Потеряться

"Сокрытие способности чувствовать ни к чему хорошему не приведет". Всегда думал Йост, стараясь выкладывать все эмоции на максимум. Так, он проводил концерты на полной отдаче и эмоциональности, при дисквалификации на евровидении выплакал из себя все, что только мог, оставшись буквально без воды в организме. Провел и весь следующий концерт, заряжаясь от публики. Кажется, таких теплых слов он не получал никогда. Комментарии, видео в тик токе, все забито поддержкой. Ситуация все еще не забылась. Да, больно, да, грустно, да, обидно. И все же, спустя меньше недели Йост стоит на платформе какого-то рейса. Объявляется посадка. Беловласый заходит в поезд. До этого он никогда не ездил на подобном транспорте, но почему-то все кажется слишком родным, и, будто, знакомым. В общем, в купе нет ничего интересного: двухэтажные койки с небольшой железкой, дабы пассажир не упал, столик с салфетками, окно, которое в силу жары открыто. Голубоглазый раскладывает свои вещички: на столе оказывается аналог русского доширака и какие-то конфеты, чемодан помещается под нижнее сиденье, на койке появляется белоснежный матрац, который застилается такой же простыней. Тут, проходит и садится напротив еще один мужчина. Да, Кляйн мог выкупить целое купе, мог взять поезд подороже, в силу своих финансовых возможностей, но, непонятными умыслами было принято решение поехать как обычный человек. Между тем, мужчина так же расстилает себе место для сна. Он вообще без чемодана и вещей. Странный попутчик. Незнакомец был одет просто, но элегантно: черное двуборное пальто, дорогие туфли, брюки со стрелками. Руки, скрытые кожаными перчатками, сейчас покоились на коленях. Лицо было словно высечено умелым скульптором: прямой нос, волевой подбородок. Черные волосы идеально уложены—воплощение безупречности. Но больше поражали глаза попутчика—абсолютно пустые. —Йост.—протянул руку мужчина. Было ощущение, что на него даже внимания не обратят, но как бы не так. —проводник. —улыбнулся собеседник. Голос того оказался глубоким, даже немного устрашающим. Весь попутчик казался чуждым, будто в этом уютном месте он — лишний. Слишком идеальный, слишком чистый, слишком просто слишком. По правде говоря, Кляйн даже не понял, почему именно проводник. Это же даже не имя. Закрались мысли, что с ним два дня будет ехать псих, которого явно надо держаться подальше. Конфет и доширака на столе очень быстро не оказалось. Интернет не ловит. Едут степью. Йост стал раздумывать, почему же проводник. Еще раз кинув взгляд на попутчика, ничего не вызывало подозрений, кроме как вышеупомянутое отсутствие вещей и глаза. —Йост, —глухо начал мужчина—а мы с вами не встречались раньше? Мне ваше лицо кажется знакомым. —брюнет сцепил пальцы в замок, укладывая локти на столике— —наврядли. —Кляйн даже не поворачивается—Я участвовал в Евровидении. Скорее всего вы видели меня по телевизору или телефону —нет. Я вас видел намного раньше. Может.. Лет десять назад? Вы меня совсем не помните? —проводник стал задавать уйму вопросов, из-за которых Кляйну все же пришлось напрячься и подумать. Все школьные друзья сразу отпали. —нет, не помню. —садится удобнее, поправляя волосы— —м.. Может тогда, лет двадцать назад? Йост, вы помните себя двадцать лет назад? —без сомнений, Йост помнил. Именно возраст с шести до двенадцати лет он решил запомнить лучше всего. Там были родители, именно от того со смерти каждого блондин уделял воспоминаниям по часу в день, чтобы не забыть их лица и поступки. —помню. Но вас там, не помню—взгляд мрачнеет, кажется, этот брюнет с абсолютно пустыми глазами хочет напроситься, хочет, чтобы Йост думал, что они дружат рани какой-то выгоды. —значит, мы виделись с вами намного раньше. Двадцать семь лет назад? Помните? —двадцать семь лет назад меня еще не было. —отрезает мужчина, оскорбившийся поведением собеседника. Беседа должна быть прекращена, желательно: прямо сейчас. —мм.. Тогда, думаю, нам с вами стоит подумать над нашими встречами. А это не ваша остановка?—в окне показалась станция с названием вверху "Нидерланды. Фрисландия". Точно, его! Буква "ф" не синяя, подобно всем остальным, а серая, из-за другой краски, которая за двадцать лет успела выцвести, немного облупленные стены и старые клумбы. Будто цветы-одногодки, на время зимы просто засыпают, будто это и не цветы вовсе, а декорация из пластика. Вдали сама провинция с разноцветными домами. Блондин, оставив все крошки и раскиданное белье, выбегает в обнимку с чемоданом. Только когда поезд отъезжает, до голубоглазого доходит, что ехали они от силы двадцать минут, а должны были — две ночи. Все это слишком странно. Будто из пластилина, будто не настоящее. Парень плетется домой. Пол пути проходит нормально. Дальше—идти дворами. Проходит мимо милых пар, детей на детских площадках, пожилых бабушек и дедушек, цветных домов. Чемодан не кажется тяжелым, но вызывает немые вопросы у прохожих. На Йосте черные джинсы и горчично-жетлое худи. На глазах красуются очки. В мыслях все еще хаос. Все кажется сном, слишком нереалистично. Все прерывает маленький блондинистый мальчик, который почему-то, подбежал именно к главному герою этой истории. —помогите мне найти маму. —что? —в непонятках переспрашивает Йост, замечая на себе стеклянный взгляд голубых глаз: плачет—маму? Пошли поищем. —именно так, взяв ребенка за руку, они ходят по двору. Мальчик зовет женщину, логично ребенку, не по имени, а криками: "мама, мамочка". Долго они так ходили, Йост даже сам не знал сколько . Малыш весь в слезах и соплях, буквально убитый горем. Кляйн отпускает чемодан, достает салфетку и усаживается на корточки напротив мелкого. Подставляет салфетку к чужому носу—если ты сейчас не успокоишься, мы ее навряд ли найдем. Как тебя зовут? —я не помню. —мужчина уже жалеет, что связался с этим. —где ты последний раз видел свою маму? — Неожиданно, уже мальчик начинает тянуть Йоста за собой. В голове снова хаос, спектр эмоций. Ребенок ведет старшего по извилистым переулкам с таким напором, будто это Йост ищет родителей. Сердце останавливается, когда ребенок отпускает взрослого и растворяется в воздухе, а Йост видит напротив рыжую, слишком родную для себя женщину. —мама? —звучит в унисон с детским голосом. Все складывается. Йост — и есть тот самый голубоглазый блондинистый мальчик, который потерял.. Кого? Маму? Себя? Характер? Любовь? Чувства? Только руки Йоста смыкаются на матери, в поле зрения появляется тот самый "проводник". Все рассыпается прямо на глазах блондина. Глаза размыкаются. Поезд. Кошмар. Тихий голос "вот, где мы виделись.."