Понимание

      Мысли о понимании всегда занимали в голове Лиры особое место. Она не помнила, когда задумалась об этом впервые и не знала сможет ли когда-нибудь оставить эти мечты в прошлом. Девушке отчаянно хотелось внимания, доверия кому-то и тихого «Я приму тебя любой». Матушка с детства расставила всё по полкам, не принимая ни одну из сторон дочери. Сначала она говорила одно, затем другое, постоянно меняла свою точку зрения или мнение, неизменным оставалось лишь одно, её недовольство. «За краски берутся только жалкие люди, что не могут добиться успеха в литературе», говорила она, стоило взяться за перо и из-за спины уже звучало презрительное «планируешь спиться через месяц? А вот Светина дочь, настоящее золотце, умеет», что именно умеет юное дарование, да и как его вообще зовут Лира не помнила, да и смысл его помнить, если став практиковаться в следующем она так и не добилась от матери ни капли одобрения.       Возможно стоило бы понять, что дело именно в дорогой матушке, но так уж сложилось, что родители в глазах детей зачастую остаются безгрешны. Так она и жила, пробуя себя то там, то сям, стирая пальцы в кровь о струны, кусая пересохшие от долгого пения губы, терпя боль в ногах после слишком уж жёсткой растяжки.В погоне за материнским одобрением. В какой-то из раз она решила попробовать подойти к ситуации с другой стороны и что хорошей идеей будет принести родительнице букет роскошных цветов за баснословную цену, ей казалось, что она выбирала цветы целую вечность, однако и здесь любящая дочь не угадала. «Веник», как окрестила подарок женщина улетел в мусорку, а дочь уже на следующий день шагнула в окно.       Вот и всё, — подумалось девушке, да вот только в следующий момент она отчаянно захрипела от пронзившей её боли и распахнула глаза уже на новом месте. Над её головой раскинулось ярко-голубое, чистейшее и прекраснейшее небо, свежий воздух чаровал ароматом цветущей сливы.Не нравилось девушке только ощущение жжения в лёгких, да руки и ноги, которые внезапно стали ощущаться такими маленькими что аж смешно. Это, урчание в пустом неизвестно сколько желудке и драка крыс неподалёку вернуло её в реальность и напомнило о том, что она жуть какая она неудачница.       Мир заклинателей возможно восхитил бы разбитое сердце, если бы мужчина в фиолетовом пришел раньше, чем через год после её попадания. Драться за еду с собаками такое себе удовольствие, даже если в прошлой жизни Лира и любила собак, то в этой им общий язык определенно не найти. Потрёпанного и покусанного ребёнка нашли во время болезни и лишь поэтому мужчина смог унести его с собой. Доверие со стороны этого человечка взрослый не смог получить, но и сил сопротивляться у него, увы, не было.       У фиолетового — фиолетового мужчины, есть фиолетовая — фиолетовая жена и такие же фиолетовые — фиолетовые дети. Женщина походила на матушку.Тем как она смотрела на Лиру, тем как кривила губы при виде приёмыша. Но в этой жизни Вей Усянь зарёкся искать чужого одобрения и уж тем более у тех людей, которые изначально относились к нему с презрением. У него тоже не было желания здесь находиться.       Вей Усянь дурачился как мог. Других способов скрыть своё нежелание жить он не видел. Да и от дураков часто требуют гораздо меньше чем от культурных господ. В этой жизни ему не нужно чужое одобрение, да и зачем оно ему, если у него есть его милая, замечательная шицзе! Единственный человек в доме с которым ему было по-настоящему спокойно, единственный человек, что смог разглядеть горечь на дне серых глаз и единственный человек, что принимал Усяня любым, не требуя ничего взамен. Когда он приходил особенно «радостным», его золотая шицзе с улыбкой гладила его по голове и протягивала миску острейшего супа с вкуснейшим бамбуком. Если бы ей понадобились сердце, душа или золотое ядро А-Сяня, то он бы с радостью вырвал их из своей груди и отдал любимой сестрице. А эти люди в белых тряпках не заслуживают ни его послушания, ни тишины.       Лань Ванцзи Лире не понравился с самого начала. Лживый и скучный, невыносимо душный человек. Даже соблюдая правила насколько это вообще возможно, она получала наказания и чаще всего по его вине. Нет бы спокойно предупредить, он ждал когда она оступится и шёл жаловаться, а в прочем в эту игру могут играть и двое. Не плачься, когда твоя жизнь станет цирком, Лань Чжань!       Возвращение домой ознаменовалось недовольным хмыком фиолетовой женщины и тёплыми объятиями дорогой шицзе. Напряжение что копилось в заклинателе весь год наконец-то отступило и уже взрослый парень мог вдохнуть воздуха полной грудью, без ощущения колющего взгляда отвратительных жёлтых глаз.       — Прошу пошли со мной! В Гусу! С лица второго нефрита срывались слёзы, он как-будто действительно желал спасти Усяня, говоря что-то про душу и как она может пострадать из-за тёмного заклинательства, да вот только верить слезам этого спасителяникто не собирался. — И какое дело до моей души постороннему человеку?       Слова легко срываются с губ. У Вей Ина есть только один родной человек и это шицзе. Только дорогая шицзе заботится о нём, только она всегда искренне за него переживает, только ей он нужен. Его милая шицзе, что никогда уже не улыбнётся ему своей изумительной солнечной улыбкой, не погладит уставшего юношу по голове, не даст подержать на руках любимого племянника и никогда не позовёт его по имени. Сестрица покинула этот мир и смысла жить Усянь уже не видел, не здесь, не без неё. Больше всего на свете он желал понимания и когда человек подаривший ему столь желанное чувство ушёл, Старейшина Илин отправился за ней следом. Может ему снова повезёт и в следующей жизни он снова увидит свет её улыбки, снова услышит невероятно тёплое «А-Сянь!»