Три способа Юньли расслабиться

Яньцин раздражался от одного упоминания Юньли Цзин Юанем. Взрослые так и наровились подружить их! Они пользовались каждой самой нелепой возможностью, чтобы "ненароком" произнести ее имя. Они предлагали написать ей письмо, просто узнать, как у нее дела, и рассказать что-то о себе. «Ей будет приятно,» — говорили они. Почему они были в этом так уверены? Сам Яньцин находил это просто глупым. Они советовали в качестве подарка к ее визиту саморучно выковать меч по дизайну, в котором бы чувствовалась его рука. «Ей точно понравится». В его воображении сразу появлялись картины, где он неловко переминается с ноги на ногу, краснеет и не знает, что сказать, потому что его заставили это сделать, а сама Юньли смотрит на него холодно и нахмуренно. Стоит ли говорить, что восьмилетнему ребенку все это казалось до безобразия смущающим и совершенно излишним? Юньли закатывала глаза, когда дедушка говорил о Яньцине. Маленький мальчишка! Даже ее сверстники-мальчики были в пару раз глупее любой девочки такого же возраста, что уж говорить о Яньцине, который был на четыре года младше Юньли? Да, они оба интересовались коллекционированием мечей, но он все равно был для нее слишком маленьким! Ей было до слез неловко, когда дедушка выдергивал ее со встреч с подружками ради визита генерала Лофу с лейтенантом. «Снова твой женишок приехал?» — ехидно спрашивали они. Юньли заводилась с полоборота, огрызалась на это, но в конце концов, поджав губы, собиралась и послушно шла встречать их. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, когда ей приходилось стоять рядом с Яньцином под пристальными взглядами взрослых. Они не давали ей покоя, постоянно подталкивая их к общению. Но ей было уже двенадцать, о чем им вообще было общаться?! Если бы только дедушка понимал, что ей не хочется… Но расстраивать его не хотелось, поэтому ей ничего не оставалось делать, кроме как стиснув зубы терпеть. Вот и когда наступило время торжественного фестиваля Чжумин Сяньчжоу, Юньли нисколько не сомневалась, что генерал и тот-самый-мальчишка приедут. Яньцин в свою очередь был уверен в том, что Цзин Юань потащит его с собой. И оба были правы: за день до открытия фестиваля в так называемой резиденции генерала, на деле бывшей домом Хуайяня, появились «высокопоставленные гости», как о том шепталась прислуга. Ещё за день они мельтешили по дому, не давая Юньли попасть в ту или иную комнату, вычищали и готовили лучший сервиз. Впрочем, появились не только они: все генералы альянса Сяньчжоу приехали со своими приближенными на фестиваль на Чжумин. У Юньли от такого количества важных персон под одной крышей кружилась голова и тошнота подступала к горлу. И они все будут смотреть на ее выступление на фестивале? От одной мысли об этом ее вырвало. Однако на самом фестивале проблем не возникло. Юньли открыла его танцем с мечами, и зрелище было настолько потрясающее, что многим зрителям даже не верилось, что на этой неделе они увидят ещё что-то, хотя бы в половину настолько прекрасное. — Очень красиво. Юньли — талантливая девочка, — Цзин Юань, склонившись к Хуайяню, активно расхваливал внучку того, а затем повернулся к сидящему рядом лейтенанту: — Да, Яньцин? — Ага. Цзин Юань усмехнулся такому ответу, по-лисьи сощурив глаза, а Хуайянь гордо поднял подбородок. Но в душе Яньцин действительно был очень впечатлён. Юньли выступила великолепно, однако ему не хотелось произносить это даже про себя — ему было трудно признать, что кто-то может быть настолько хорош, что даже Цзин Юань, строгий и требовательный, не находил в выступлении ни единого изъяна. Юньли была невероятна, и Яньцин был почти готов мысленно поддержать тихие перешептывания зрителей, считающих, что ее стоило оставить на конец. И действительно — спустя неделю Яньцин точно мог подытожить, что на фестивале было много удивительных выступлений, но превзойти Юньли никому не удалось. Он наблюдал за её триумфом, когда в резиденции за очередным ужином среди важных гостей, куда он также был приглашен, Юньли осыпали комплиментами, и даже позволял себе тихо улыбаться некоторым, таким образом признавая её талант, пусть и не вслух. Шла вторая неделя их визита на Чжумин Сяньчжоу. Генерал Хуайянь запирался подолгу в своем кабинете с Цзин Юанем и другими генералами, обсуждая какие-то взрослые вопросы, которые Яньцина не касались. Было и обидно, но по большей части просто скучно. Тогда лишенный какого-либо присмотра Яньцин принялся исследовать дом. Территория была большая. Достаточная, чтобы он мог уйти и ни с кем не пересечься за целый день. Огромный сад с водоемом, широкий простор бесконечно тянущегося к горизонту поля, множество беседок и большая баня. Больше всего Яньцину нравился сад. Там всегда был слышен небольшой водопад, легкий ветерок раскачивал ветви почти тропических деревьев, а по всей территории разносился запах цитрусов. И тогда, в очередной раз гуляя там, он увидел её. Юньли танцевала с мечами тот самый танец, что исполняла на фестивале. Она двигалась грациозно, её движения были как музыка, завораживающие и опасные одновременно. Яньцин наблюдал за ней, затаив дыхание, и сам не мог понять почему, но эта тренировка в саду без ее нелепого костюма и неуместных декораций нравилась ему даже ещё больше того выступления на фестивале. Хотя казалось бы, куда лучше. Юньли удавалось поразительно мастерски сочетать физическую силу и элегантность, присущую танцам. Она плавно переходила от одного элемента к другому, и казалось, что для неё это было так же естественно, как дышать. С каждым поворотом, с каждым взмахом клинка её движения становились все более уверенными и резкими. Она совершала стремительные выпады и быстрые повороты, ловко отскакивала назад, но делала это так непринужденно, словно всю жизнь так умела и не было в том ничего трудного. Она двигалась с невероятной скоростью, но каждый шаг был полон грации и легкости. Откликаясь на каждое ее движение, лезвие меча оставляло за собой следы света. То ли меч, то ли сама Юньли, казалось, разрезала пространство вокруг себя. В конце концов она остановилась, дыхание её было ровным. «Неужели совсем не запыхалась? Поразительно,» — думалось Яньцину. Он был впечатлён. Пожалуй, «впечатлён» — меньшее, чем можно выразить эмоции, вызванные этим танцем. Яньцин был словно заворожен самым сильным заклятьем: он не мог оторвать взгляд, не мог сдвинуться с места, и, в отличие от нее, почти не мог дышать. Когда Юньли заметила его, она вовсе не смутилась. Она убрала мечи в ножны и направилась к нему, её холодные глаза пристально изучали его: — Тебе нравится подглядывать? — её голос пусть и звучал тихо, но был острым, словно те клинки. Яньцин покраснел и, зажмурившись, а потом вновь широко открыв глаза, вышел из оцепенения, неуклюже поклонившись: — Простите, госпожа. — Какая я тебе госпожа? — Юньли, кажется, даже поперхнулась от удивления. — Прекрати, Яньцин. — Танец очень красивый. Я думал, что это твоя обязанность, но тебе, похоже, и самой нравится. — Я так снимаю напряжение. Это помогает мне расслабиться. — О-о. — Хочешь тоже научиться? — лукаво поинтересовалась Юньли, но Яньцин сразу запротестовал. Во-первых, способ казался ему сомнительным, а, во-вторых, он что, девочка, чтобы танцевать? Нет уж, никаких танцев, даже если и с мечами. — Как знаешь, — рассмеялась в ответ Юньли, пожав плечами. В конце концов у каждого свои способы снимать стресс.

***

В следующий раз, когда они увиделись, ему было уже шестнадцать. Юньли нашла его нечаянно, на небольшой тренировочной площадке Лофу недалеко от резиденции генерала, когда вышла оттуда, чтобы оставить дедушку и Цзин Юаня один на один на какое-то время. Яньцин стоял позади какой-то незнакомой Юньли девушки, направляя ее руку своей. Словно ее продолжением тянулся простой меч, его клинок отражал блеск лучей заходящего солнца. На фоне алого заката их фигуры были лишь силуэтами, напоминающими Юньли те красивые сцены из театра теней. Он мягко подталкивал руку девушки, корректируя угол атаки и направление ударов. Его взгляд сосредоточенно следил за каждым ее движением. Со временем ее дыхание стало тяжелым, а движения утратили былую точность. В один момент, пытаясь выполнить сложный выпад, она споткнулась и выронила меч. Яньцин быстро подхватил ее, не дав упасть. Он придерживал ее до тех пор, пока та не стала уверенно стоять на ногах. — Не надо полностью переносить вес, — сказал он, возвращая ей меч. Юньли заинтересованно наблюдала за этим с балкона ещё четверть часа, пока девушка окончательно не выбилась из сил и, пару десятков раз поблагодарив Яньцина, ушла. Юньли проводила ее глазами, а, когда вернулась к Яньцину, встретилась с его очень озадаченным взглядом: — Юньли? В его голосе звучало столько сомнения и удивления, что Юньли самой начало казаться, что эта встреча — что-то, что никак не могло произойти. Он за пару шагов преодолел весь внутренний дворик, и, когда он оказался прямо перед ней и между ними оставалась только низкая перегородка, Юньли на выдохе прошептала «привет». Он не видел ее уже очень, очень давно. Юньли больше не была тем подростком, которым он ее помнил. Перед ним стояла молодая женщина. Ее взгляд стал ещё увереннее и строже, хотя он и раньше казался слишком холодным для ее возраста, черты лица — острее, а тело — женственнее от взросления и накаченнее от истощающих тренировок. — Давно Вы здесь? Юньли поежилась: — И снова ты за свое. Прошу, мы знакомы столько лет, давай продолжим на «ты»? — Хорошо. Так давно ты здесь? — помолчав секунду, переспросил он. — С того момента, как вы начали тренировать стойку. А ты давно даёшь частные уроки? — Она — исключение. Это Безымянная со Звёздного экспресса. Мы им многим обязаны, и я просто не мог ей отказать, — Юньли понимающе кивнула, а Яньцин продолжил: — И я имел в виду твое прибытие на Лофу. — А… Мы прибыли пару часов назад. — Так генерал Хуайянь тоже здесь? — Юньли кивнула. Яньцин сразу встрепенулся: — Мне очень жаль, что я не поприветствовал вас официально. Цзин Юань мне ничего не сказал, я не знал.! — Все в порядке, это неформальный визит. — Вы приехали на праздник? Она снова кивнула. — Надолго? — Уже хочешь отправить назад? Как гостеприимно с твоей стороны, — Юньли сказала это утрированно саркастичный тоном, но Яньцин все равно начал активно оправдываться: — Нет-нет, вовсе нет! Я не это имел в виду. — Знаю, — она слабо посмеялась себе под нос, рассматривая Яньцина, всем своим видом излучающего неловкость. От ее внимательного взгляда ему стало ещё более неловко. Ему было в принципе неловко с ней. Юньли было двадцать, и если раньше разница в четыре года ощущалась не так сильно, то сейчас она достигла своего апогея. Он никак не мог понять, почему она все напоминала ему того подростка, которого он видел много лет назад? Разве в двадцать лет люди не становятся спокойными, скучными и… старыми? — Не думаю, что надолго, — в конце концов отозвалась Юньли. — На Чжумин Сяньчжоу у нас много работы. С этими словами она помрачнела, и Яньцину показалось, что она больше не смотрела на него, а как бы через. Ему бы хотелось сейчас подбодрить ее, но он совсем не знал как. В конце концов, они не виделись так давно, и он совсем ее не знал лично. Конечно, ее имя постоянно мелькало то в одном разговоре с Цзин Юанем, то в каком-то важном письме, но, по правде говоря, это не имело ничего общего с непосредственно самой Юньли. Разговоров было много, но были они ни о чем. Какую характеристику можно составить о человеке, зная, что она внучка генерала? Или что они с Яньцином хорошо бы смотрелись вместе? Вспомнив про это, Яньцин откашлялся от резко нахлынувшего смущения. Ладно, Цзин Юань уже давно не говорил конкретно этого. То ли потому что он уже смирился, то ли потому что разница в их возрасте сейчас была действительно очень ощутимая, то ли потому что у Юньли уже кто-то был. Смотря на нее, это звучало вполне вероятно. Сквозь его мысли вдруг фоновым шумом пробился голос Юньли. Его взгляд снова сосредоточился, он даже потряс головой, отгоняя задумчивость, но понять, что сказала Юньли, у него не вышло. Неловко извинившись, он переспросил. — Я говорю, что мне надо расслабиться. Может, устроим спарринг? Яньцин нахмурился. Да, она была его старше, да, она была таким же мастером, как и он, если не больше, но, Господи, она была девушкой. Он не станет серьезно биться с ней. Юньли словно прочитала его мысли: — Да брось. Готова поспорить, что генерал нечасто тренируется с тобой, а кто ещё может с тобой потягаться? В этом была толика правды. Хотя нет, это полностью соответствовало правде, но он все ещё не считал хорошей идеей биться на мечах с девушкой. — Давай, Яньцин, это будет весело. Только не поддавайся. Поверь, я хорошо владею мечом. — Я не сомневаюсь в твоих умениях. — Тогда не упрямься и давай снимем стресс. — Я и не стрессую. Юньли усмехнулась его протесту: — О да, я вижу. Ты натянут как струна и дёргаешься после каждого моего громкого слова. Она обогнула колонну и, подойдя к нему вплотную, положила руку на его надплечье. Яньцин вслух застонал от неожиданности и, стоит признать, боли, когда она вдруг пальцами сжала мышцы: — Видишь, какие у тебя зажимы! — Ладно-ладно, только прекрати! — он отскочил от нее как ошпаренный. Юньли рассмеялась — тихо так, совсем слабо. Он поспешил взять с камня оставленные ранее после тренировки мечи и аккуратно протянул один Юньли. Та благодарно, но по большей части довольно приняла его, достала из ножен и покрутила в руке. На удивление, и баланс, и вес полностью соответствовали если не общепринятым стандартам, то ее личным. Юньли удивлённо повернулась к Яньцину: — Ты даёшь такие хорошие мечи новичкам? — Я считаю, что надо сразу привыкать пользоваться правильным оружием, а не этими деревянными муляжами. С ними нормально не научишься, — серьезно, даже почти отчитывающе ответил он. И наконец достав свой меч, направил его в ее сторону и улыбнулся: — Ну что, начинаем? Юньли кивнула, и в следующую же секунду сделала первый шаг, атакуя быстрым и точным выпадом, — ей не хотелось, чтобы Яньцин расслаблялся или поддавался ей. Он удивился — Юньли успела заметить, как расширились его глаза, — но среагировал молниеносно, скорее автоматически, а не осознанно: сразу парировал удар и тут же ответил серией атак. Их мечи столкнулись с громким звоном, металл скрежетал о металл. Яньцин старался бить аккуратно, но все же его клинок промелькнул так близко, что Юньли почувствовала холодный ветер на своём лице. Ее сердце бешено билось — ещё никому не удавалось подобраться так близко к ней. Заметив улыбку Юньли, Яньцин нахмурился: неужели она насмехалась над ним? В моменте сложно было оценивать и обдумывать ситуацию, и следующая — крайне хаотичная — атака Яньцина была спровоцирована резко нахлынувшей злостью. Инфантильность и потеря контроля над эмоциями — худшее, что можно было позволить себе в бою, но он не смог совладать с собой в то мгновение, когда увидел Юньли — эту холодную, вечно серьезную девушку — с ухмылкой после его атаки. Тем временем она быстро парировала его удар, отступая на шаг и переходя в более низкую стойку. Она внимательно следила за его клинком и движениями: Яньцин атаковал с удвоенной силой, его удары были быстрыми и мощными, но делал он это без тактики, словно бил вслепую и наугад. От былой аккуратности не осталось ни следа. Юньли не понимала, что случилось так внезапно, но времени любезничать не было: она уклонялась и парировала с холодной точностью, её меч скользил по его. Вдруг она шагнула вперёд, её клинок мелькнул высоко над головой, затеняя заходящее солнце, и мгновенно обрушился вниз. Яньцин успел отразить удар, но было это так неожиданно и так сильно, что он отлетел назад, проскользив по камню. Соберись, глупый, она же тебя просто спровоцировала. Он стиснул рукоять меча сильнее и сделал шаг вперёд, намереваясь начать серию хорошо отработанных атак, но Юньли среагировала быстрее, не желая давать ему времени на передышку: она моментально подлетела к нему, её клинок мелькнул сначала слева, затем справа. Она словно играла с ним, проверяя его реакцию и выдержку, но Яньцин, будто очнувшись, снова был в строю и охотно парировал каждый ее удар. Делал он это так легко и непринужденно, что Юньли была сбита озадаченностью. Но не его атаками: она спокойно отражала каждую, ловко уворачивалась, била сама и методично искала слабое место в защите Яньцина. Внезапно её клинок молниеносно переместился в горизонтальной плоскости, образовав неожиданную дугу, которая с силой обрушилась на Яньцина. В последний момент он успел выставить меч, однако под удар попал только его кончик, и Яньцин почувствовал, как вибрация передалась по рукояти в руку. Удар был и жутким, и сильным. Юньли была права, когда сказала, что едва ли есть кто-то кроме нее, кто мог бы составить Яньцину конкуренцию. Шло время, звон металла разносился по дворику, перекрывая шум окружающей природы и тихих разговоров, доносившихся из приоткрытых окон; ветер усилился, поднимая пыль. Она летела прямо в глаза, но ни Яньцин, ни Юньли не подали вида, что что-то не так. Ведь единственное, что их интересовало — спарринг. Они двигались по дворику, меняя позиции и углы атак с невероятной скоростью. Яньцин провёл серию мощных ударов, выпадов и круговых замахов, стараясь поймать Юньли на ошибке. Но она была неуловимой, её контратаки были быстрыми и точными, каждый её шаг был идеально скоординирован, и Яньцину думалось, что ее стиль боя был ничем не хуже танцев. Юньли использовала свои быстрые движения, чтобы замедлить его ритм, в то время как он, в свою очередь, пытался предугадать её следующие шаги. Нервные паузы между атаками были не менее напряжёнными, чем сами удары. Игра шла на пределе их физической и умственной выносливости. И вот её клинок мелькнул справа, но в последний момент она изменила траекторию. Меч с невероятной точностью остановился в миллиметре от его шеи, блестя на заходящем солнце. Они оба замерли, тяжело дыша, их затуманенные взгляды были направлены друг на друга, и почему-то оба не могли поверить, что все закончилось. Яньцин отступил на шаг, а затем и вовсе опустился на приятно холодный камень. Усталость гигантской волной накрыла его в один миг, и он никак не мог понять, как же он не ощущал ее до этого. Юньли тоже легла по примеру Яньцина, все ещё не в силах прийти в себя. Они лежали, молча смотря в небо, пока Яньцин не подал слабый голос: — Так ты больше не танцуешь? — Если ты про мои способы… — Сомнительные. — …снимать стресс, то я их чередую. Танцы, спарринги и ещё один. Но танцевать я могу одна, а для спарринга мне нужен помощник. И, знаешь, они все такие… неинтересные, что-ли. С ними я постоянно должна себя контролировать, я не могу биться в полную мощь! А с тобой я действительно смогла хорошо провести время, — сказала она, смотря ему в глаза так искренне радостно, что Яньцин смутился — он редко видел Юньли такой, обычно она излучала холод, строгость и спокойствие. А затем она уже тише добавила: — Спасибо. Яньцин кивнул. Он до сих пор не мог отдышаться, а все тело приятно ныло от боли. Пожалуй, это действительно было очень хорошо.

***

Яньцину было двадцать, когда он среди всей корреспонденции нашел письмо с приглашением в резиденцию генерала Хуайяня. Приглашения туда не были такой уж странностью для генерала Цзин Юаня и Яньцина как лейтенанта, но это приглашение было другим: оно было личным. Юньли попросила его приехать в гости. Вот так вот просто. Юньли и Яньцин после той встречи на Лофу Сяньчжоу стали вести личную переписку. Писем из-за развития логистики на Чжумин Сяньчжоу приходилось ждать слишком долго, но от того радость от их получения только усиливалась. Переписка была лёгкая, едва даже напоминала близкую дружбу, но и Яньцин, и Юньли были ей очень увлечены, даже слишком. Поэтому, когда Яньцину пришло приглашение, он почти сразу попросил отпуск. Цзин Юань был удивлен такому неожиданному заявлению, но, с другой стороны, Яньцин последние несколько лет только и делал, что работал. Генерал даже не мог вспомнить, когда его лейтенант в последний раз брал выходные — а ведь на самих выходных он часто работал, в отличие от самого Цзин Юаня. Яньцин устал. Сильно устал от работы лейтенанта и правой руки генерала. В детстве ответственность ощущалась не так сильно, статус был только гордостью, а не гордостью и обременением. И приглашение стало хорошим предлогом — хотя бы для собственной совести, с учётом того, что даже Цзин Юань не знал причину отъезда, — чтобы сбежать и забыть на короткое время о бумагах и важных решениях. И вот, спустя четыре дня, Яньцин, взяв свой потрёпанный саквояж, последний раз бросил свой взгляд на стопку недоделанных черновиков, от которых его уже тошнило, попрощался с Цзин Юанем, пожелавшим ему хорошей дороги и хорошего отпуска, и, наконец, вышел в порт. Юньли терпеливо поджидала Яньцина с самого утра, и, когда прибыл пассажирский звездный ялик Лофу Сяньчжоу — Чжумин Сяньчжоу, она была первая, кто встретил прибывших. Когда среди огромного потока толпы наконец показался Яньцин, она, не теряя времени, подлетела к нему, накинула на его голову доули, быстро схватила его за руку и дернула куда-то в сторону. Яньцин не сразу понял, кто это — на Юньли была накидка с капюшоном, полностью скрывающим лицо. Только в тот момент, когда она ему на ухо прошептала «не дергайся», он узнал ее по голосу и действительно перестал сопротивляться, просто повинуясь ей и разрешая делать с собой что угодно и вести себя куда угодно. — Ну и что происходит? — поднял бровь Яньцин, когда все прибывшие из Лофу наконец разошлись и на причале остались только они вдвоем в своих до смеха нелепых камуфляжах. Юньли, все ещё державшая его за руку, наконец отпустила ее и отступила немного назад: — Прости. Не хочу собирать шум вокруг. Даже когда я одна, меня сразу окружает толпа, а если бы нас увидели вместе — мы бы до следующей недели не сдвинулись с места. Яньцин не любил прятаться — что уж там, наоборот, он гордо ходил по улицам Лофу и с радостью говорил со всеми, не будем скромничать, фанатами, — но лишнее внимание и вправду было последним, чего бы ему хотелось сейчас. — Хорошо. И что мы делаем сейчас? Юньли, будто только и ожидая этого вопроса, лукаво улыбнулась и, вновь взяв его за руку, вдруг потянула куда-то в глубь улиц. Они сменялись одна за другой, пока они наконец не вынырнули на какую-то огромную площадь, шумную до такой степени, что у Яньцина резко, в один короткий миг заложило уши. Бесконечные лавки мельтешили перед глазами, но Юньли ловко маневрировала между, очевидно зная каждый закоулок. Для Яньцина все было новым — он уже мало что помнил из своего визита двенадцатилетней давности. Да и вряд ли он был на торговой площади — всю еду им доставляли прямо в резиденцию генерала Хуайяня. Как только его взгляд цеплялся за что-то, Юньли уже утягивала его вперед, и голова постепенно начинала кружиться от резких поворотов и смешения разных несовместимых запахов. И когда Яньцину уже начало казаться, что это никогда не закончится, Юньли наконец остановилась. Перед ними оказалась лавка с корзинами пёстрых фруктов и необычных на вид ягод. Их было так много — что видов, что просто по количеству, — что глаза разбегались. — Что хочешь? — Юньли повернулась к Яньцину, но тот лишь пожал плечами — еда на Чжумин Сяньчжоу и Лофу Сяньчжоу отличалась, и у него не было ни малейшего понятия, что из себя представляют фрукты здесь. Юньли тяжело вздохнула, но в конце концов кивнула: — Хорошо, тогда выбери то, что тебе симпатизирует, а я возьму то, что нравятся лично мне. Она начала активно перечислять названия, и Яньцину даже показалось, что ему нет смысла что-либо выбирать, ведь Юньли и сама взяла почти все. Но все же парочку интересных на вид фруктов взял и он. Когда настало время оплачивать, Юньли пришла в ужас: — Вы уверены? — Ещё бы, — хмыкнул продавец. — Если что, я… — Яньцин даже не успел ничего предложить, как Юньли его прервала, отгородив рукой от лавки: — Нет, все в порядке. Просто цены, видимо, поднялись. — Ничего не поднялись, всегда такие были! — вмешался продавец. Он недоверчиво сузил глаза, пытаясь заглянуть под капюшон Юньли, но та лишь ещё ниже опустила голову. Фыркнув, она наконец сдалась и протянула кредиты продавцу, а затем уже потянулась за пакетами, но Яньцин успел их перехватить: — Давай лучше я. Юньли довольно улыбнулась и потянула его дальше. Час близился к обеду, людей на площади становилось все больше. Лавки со специями сменялись чайными. Юньли обещала, что с жаренными овощами будет последняя, но перед этим — со сладостями. Там на прилавке блестели подносы, полные маленьких пирожных, кубиков и печенья. — Если что-то хочешь — бери. Но Яньцин не понимал ничего, кроме цен. — Вы даёте дегустировать? — Да-да, пробуйте, не стесняйтесь. Яньцин ткнул наугад в зернистую массу, лежавшую к нему ближе всего. Торговка протянула ему кусочек. Он оказался, пожалуй, странным… Сладким с ярко выраженным вкусом кунжута. Потом были кубики желе в пудре, финиковое печенье, оранжевый сыр, и, боже, сколько там ещё всего? На тесте, щедро вываляном в приторно сладком сиропе, Яньцин уже начал чувствовать подступающую тошноту. Юньли, заметив, что он и побелел, и позеленел в один момент, схватила его за локоть: — Да, ее я тоже не люблю. Так, мы возьмём… — она повернулась к торговке и начала быстро перечислять непонятные названия, но Яньцин уже и не слушал. Он глазами выискивал урну, куда можно было бы все выплюнуть, когда Юньли вновь повернулась к нему, протягивая бутылку: — На, на, попей. Он отхлебнул воды, но следом же поперхнулся, когда торговка, протягивая пакеты со сладостями, назвала цену: — Сколько?! Я заплачу. — Ну уж нет, ты в гостях! — запротестовала Юньли, но затем буркнула: — Поверить не могу, раньше цены были намного ниже! — Я же сказал, что могу сам заплатить. — Да нет же, дело не в этом! Мне не жалко денег, просто цены сейчас действительно выше. И намного. — Нет, последние пару лет у нас цены совсем не менялись, — пожала плечами торговка. — Но есть особые скидки. Для инвалидов, резиденции генерала, а так же при покупке оптом. Юньли вдруг вздрогнула, ее рука сжалась в кулак, ногти вошли глубоко в кожу, оставляя кровавые следы. Она молча расплатилась и, забрав пакеты, медленно поплелась куда-то. Яньцин послушно следовал за ней, но, когда они оказались за пределами рынка, все же решил спросить, обогнав и остановив ее, переграждая проход: — Ты же хотела ещё зайти в… — Юньли все так же без слов обогнула его, и, только когда оказались далеко впереди и поняла, что Яньцин не идёт за ней, бросила через плечо: — Все. Идем домой. Если раньше Яньцин попадал в резиденцию генерала Хуайяня по главной аллее как достопочтенный лейтенант, то сейчас это было больше похоже на взлом с проникновением: они петляли по закоулкам и чем ближе они подходили, тем ниже опускала капюшон Юньли и тем больше росло напряжение. В дом они зашли с заднего входа и сразу прошмыгнули на второй этаж, полностью принадлежавший Юньли. И Яньцин не понимал, скрывают ли лично его или дело было в чем-то другом. Признаться, ему не нравился ни один из вариантов. Юньли упала на стул. Ее глаза были закрыты, она устало терла переносицу и выглядела в общем разбитой и словно находящейся в прострации. Но когда у Яньцина протяжно заурчало в животе, Юньли будто очнулась: — Прости. Ты голоден? Агрх, конечно голоден. Что ты будешь? Баклава тебе не нравится, это я уже поняла. Ее можешь привезти Цзин Юаню в качестве небольшого подарка. Ах да, если хочешь что-то взять для своих друзей или девушки, можешь смело просить, — Юньли болтала без умолку. Ей не хотелось оставаться один на один с собственными мыслями, и поэтому она не могла, не хотела останавливаться от сплошного потока речи, пока Яньцин ее не перебил: — Нет. — Что нет? Если не хочешь конкретно сладости, но думаешь захватить сувениры, то всегда можно… — У меня нет девушки. Юньли замолчала, и между ними повисла неловкая пауза. Они смотрели друг другу в глаза, все свои эмоции выражая длительностью и частотой морганий. Это был беззвучный диалог, длившийся несколько долгих минут, пока наконец Яньцин не встал прямо перед ней, оперевшись на рабочий стол. Она в свою очередь ответила хриплым «ладно». Юньли не знала, куда себя деть: она чувствовала себя зажатой в своем кресле — хотя, по сути, это Яньцин был между ней и столом, — поэтому старалась увести взгляд. Когда он упал на пакеты, лежавшие рядом, Юньли наконец вспомнила, о чем они говорили до этого. — А… Так, — ее голос все ещё предательски хрепел, — что ты будешь? Как перекус могу предложить что-то из того, что мы купили, пока полноценный ужин будет готовиться. Она уже положила на стол лукум и потянулась в пакет за фруктами, когда краем уха услышала настойчивые шаги по лестнице. «Дедушкины,» — сразу определила она. И было это не к добру. Чтобы он сейчас не хотел обсудить, про Яньцина он знать не должен был. Юньли, не давая Яньцину и слово вставить, запихала его под стол ровно в тот момент, когда дверь открылась и в рабочий кабинет зашёл Хуайянь. Пакеты она бросила туда же. Поначалу она думала, что не сможет сосредоточиться на словах дедушки с Яньцином практически между ног, но на деле она даже забыла про него, когда старичок ниже ее — сидящей за столом! — ростом начал очередную гневную тираду. Шестую за эту неделю. А это был только вторник. — Что это?! Ты снова болталась в городе? — он схватил со стола коробочку лукума, а затем сразу же швырнул обратно. На Юньли градом посыпались вопросы где, когда, зачем, почему, с кем и во что она была одета. Каждое слово было как удар плетью, оставляющее невидимые, но болезненные следы на ее душе. Она пыталась найти ответы, но слова застревали где-то в горле, не желая выходить наружу. — Ты знаешь, что это небезопасно, Юньли. И ты разве уже выполнила все, что я тебе поручил? — Нет, но… — Тогда почему ты вновь сбежала? — Я делала перерыв! Я просто человек, мне нужен отдых! — Ты не просто человек, Юньли, ты — будущий генерал, опора Чжумин Сяньчжоу. Сначала Чжумин, его жители и только потом ты. Юньли начало трясти мелкой дрожью. Ее руки сжимались на коленях, и даже губы дрожали. Внутри нее разгорался пожар из смеси обиды, гнева и страха. Она чувствовала себя маленькой девочкой, загнанной в угол, в то время как перед ней стоял не просто дедушка, а грозный судья, не знающий пощады. Юньли попыталась себя чем-то занять, достав пергамент и опустив перо в чернильницу. Она смотрела, как чернила стекали из резервуара на кончик, а потом капали вниз, расползаясь тёмными пятнами на листе. — Юньли, — требовательно позвал Хуайянь. Комната наполнилась напряжением, словно воздух сам по себе стал тяжелым и вязким. В этот момент она почувствовала мягкое прикосновение: Яньцин аккуратно положил руку на ее колено. И если сначала Юньли прошибло волной крупной дрожи и весь воздух в один момент резко и даже больно застрял где-то в груди, то потом она почувствовала странное спокойствие и даже ее дыхание и голос стали ровнее: — Это правда, что в лавках наша семья получает особые скидки наравне с не платежеспособными инвалидами? — Тебя это волнует? — Я просто не понимаю. — Чжумин нам обязан многим, Юньли. И ты обязана семье многим. Так что прекрати шляться по ярмаркам и начни выполнять обязанности, возложенные на тебя. От этих слов Юньли сильнее сжала и надавила на перо. Потихоньку в листе начала образовываться дырка, а на столе — царапина. — Пора взрослеть, Юньли. Юньли нахмурилась: взрослеть? Кажется, взрослой она была с самых ранних лет. Детства — вот, чего у нее не было, пусть дедушка и считал, что она, наоборот, непростительно долго не могла выйти из него. Но вслух она это, разумеется, сказать не решилась. Лишь молча кивнула и терпеливо дождалась, пока дедушка уйдет. И в тот момент когда дверь закрылась, Юньли наконец отпустила взгляд вниз, под стол. — Выбирайся, — устало скомандовала она, а затем негромко добавила: — Прости, что так вышло. — Ты про разговор или про то, что я сидел под столом у тебя в ногах? Юньли поморщилась: — За все это. И за то, что позвала тебя сюда, а в итоге прячу, как преступника. Они молчали какое-то время, каждый думал о своем. Юньли и сама не знала, что с ней происходит. Это началось давно, в действительности пару лет назад. Она думала, что, если кто-нибудь по типу Яньцина приедет ее навестить, она сможет отвлечься, но нет, казалось все, абсолютно все вело и возвращало ее к проблемам. А Яньцин все никак не мог забыть то, что говорил генерал Хуайянь. Обязанности были и у него, и Цзин Юань тоже стал намного строже к нему с возрастом, но у него никогда не было такого, чтобы ему запрещали где-то ходить. Его никогда не упрекали, более того в его работу вообще никто не лез. Теперь он понимал, почему Юньли так не хотела возвращаться домой. — Ты как? — Я устала, — она сказала это так тихо, что Яньцин даже не сразу понял. Юньли, наверное, впервые за двадцать четыре года смогла признаться в том, что она чертовски устала, запуталась и ничего не понимает. Даже самой себе. И уж тем более кому-то другому. Яньцин обошел ее, положил руки на надплечья и вслух усмехнулся: — О да, я вижу, какие у тебя зажимы! — он легонько надавил на них, а потом наклонился к ее уху: — Ты права, Юньли, ты должна чаще отдыхать. Ты заслуживаешь это. Как же прекрасно звучало это слово «отдых»! Как жаль только, что позволить себе она его не могла. — Серьезно, Юньли, расслабься, — все так же над ее ухом тихо сказал он. Его теплое дыхание приятно щекотало ее щеку, и Юньли даже прикрыла глаза. Его голос успокаивал и немного усыплял. Приятно. Он снова надавил на чувствительную кожу, и из Юньли вдруг вырвался звонкий стон. Яньцин резко отпрянул от нее, отлетел назад словно ошпаренный. Его лицо, впрочем, было действительно похожим на то: красное и горящее. А Юньли быстро в ужасе закрыла рот ладонью. Они молчали какое-то время, неотрывно в каком-то немом шоке смотря друг на друга, а потом одновременно начали оправдываться: — Ох Эоны, прости, Яньцин! — Я не хотел тебе делать больно. Яньцин, очевидно, попытался все смягчить, но Юньли только порозовела от выбранного слова. — Прости, я просто хотел помочь немного тебя расслабить. Она похлопала глазами. Яньцин так искренне заботился о ней несмотря на то, что они виделись вживую всего лишь пару раз. И хоть переписка длилась четыре года, писали они в основном о чем-то легком, позитивном, не требующем многого участия и сочувствия. И тот факт, что он хотел ей помочь, хотя она даже сама не знала как, был таким… трогательным и непривычным? Раньше, когда они были детьми, их было не заставить сказать друг другу приятное слово, а теперь все так изменилось. Наверное, это, если опустить то, что Яньцин стал выше, накаченнее, мужественнее и многое многое другое, и называлось взрослением. И Юньли… это нравилось. — На самом деле, ты все ещё можешь мне помочь, — тихо сказала Юньли. Она подошла к Яньцину почти вплотную, а затем, сделав небольшую паузу и облизав пересохшие губы, так же шепотом продолжила: — Если, конечно, хочешь. Яньцин кивнул. Он ожидал очередной спарринг. Несмотря на то, что выматывал он знатно и после они оба долго ещё не могли отдышаться, это действительно помогло расслабиться. В прошлый раз во всяком случае. Но чего он точно не ожидал, так это женской спальни. Яньцин в замешательстве замер на пороге. Что, черт возьми, происходит? — Юньли? Она обернулась. Яньцин выглядел растерянно и неловко, но она молча взяла его за руку и потянула куда-то вглубь комнаты. Он не сопротивлялся. Но все ещё находился в недоумении, когда она остановилась перед кроватью, повернулась к нему и ее руки медленно поползли вверх по его плечам, пока не остановились на надплечьях. Его бросало в необъяснимо сильную дрожь каждый раз, когда она касалась его. Даже сквозь одежду. Даже невесомо. Он поднял взгляд на ее глаза и поразился: столько решительности и уверенности он видел в ней только тогда, когда она брала меч в руки. И внезапно Юньли откинулась на кровать. Она потянула его за собой, и Яньцин, падая, едва успел выставить руку для опоры. Его взгляд блуждал по ее лицу, словно пытаясь найти хоть где-то намек на собственное заблуждение, но нет, все было до банальности просто: секс — третий из трёх известных Яньцину способов Юньли расслабиться. И сейчас она именно этого и хотела. Яньцин смотрел на нее и не мог поверить собственным глазам: Юньли, возлюбленная внучка генерала Хуайяня, будущий генерал Чжумин Сяньчжоу, местная легенда и знаменитость, тот единственный человек, который мог сравниться с ним в искусстве битвы на мечах, сейчас лежала под ним. Ее руки все ещё были на его плечах, грудь вздымалась при каждом размеренном вздохе, а привычно холодный взгляд полыхал огнем из-под прикрытых томно ресниц. Она нарочито дразняще провела собственным языком по приоткрытым розоватым губам, и наконец внутри Яньцина что-то взорвалось. Оно хлопнуло с электрическим треском и громким свистом, и в следующее же мгновение расстояние между ними в один опрометчивый поступок сократилось до состояния необратимости.