Одуванчик

Девушки прекрасны, как цветы: нежные, красивые, символизирующие что-то, приятные и волнующие. Жасмины, лотосы, розы, ландыши, колокольчики, ромашки, фиалки. На любой вкус, кто понравится. У Алекса выбор огромный. Своевольная красавица Селестина с глазами цвета фиалок и покорная, заботливая Макси с волосами такими рыжими, что кажется, будто они вот-вот вспыхнут. И Танька. Просто Танька, с её шоколадными глазами, волосами, которые торчат, как у дворового мальчишки, и маленькими ладошками. Вспыльчивая, непокорная, недоверчивая, растрёпанная, взбалмошенная, до смешного нелепая. Но при этом такая родная и незаменимая, что сложно представить рядом с собой кого-то другого. У Таньки большие глаза, полное отсутствие инстинкта самосохранения и пластыри на худых коленях (с котиками, Алекс лично выбирал). У Таньки родинка за правым ухом, сбитые костяшки и привычка рисовать всё, что в зоне досягаемости. Танька похожа на одуванчик больше, чем на любой другой цветок, хотя бы тем, что пробивается туда, куда хочет, несмотря на тонны асфальта. Танька конфликтная, хоть таковой и не кажется. Таньке Алекс верит, как самому себе. Танька цветы не любит, сколько бы Алекс ей не дарил, она улыбается, конечно, но смотрит как на дурака. Танька себя целовать не разрешает, а целовать её хочется постоянно. Когда она таки невесомо чмокает его в щеку, Алекс млеет, как последний идиот расплываясь в улыбке. Ничего подобного с другими девушками, Алекс не чувствовал. — Одуванчики? Серьёзно? — фыркает Таня, опуская ноги в озеро, которое за день нагрелось и стало тёплым. — Не просто одуванчики, это венок, — предельно серьёзно говорит Алекс. — И он для тебя, между прочим. Он надевает на голову Тани золотистую корону и шутливо щёлкает её по носу. Таня смешно морщится, гневно зыркая в его сторону. Алекс улыбается, как ни в чём не бывало, и смотрит на заходящее солнце.