Командная работа

— Если бы не обещание, данное ребятам, я бы давно тебе врезал и ушел отсюда, — шипит Сакура и показательно отворачивается к стене. — Взаимно, — хмуро вторит ему Сугисита, недобро сверля взглядом. Атмосфера накаляется до предела. Какое тут может быть налаживание отношений, когда этот придурок за последние полчаса и слова не произнес, а один раз и вовсе замахнулся для удара. Сакура злится. Ему хочется есть, прогуляться по парку, а еще — до зуда в кулаках — драться. Идеальная мишень сидит рядом и пялится исподлобья, но в голове Харуки некстати всплывают чужие слова. «Парни, вы хоть и научились неплохо сражаться вместе, но в вашем случае командная работа — это нечто большее. Как насчет того, что провести друг другом пару часов и попытаться наладить контакт?» Улыбающиеся лица Умэмии и Суоу так и стоят перед глазами, да еще сочувственный олений взгляд Акихико. Кому вообще в здравом уме придет в голову идея предложить им с Сугиситой подобное? Но у главы Фуурин есть свои рычаги давления, да обаяние, которому с трудом можно сопротивляться. Как итог — они сидят здесь, будто узники, отбывающие наказание. Только вместо контакта желание размазать друг друга по стенке с каждой минутой все сильнее. То ли заброшенная раздевалка, то ли неиспользуемый склад — Сакура так до конца и не понял. Вокруг пахнет пылью и застарелым запахом пота вперемешку с каким-то чистящим средством. В узкое горизонтальное окно под потолком с раздражающим звуком стучат капли дождя. Мрачно и серо, а еще по потрескавшемуся дощатому полу ползет противный холодный сквозняк. Харука переворачивает ногой упавшую скамейку и садится на нее с видом гордым и упрямым. Так уж и быть, они просидят обещанные пару часов, а потом он вышибет Сугиситой дверь. Чтобы впредь никому неповадно было предлагать ему подобную ерунду. «Тоже мне, налаживание отношений» — Сакура фыркает рассерженным котом. Лучше бы он сейчас пошел в кафе и заказал целую тарелку омурайсу с овощами. Желудок, в который ничего не поступало с самого утра, ощутимо подводит, и он сообщает об этом громким звуком. Сакура краснеет. Сугисита ухмыляется. — Что?! — моментально взвивается Харука, вскакивая на ноги. Через мгновение они уже стоят друг напротив друга, сжимая кулаки. — Тебе что-то не нравится? — Ты, — коротко отвечает Сугисита, будто выплевывая это слово. — Тогда выйди и закрой дверь с той стороны, — эмоции накрывают с головой. Сакуру ведет лишь от одного близкого присутствия этого чертового придурка, и отнюдь не в хорошем смысле. Демоны, которые ранее окружали его разум плотным кольцом, со времени нахождения в Фуурин немного поутихли. Но этот парень словно по щелчку пальцев возвращает все на круги своя. — С радостью. Но не могу. Умэмия-сан… обещание. Хм, еще бы. Сугисита — верный цепной пес главы Фуурин, который ходит за ним как на привязи и бросается в бой по одному лишь взгляду. Для такого нарушить данное своему божеству слово — смерти подобно. — Мы его все равно не выполним. Ты меня бесишь. Не хочу с тобой здесь находиться, — всю жажду драки Сакура выплескивает в резкие слова и едва успевает уклониться. Потому что Сугисита сдерживаться больше не намерен. Один бог ведает, что там у него в голове, и как он сам воспринимает обещание. Провести вдвоем условленное время, но выйти на улицу избитыми до кровавых соплей? Сакура не может сдержать злой улыбки. Они самозабвенно бьют друг друга, порой даже попадая в цель. Каждый удар отдается в теле слепящей болью, но лишь раззадоривает сильнее. И не сразу Сакура замечает, что, когда из его носа начинает капать кровь, уголки губ Кётаро слабо приподнимаются. Этот ублюдок получает удовольствие, избивая его! Осознание придает сил и напрочь выметает из головы лишние мысли. Кулак с глухим звуком впечатывается в скулу — наверняка появится огромный синяк. Дождь, словно ошалев, начинает идти сильнее, с силой ударяя по оконному стеклу, превращая его в сплошное, залитое водой пространство, через которое даже неба не видно. Сугисита утирает кровь из разбитой губы, размазывая ее по лицу. А потом вдруг неожиданно хватает за горло и оказывается отвратительно близко. — Хватит, достаточно, — говорит он севшим голосом и отходит первый, садясь на самый дальний край спортивной лавки. Откидывает назад спутанные волосы, достает из кармана платок и вытирает им лицо. И долго, задумчиво смотрит на кровавые разводы. В этот момент Сакуре отчего-то становится не по себе. Они сидят в тишине, нарушаемой шумом дождя, да сбившимся дыханием после драки. Ребра болят, сбитые костяшки жжет, в челюсти отдает тупой болью. Наладили контакт, ничего не скажешь. На мгновение становится даже стыдно. — Эй… Хочется что-то сказать, но что тут скажешь. Между ними — вынужденное общение, двух одиночек, оказавшихся на одной территории и в одной команде. Если бы не это, Сакура бы к нему даже близко не подошел. Он уверен — Кётаро бы поступил так же. Тот трогает разбитую губу, морщится и едва слышно вздыхает. Живот Харуки снова урчит, и он мысленно закрывает лицо ладонями — сейчас снова случится взрыв, и тогда они точно уйдут отсюда в медпункт. — Раздражаешь, — ворчливо обозначает Сугисита, а после, запустив руку в карман пиджака, что-то кидает Сакуре. Разорванная полупустая пачка крекеров, с солью и вкусом бекона. Кётаро не смотрит принципиально, а внутри у Харуки что-то замирает. Хочется кинуть этой пачкой и попасть четко в лоб, оставив ссадину. Но вместо этого он достает разломанные крекеры и ест в тишине. Злость на Сугиситу осыпается крошками под ноги. Внутренние демоны, получив свою порцию крови и боли, на время утихают. — Спасибо, — тихо благодарит он, на что в ответ Кётаро лишь кивает. Кажется, вот он подходящий момент, чтобы что-то сказать, обозначить в их странных взаимоотношениях, но в голову ничего не идет. Ей богу, Сакуре проще снова ударить, чтобы свои эмоции передать через кулак. Слова никогда не были его сильной стороной, а уж отношения с людьми тем более. — Сильно я тебя приложил? — осторожно интересуется он, хотя тут и без вопроса все понятно. — Нормально, — Сакура уверен, что на этом все и кончится, но Сугисита удивляет, — а я тебя? — Бывало и хуже, — фыркает, утирая под носом, и на манжетах рубашки остаются красные смазанные полосы. — Не понимаю, что им всем от нас надо. Мы и так с тобой сражаемся хорошо, зачем нам что-то еще. — Если Умэмия-сан так сказал, значит, на то были причины, — пожав плечами, Сугисита встает, всем своим видом давая понять — оставаться здесь он больше не намерен, но так же медленно вновь оседает на лавку и шипит от боли. Тело реагирует моментально — если кто-то, кто не враг, страдает после драки, значит нужно помочь. Тормозит Харука лишь почти оказавшись перед Кётаро. Тот смотрит недовольно, и чуть удивленно. — Чего тебе? В самом деле, чего ему? — Все в порядке? Ты… ты хоть и бесишь меня, но калечить тебя я не хотел. — Ты слишком хорошего мнения о себе, — не слова, а колючие иглы, но Кётаро морщится от боли, сжимая правое колено. Внутри Сакуры все напрягается, сжимаясь от тревоги. — Покажи, что там у тебя. Вдруг перелом? — Иди к черту, — в светлых глазах полыхает злость вперемешку с чем-то таким, чего Сакуре не понять. Да и Сугисита сам бы не понял, если бы взглянул на себя со стороны. Они борются друг с другом еще пару минут, огрызаясь и шипя, будто встретившиеся на заднем дворе дома коты. В конце концов Кётаро сдается, нехотя закатывает штанину, и они глупо пялятся на распухшее посиневшее колено. Первым отмирает Харука. — Вывих? — неуверенно предполагает он. — Не твое дело, — в тон ему отвечает Сугисита. — Надеюсь, что вывих или растяжение, я бы не хотел на месяц лишать Фуурин одного из лучших бойцов… Сердце сжимает непривычным чувством стыда и слабого раскаяния за случившееся. Как бы Сугисита не бесил его, такого он точно не заслужил. Парень не сразу замечает, как странно смотрит на него Кётаро. — Ты… правда так считаешь? — голос до крайности недовольный, а в нем настолько неприкрытая неуверенность, что любой дурак бы почувствовал. Сугисита сутулится, хочет одернуть штанину. Их с Сакурой пальцы соприкасаются, и вздрагивают уже оба. — Что такое? Показалось, или в продуваемой сырой комнате на самом деле довольно жарковато? Харука делает вид, что стирает остатки крови, а сам трет покрасневшие щеки и злится, недоумевая. — Что ты имеешь в виду? — Про одного из лучших бойцов Фуурин. — Ну да… — Харука недоумевает еще сильнее, это ведь общеизвестная истина. Нет, только не говорите, что Сугисита сам так не считает, будучи неуверенным в себе. Неловкость повисает в воздухе, настолько осязаемая, что можно резать ножом. Они молчат. Сугисита отводит взгляд, Сакура краснеет так сильно, что в уголках глаз выступают слезинки. Еще немного, и он пулей вылетит отсюда, что привести помощь, и не оставаться больше наедине с этим странным парнем. Как вдруг на макушку Харуки ложится большая теплая ладонь, заставив подскочить, как ошпаренного. — Ты чего?! Мало тебе? Снова подраться хочешь? Он осекается, замечая, как слабо розовеют скулы Сугиситы. За длинными темными прядями волос почти не видно, но Сакура уверен — не показалось. Прикосновение отдает волнением и дрожью где-то в желудке, одновременно подташнивает и становится приятно от теплоты. «Голод» — думает Харука, боясь признаться самому себе, что обычное прикосновение этого человека гораздо приятнее его же кулака, летящего в лицо. — Я… — Кётаро запинается, а потом выдает нечто такое, от чего Сакура готов телепортироваться из города под аккомпанемент гулких ударов сердца. — Терпеть тебя не могу. Потому что ты лучше. И мне до тебя не дотянуться. Ты слишком крутой. И бесишь меня, придурок. Наверное, Умэмия-сан хотел, чтобы я сказал тебе это, он давно знает… Теплая ладонь исчезает, и Сугисита, вздохнув, тяжело поднимается, стараясь не напрягать потревоженное колено. Харука едва успевает прийти в себя, чтобы кинуться на помощь с той же пылкостью, с которой до этого лез в драку. Кётаро выше, оттого удобно стать плечом к плечу и уговорить себя поддержать под талию. Только для того, чтобы помочь пострадавшему идти, конечно же. Пострадавший хочет оттолкнуть и недовольно ворчит, но Харука осаждает: — Если ты сейчас выйдешь отсюда и упадешь в грязь, поскользнувшись на мокрой земле, а потом в таком виде явишься в медпункт, с нас точно шкуру спустят. Давай уж помогу. — Без твоей помощи справлюсь. — Не справишься. — Справлюсь! Запнувшись об отломанный выступ доски в полу, Харука радуется тому, что помещение небольшое и лететь недалеко. Вот только плечо не радо встрече с холодной твердой стеной. А от ощущения, что его придавливает к ней высоченный немаленький парень, хочется заорать. Непривыкшие к прикосновениям нервные окончания заходятся в истерике, тактильных ощущений слишком много. Но Сугисита, опираясь о стену, тяжело выпрямляется, давая Харуке выдохнуть. — Прости, — бурчит он, напоминая огромного пристыженного ребенка. — Кажется, я и в самом деле не справлюсь сам. Сакура быстро-быстро мотает головой, сбрасывая наваждение, и как можно более будничным тоном отвечает: — А я говорил. Упрямый придурок. Пошли в медпункт вместе, мне нужно быть уверенным, что с твоей ногой не все так страшно, как кажется, — и в ответ на чужой вздох добавляет. — И не надо считать меня крутым. Я вовсе не такой классный, как ты тут описал. — Ошибаешься, — в голосе Кётаро столько уверенности, сколько можно услышать лишь в отношении Умэмии. И что с ним таким упертым делать? Они идут медленно, шлепая по лужам. Сакура поддерживает Сугиситу за пояс, а тот, словно скала, старается закрыть его с помощью пиджака от косых струй дождя. Ожидаемо, не помогает, и совсем скоро они ощутимо промокают. Остановившись перед школьными ступенями, они какое-то время мнутся, словно сомневаясь — а стоит ли вообще заходить. Произошедшее горчит на языке непонятным и волнительным послевкусием. Кётаро что-то ворчит, похожее на слова благодарности, и выглядит при этом так, словно готов броситься под поезд. Но вместо этого наклоняется к нему, замирает… И не делает ровным счетом ничего. «Какое счастье…» — в панике думает Сакура, потому что в голове успевают пронестись самые невероятные сценарии. А еще он, до боли сжимая кулаки, надеется, что то мимолетное касание — у него не хватает духу даже мысленно назвать это поцелуем — к его волосам ему показалось. Сугисита разворачивается и медленно, с поникшей головой идет в школу. Перед тем, как пойти за ним следом, Сакура кидает быстрый взгляд на крышу и замечает стоящего у края Умэмию. Главе Фуурин любой дождь нипочем. Харуке неведомо, о чем тот думает, глядя на их заминку у входа в школу, но, даже не видя выражения лица, Сакура готов поклясться — сейчас Умэмия улыбается.