — Прости, — совсем тихо прошептал Ким, коснувшись губами раны от собственных клыков на загривке.       И Чонгук не выдержал. Из его глаз потекли первые горькие слезинки.       Тэхён стоял рядом и просто обнимал, впитывая чужую боль и стараясь забрать её всю себе.       Стена треснула. Обрушилась.       Разве он сможет пережить её падение в одиночку?       Омега отчаянно всхлипнул и перевёл взгляд на энигму. Ким прижал Чона ближе, притянув его, дрожащего, к груди, и тихо с жаром прошептал:       — Я знаю, что совершил чудовищный поступок и мне нет прощения. Но умоляю, дай мне последний шанс всё исправить, — он закусил губы. — Просто знай, куда бы я не пошёл, всюду чувствую только медовый мускат, Чонгук. Он запечатан глубоко в моем сердце.       Давай. Начнём. Заново.       Чон резко отстранился. Услышав чужое признание, он в неверии мотнул головой из стороны в сторону, оттолкнув от себя Тэхёна.       — Я-я... н-не могу, — проронил потрясённый омега, сбегая прочь.

***

      Чонгук брёл в сторону своего дома, погрузившись во внутренний мир тревожных размышлений. Он отверг чувства Кима, их ничего не могло связывать друг с другом, кроме как совместных болезненных воспоминаний из прошлого, которые остротой, подобно скальпеля, резали израненное сердце. Чувства, которые у омеги появились к Тэхёну – всего лишь результат влияния чужой метки принадлежности на его теле. Это не он, а его сущность тянулась к энигме.       Терзающие душу мысли прервал внезапный захват сзади: закричать омеге не позволила крупная ладонь, накрывшая рот, и тело, напавшее сзади, крепко прижало его к себе. Оцепеневшего парня поволокли в неизвестном направлении.       Чона бросили на холодный бетон в ближайшем глухом переулке, который он часто проходил, следуя обыденным маршрутом из дома на работу и обратно. Оглядываясь по сторонам, омега встретился с безумными глазами сверху, которые узнал сразу же. Над ним возвышался тот самый альфа, в прошлом унижающий его достоинство. Тогда за него вступился Тэхён, а сейчас...       — Что тебе от меня надо? — гневно выпалил Чонгук, с презрением уставившись на альфу.       — Давно не виделись, поварёнок, — с оскалом протянул хищник. — Ещё тогда я хотел с тобой разобраться, но взявшийся из ниоткуда ублюдок мне помешал. Какого же было моё удивление, когда он всюду следовал по твоим пятам. Это ещё больше подогревало мой интерес к твоей персоне. И сейчас настал момент платить по старым счетам.       — Не трогай меня, ублюдок! — отчаянно выкрикнул омега, подорвавшись на дрожащих ногах, чтобы унестись на всех парах прочь из клетки со зверем.       — Не рыпайся! — прорычал альфа, схватив Чонгука за шкирку и прижав дрожащее тело к каменной стене. — Пора приступить к главному, —издевательски прошептал мучитель.       Чонгук почувствовал, как альфа злобно оскалился. И это не сулило ничему хорошему. Чужие гнусные желания были ему известны. Чего уж тут не понимать? Он был прижат к холодной кирпичной кладке, с чужой рукой в своих бедрах, которая стремительно пробирались к его белью.       В состоянии испуга и полного непринятия действительности омега судорожно задёргал конечностями, что было мочи, и умудрился пнуть насильника в живот. Это принесло жалкие секунды чужого замешательства, но дальше всё стало только хуже.       — Сучёныш, я думал быть с тобой по-мягче, но если ты любишь жестко, — театральная пауза, а у жертвы перехватывает дыхание, — я тоже не прочь.       Шершавые пальцы грубо смяли упругие ягодицы. Чон замер, к горлу подкатил тошнотворный ком от осознания своей никчёмности. В памяти пробудились болезненные воспоминания, перенося его в далёкое прошлое...       ...Сознание существовало где-то в параллельной реальности: вне времени и пространства. Тело на автоматизме дёргалось от насильственных действий: приставленные к заднему отверстию пальцы, а после – грубое проникновение. Омега повис на мучителе безвольной куклой, прекратив жалкие попытки сопротивления. К изнасилованию невозможно подготовиться, но, видимо, пора смириться с настоящим предназначением своей жалкой сущности.       Омега не осознавал, в какой конкретно момент с него стянули штаны, с силой вдавив лицом в стену. Чужой возбуждённый орган проник на всю длину в горячее нутро одним рваным толчком.       — Такой узкий, — удовлетворенно мычал альфа, сильнее сжимая бёдра Чонгука.       Он двигался внутри онемевшего тела, облизывая слюной ушную раковину, сразу же задавая быстрый темп.       Чонгук болезненно стонал от особо несдержанных толчков. Единственное, о чём он сейчас думал, это о том, как после приползёт к себе и там вскроется или, быть может, наглотается таблеток… Благо, вариантов как уйти из жизни было уйма.       Внезапно позади послышались громкие шаги, заставившие насильника замереть.       — Что за нах!.. — договорить альфе не дали, впечатав его в стену сильным ударом кулака.       Чонгук смотрел на то, с какой жестокостью Тэхён избивал его мучителя, набросившись на него, словно хищник на добычу. От подобного жуткого зрелища вверх по позвоночнику пробежала крупная дрожь. Омега был в полном оцепенении, будучи не в силах отвести глаза.       Чужое лицо превращалось в кровавое месиво, энигма жестоко избивал альфу, не щадя костяшек пальцев, пока снизу не послышались предсмертные хрипы, что вывели Чонгука из эмоционального ступора. Кое-как натянув брюки, он рванул в сторону Кима.       — Тэхён, остановись! Ты убьёшь его!       Уже было поздно.       Энигма тяжело дышал, смотря дикими глазами на омегу. Чонгук на свой страх и риск обнял его, погладив одеревенелое тело, тем самым стараясь успокоить вышедшего из-под контроля зверя. А после повисла гробовая тишина.

месяц спустя.

      — Тэхён-и, как это произошло? Почему?! — по небольшому помещению метался старший Ким, и в каждом его движении отражалось отчаяние и бессилие.       После альфа остановился, на его лице отразилось мимолётное озарение, и он заговорил нарочито уверенным голосом:       — Ничего, мы наймём лучшего адвоката. Дело ещё не закончено! – неизвестно, кого он пытался в этом убедить: себя или совершенно отстранённого сына.       — Мы проиграем дело, отец, — тихим и поразительно спокойным голосом изрёк Тэхён. — Я убил человека, вам с папой пора смириться. В конце концов, я заслуживаю самого сурового наказания.       — Сынок, но как же?.. — дрогнувшим голосом проронил отчаявшийся мужчина.       Разговор родственников нарушили вернувшиеся охранники, которые пришли забрать подсудимого. Уходя, молодой человек обернулся через плечо и бросил мягкий взгляд на отца, безмолвно извиняясь за содеянное. Ему бы хотелось забрать чужие слёзы себе, но внутри будто сломался рубильник, отвечающий за проявление каких-либо эмоций. Ноги налились тяжестью, каждый шаг давался с неимоверным трудом. Энигму вернули в одиночную камеру временного пребывания до даты его первого слушания.       Главный суд и приговор в шесть лет в связи с отягчающими обстоятельствами. Тэхён стоял закованный в наручники, ожидая тюремщиков, которые отвезут его в место отбытия заключения. Он смотрел на единственного человека, благодаря которому он получил небольшой срок за такое страшное преступление. Омега с жалостью смотрел на энигму, прощаясь. Время для них остановилось. Кима увели.       Пустота. Внутри сплошная пустота. Боль и невыносимая печаль. Тэхён осознал, что детство кончилось, как и его старая жизнь, наполненная всеобщим признанием и восхищением. Он совершил тяжкий грех, за который должен заплатить сполна.

***

      Время – весьма относительная вещь. Иногда оно неумолимо несётся с огромной скоростью, а иногда дни ползут и с трудом сменяют друг друга. Быстро или медленно, но шесть лет пролетели незаметно, чередуясь серыми буднями заключённого и редкими, но такими желанными встречами с родителями.       Тэхён не видел Чонгука с последнего заседания суда. В глубине души он не терял надежду, что омега нашёл своё место в жизни и стал по-настоящему счастливым человеком. О другом энигма и не смел мечтать.       За эти шесть лет Ким пересёк рубеж между парнем и зрелым человеком. Он стал привлекательным мужчиной, потеряв былое юношеское очарование.       И вот, ступая навстречу своей долгожданной свободе, Тэхён рассуждал, чем ему заняться и как вернуться к былой жизни. Когда за ним закрылась последняя дверь, отделявшая его от свободы, он с жадностью вдохнул лёгкими морозную свежесть.       Оглянувшись по сторонам, Ким замер, словно громом поражённый, и был не в силах поверить собственным глазам, которые нашли единственного человека возле ворот тюрьмы. Он снился ему каждую ночь, на протяжении долгих шести лет разлуки, проведённых за решёткой.       Чонгук изменился: ещё больше расцвёл, стоял сдержанно, и только глаза выдавали все эмоции, которые били через край, разрывая омежье сердце на части.       Около минуты пара оценивающе смотрела друг на друга. А потом, не выдержав, Чонгук первым сорвался и налетел с крепкими объятиями на оторопелого мужчину. Тэхён зарылся пальцами в чужие волосы, с жадностью вдохнув медовый аромат, а после, слегка отстранившись, посмотрел на омегу, чтобы с волнением произнести:       — Чонгук, я...       — Тсс, ничего не говори, я так долго ждал этого момента. Прости, что не навещал тебя. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и всё осознать... — тихо начал омега.       — Осознать что? — с нетерпением спросил мужчина.       — Я простил, Тэхён. Мы оба совершили ужасные ошибки по молодости. И я думал, что лучшим решением для нас двоих будет расставание. Но знаешь, со временем я осознал одну непоколебимую истину: всё, что связано с тобой, исходит отсюда, — омега взял чужую широкую ладонь, приставив её к своему сердцу, чтобы взглянув в глаза напротив и с замиранием произнести: — Я люблю тебя.       Сердце пропустило удар.       — Я тебя тоже, — тихо проговорил Тэхён, и ещё раз, почти безмолвно: — Я тебя тоже.       Чонгук шумно выдохнул.       Он сильнее зарылся носом в широкую грудь и, наконец, понял – чтобы быть по-настоящему счастливым, нужно отпустить прошлое.       Он глубоко впустил в лёгкие родной древесный аромат и крепко сомкнул руки за спиной возлюбленного.       И больше не больно.

Конец.