На обломках

Здесь она оказалась совершенно случайно. По крайней мере, думала, что случайно, или хотела себя обмануть. Но усталость навалилась бетонной плитой, стены душили, и Вики решила что самое время немного проветрить голову пока она окончательно не потеряла рассудок. Небо, водоворот, разрушенные города и вот она здесь. Не случайно. Ей невероятно хотелось домой. Не в свои апартаменты советницы, где она провела уже столько времени, а домой. Место, при воспоминании о котором, сердце болезненно сжималось. Родной город представлял собой страшное зрелище. Вики едва различала знакомые улицы, пустые, уничтоженные войной, вымершие. Когда она добралась до их с отцом дома, ей едва удалось подавить крик. Её встретили почерневшие полуразрушенные стены, страшно взирающие на неё пустыми окнами-глазницами. Она так и не смогла зайти внутрь. Пыталась, но стоило сделать шаг, как горло перехватывал липкий страх. Это место больше не было её домом. И что хуже, у неё больше не было дома нигде в целом мире. Вероятно, чтобы окончательно добить себя, другой причины не было, Вики отправилась на городское кладбище. Она знала, что её папа в раю, знала, что до рая всадники так и не добрались. В этом визите просто не было смысла, но отчего-то так хотелось найти его могилу, чтобы… Она и сама не понимала зачем. Прежде она уже бывала тут, ещё тогда, в прошлой жизни. Могила Ребекки находилась в северо-западной части кладбища. Добраться туда было довольно просто, но маленькой Вики казалось, что они с папой вечность бродили средь камней и крестов. Сегодня всё было иначе. На фоне почти черных туч заброшенное кладбище выглядело особенно ужасно. Она не узнавала почти ни одной могилы, часть были разрушены, часть осквернены, часть давно заросли пожухлой травой. В то же время появилось немало новых захоронений. Где-то виднелись братские могилы. Их не было прежде, они появились уже по ходу наступающего конца света. Люди просто не справлялись с количеством мертвецов. Девушка с ужасом узнавала на табличках имена друзей и знакомых, несколько раз останавливалась не в силах поверить в происходящее. Это напоминало кошмарный сон, один из тех, после которых тебя трясёт ещё весь день. В детстве ей иногда снилось, что папа умер. Утром, едва открыв глаза, она всегда первым делом бежала его обнимать. Думать о том, что больше она так не проснётся, было почти физически больно. Могильный камень Ребекки она сумела отыскать не без труда. Наполовину разрушенный, заваленный мусором, он выглядел жалко. Вики неосознанно принялась убирать с него упавшие ветки и грязь. С неба начали срываться первые капли дождя. Она заметила их не сразу, лишь когда намокшая пыль под её рукой некрасиво размазалась по старому надгробию. Почему-то эта мелочь расстроила её ещё больше. На очередном движении она резко замерла, задумалась и нервно рассмеялась. Она всю жизнь приходила сюда, зная, что это могила её мамы. Она помнила её, романтизировала её образ, представляла, как всё было бы будь она жива. Это образ не вязался с настоящей Ребеккой, и сейчас, стряхивая грязь с обветшалого камня, Вики с горькой тоской поняла, что слово «мама» ассоциируется у неё с той несуществующей женщиной из детских фантазий, но не с Ребеккой. Могилы папы рядом не обнаружилось. Кто хоронил его? Где его могли похоронить? Вики развернулась в сторону скопления новых захоронений и уже была готова решительно двинуться вперёд, но что-то её остановило. Что-то было не так, нечто выбивалось из общей картины. Хватило пары секунд чтобы понять — дым. Табачный дым, которого просто не могло быть в мёртвом городе. Вики быстро огляделась и замерла на месте. Голод стоял в паре-тройке метров от неё среди черных надгробий и до того органично вписывался в общую картину, что было совершенно не удивительно почему она не заметила его раньше. — Что ты тут делаешь? — напряженно спросила девушка. Последнее что ей сейчас было нужно — свидетели её очередной слабости. Она бы не вынесла насмешек, не сейчас. — Мои меня достали, — буднично пожаловался Голод, как будто они были старыми приятелями, решившими скоротать вечер на природе. — И ты решил достать меня? — устало спросила Вики, изо всех сил стараясь не ляпнуть что-то в духе: «Твои достали всех, не только тебя, и ты вместе с ними, в этом и проблема!» — Верно, — Голод ухмыльнулся, затушил окурок о ближайший памятник и сделал пару шагов ближе, — Ты смотрела на этот камень минут десять, что в нём такого интересного? — А сколько ты смотрел на меня? — Отвечай. — Не буду я отвечать, — разозлилась Вики, — Я хотела побыть одна, и не разговаривать ни с кем. У тебя такого не бывает? Голод смерил её до того красноречивым взглядом, что девушка стушевалась. — Прости, — нервно сказала она, — Не подумала… Он ещё некоторое время выдержал обиженный взгляд, наблюдая как она ещё больше смущается с каждой секундой, затем не выдержал и позволил себе нечто похожее на тихий смех. Пока Вики прикидывала, насколько разумным будет приложить его по голове одним из обломков, Голод встал рядом и уставился взглядом куда-то в сторону. — Вики Уокер, — произнёс он. — Что? Я тут, — не поняла она. — Я читаю, — пояснил Голод, — Вики Уокер, две даты, если это даты, надпись «любимой дочери» и какая-то сентиментальная ерунда ниже. А ещё там твоё лицо. Вики проследила за его взглядом, к горлу подступила тошнота, она пошатнулась. Голод испуганно дёрнулся, не понимая подхватить или отойти. Пока он боролся с дилеммой, она всё-таки сумела взять себя в руки. Разглядывая изменившееся кладбище, она упустила из вида одну могилу — свою. Красивое надгробие из светлого камня, не вычурное, но совершенно точно дорогое. Папа явно долго выбирал, стремился увековечить её память хоть как-нибудь. Он тяжело пережил её смерть, она сломала его, уничтожила и выплюнула. Вики, движимая одной силой воли, подошла ближе к камню и осела на землю. Там действительно была её фотография, ещё со времён старшей школы, на ней она выглядела ещё моложе чем сейчас, почти ребёнком. Она умерла в 21. Умерла и не заметила этого. Все десять лет ей казалось, что её просто насильно куда-то увезли. Она скорбела по папе, будто умер он, а не она сама. Осознание накатывало волнами холодной воды, её лихорадило. Она действительно мертва, и это не аллегория, не шутка. Если сейчас копнуть на шесть футов вниз, она найдёт свои кости. Голод смотрел на неё взглядом энтомолога, который только что нашёл редкое насекомое. Он не понимал её метаний и не смог бы, даже если бы очень захотел, но ему было интересно. Бессмертная выглядела так, будто готова зарыться под землю под камень со своим именем и так и остаться там до Страшного Суда, потому что дольше не выйдет. Что-то ему подсказывало, что она может. Ждать он не собирался, по крайней мере молча, поэтому как только очередная сигарета истлела до фильтра, он снова подошел к девушке и уселся рядом. — Тебе нравятся эти камни? — снова повторил он свой вопрос, — Ты подолгу на них смотришь. В этот раз Вики смерила его тяжелым взглядом, но он совершенно не обратил внимания, или сделал вид, что не обратил. — Похоже, что они мне нравятся? — спросила она. Голод пожал плечами, и продолжил смотреть на неё, явно ожидая ответа. Игра в гляделки ни к чему не привела. Она упрямо сверлила взглядом потемневшую со временем надпись. — То что здесь лежит, больше не имеет к тебе отношения, — неожиданно сказал он. Вики снова была готова разозлиться, но вспыхнувший гнев так же быстро прошел, стоило ей увидеть миролюбиво протянутую пачку сигарет. Она отрицательно кивнула головой, пачка пропала, но ругаться с всадником уже не хотелось. Ни с кем не хотелось вообще-то, и Вики всё ещё не понимала зачем вообще пришла сюда. — Но ведь это я, — она рассеяно кивнула в сторону надгробия, — А под землёй моё тело. — Нет, — Голод качнул головой и немного изменил свое положение, теперь их плечи соприкасались, — Ты сидишь возле меня, и ты тёплая. Эти останки может когда-то принадлежали тебе, но они не ты. Вики зажмурила глаза, стараясь абстрагироваться от реальности. Всё было до одури неправильным: всадник апокалипсиса не должен набиваться ей в приятели, она не должна сидеть у собственной могилы, родители не должны хоронить детей. Она представила лицо папы, который возможно так же подолгу смотрел на ее могилу. О чем он думал? Ему было больно? Он злился на несправедливость? Она вот точно злилась, хорошо помнила свое состояние в день смерти и дурацкого испытания, на котором ждали, что она прыгнет в пропасть. Она злилась, Энди пялился на неё, машина догорала на обочине. А папа был дома и ждал её из университета. Что он пережил, когда ему сказали? А что чувствовал, когда ездил на опознание трупа? Почему он вообще должен был это пережить? Агонизирующий мир будто сходил с ума и она вместе с ним. Вот только была ли она всё ещё частью этого мира? Светлое надгробие говорило что нет. Ментоловый дым от чужой сигареты заземлял и одним своим существованием кричал, что да. Потому что его не должно здесь быть. Потому что родители не должны хоронить детей, и если она может сделать хоть что-то, чтобы это происходило реже — она сделает, любой ценой. Голод откровенно скучал, но не мешал ей и не прерывал. На секунду ей вообще показалось, что он пригрелся под боком, спрятавшись от моросящего колючего дождя под её крылом. — Ты смотришь на этот камень уже десять минут, настолько интересный? — обратилась она к Голоду, явно не ожидавшему подобного вопроса, — Или понравилось здесь? — Нет, — он ответил совершенно не задумываясь, — Ты интереснее, — и прежде, чем она успела удивиться, продолжил: — И здесь мне не нравится. Это территория моего брата, и я бы точно предпочёл бы быть где угодно, но не здесь. Как и не хотел бы никогда видеть его самого. — Да, я помню, они тебя достали, — девушка усмехнулась, — Знаешь, я в семье единственная, но всю жизнь хотела, чтобы у меня был брат. Глядя на вас, понимаю, что нет, не хочу. — Жаль, — притворно сокрушился Голод, — У меня осталось ещё три, я бы легко отдал тебе их всех. И сестру в придачу. — Ты очень щедрый. — От сигареты ты отказалась. Вики негромко засмеялась. Свинцово-серое небо будто бы посветлело. От земли неприятно тянуло сыростью. — Я бы хотела найти могилу папы, — наконец сказала она, — Понятия не имею зачем и где она, но для меня это важно. — Хорошо, пойдём, — Голод поднялся с земли и протянул ей руку. Девушка приняла её рефлекторно, но отчего-то холодное касание успокоило. Выпускать его руку не хотелось, но судя по всему не ей одной. Вдвоем они побрели меж могил и развалин, огибая мусор и обломки. По датам на братских могилах стало примерно понятно когда хоронить людей здесь перестали, стало просто некому. Знакомые имена всё так же попадались на глаза, но Вики старалась их игнорировать. Нужную могилу они разыскали когда небо уже начало темнеть. Самая простая могила, совершенно неприметная и незаметная в зарослях. Имя, две даты, эпитафия. Ухаживать за ней было некому, у папы больше не было родственников, вероятно, хоронили его социальные службы. Тогда они ещё функционировали. Девушка почувствовала, что земля снова уходит из-под ног, но Голод сжал её руку крепче и мир вокруг снова стал устойчивым. — Здесь только прах, помнишь? — Голод смотрел на неё без тени усмешки, будто и правда что-то понимал. Вики согласно кивнула головой, и только потом поняла, да, так и есть. Только прах. То с чего всё начинается, и то, чем всё заканчивается. Подумалось, что появись сейчас здесь Смерть, она бы не испугалась его. Голод вероятно тоже вспомнил о брате и едва заметно поморщился. — Пойдём отсюда, — попросил он, — Мне и правда здесь не нравится. — Мне тоже, — согласилась она, — Куда ты собираешься пойти? — Куда-нибудь куда точно не заявятся мои братья или сестра, — ответил Голод, будто уже обдумывал эту мысль, — Они… — Тебя достали, — усмехнулась Вики — Именно. — Тогда ты можешь пойти куда угодно, — она горько усмехнулась, освобождая руку, — Тут больше нечего уничтожать. — Разве? — Голод выбросил сигарету и указал в сторону горизонта. Вики проследила за его жестом и смогла увидеть еле заметный дым, — Судя по всему, там ещё есть живые. Пока что есть. — Хорошо, — девушка моментально поняла намёк, — Мы можем пойти куда угодно, где не будет людей или бессмертных. — Или моих родственников, — согласно кивнул Голод. — Их в первую очередь, — хмыкнула она, понимая, что не испытывает настоящего раздражения. Прогулка с всадником в её планы не входила, и все же она была иррационально благодарна стечению обстоятельств. Оставаться одной не хотелось, возвращаться в орден тем более. Осознание, что её спутник находится в схожей ситуации, почему-то грело. Вики снова посмотрела на могилу папы. Что бы он сказал на это? Он хорошо знал её, и сумел бы понять. А вот Ребекка бы точно выбесилась. О да, она была бы в ярости. Вики едва заметно улыбнулась. Голод вопросительно посмотрел на неё. — Никогда не думала, что разочаровывать мать станет моим любимым занятием, — пояснила она, — Всю жизнь считала себя хорошей дочерью. — Ты не выглядишь расстроенной, — Голод снова взял её за руку, девушка уверенно перехватила его кисть в ответ. — Что-то в этом определённо есть, попробуй как-нибудь, — наконец сказала она, и тут же снова осеклась, — Ой… Забыла с кем говорю. — Спасибо за это, — Голод широко улыбнулся, — Может и попробую. Они направились к выходу. Ветер усиливался, небо становилось все темнее. Голод не отпускал её руку, его присутствие, неожиданно, придавало сил. Мир продолжал сходить с ума, но это больше не пугало.