Никогда

Никогда. Никогда они не смогут стать ближе. Антон открыто показывал, что влюблён, но ответ со стороны любимого человека был не взаимен. Каждый Божий день Московский видел уже привычную для себя картину: холодный и суровый взгляд Микува находил замену лишь мрачной улыбке, на которой были аккуратно прорисованы слегка приподнятые уголки бледных губ. Но он был красив. Очень красив. Уложенные, только немного растрёпанные от ветра тёмные, короткие каштановые волосы. Чёрные, словно бездна, глаза, в которых так и можно утопать, теряться, не находя из них выхода. Бесконечная и мрачная, но неописуемо красивая глубина холодного взгляда. Эта бледная, словно покров январского снега кожа, которую так и хочется без конца обнимать, поглаживая и всячески лаская, осторожно и нежно целовать. Ханты были очень красивы. Как и сам город, как и безусловно, его олицетворение. Балашиха часто ездил к Мансийску на очередные, любовно или обиженно заканчивающие встречи, на которых так и влечёт прижаться к Микуву и никуда, никогда не отпускать, прежде как пойти и прогуляться по центру города. Он был его. Только его. Но хладнокровный парень этого не понимает и не осознаёт до конца. Для него он был лишь обычным другом.  *** Никогда.  Микув и Антон были ещё наивными подростками. По ним это было трудно сказать: Ханты-Мансийск был невысоким, худым, милым на лицо пареньком, по взгляду которому можно было дать не больше 15~ти лет. Антон же был постарше: высоким, крепким, статным и элегантным. Красивейший паренёк. Весь в своего отца. Но со своим помятым, своенравным и вредным характером, на первый взгляд он был юноша, смахивающего к 17~ти годам. Оба они были эластичными молодыми парнями, которые могли радовать душу и взор своих родителей, но, увы — не в нашем случае. Ещё совсем мальчишки. Но так было лишь в мерках городов, то бишь, их олицетворений. Брюнету было чуть больше 440 лет, его другу~блондину через каких 6 лет должно исполнится уже второе столетие.  Антон всегда имел преимущество над другими городами густонаселенной Московской области — своими братьями~близнецами. Но не часто это высокомерие заканчивалось мирным путем. Самовлюблённому Балашихе нравилось иметь почётный статус крупнейшего но населению города Подмосковья, города полу~миллионника. Светловолосый был удостоен его лишь несколько лет тому назад, но уже выставлял своё нравственное лицо наилучшим, не помня себя от гордости и своенравия.  В тот день же, когда они встречались с друг другом, было совсем иначе. Ханты был крупным и старым городом, но при всех превосходств над Балашихой, парень этим не довольствовался и не бахвалился. Не задирал нос и не имел большого мнения о себе. Он был намного старше Антона. И это было ещё одной, очередной причиной, чтобы подавить их строящиеся отношения.  *** Никогда. Их чувства были совершенно не взаимными, такими же, как и у их родителей. Москва был не особо привлечён и заинтересован Тюменью, их отношения были на краю сотруднических, кооперативных. Татьяна же была гордой, своенравной, презрительной и достаточно высокомерной женщиной. Её не привлекали и не интересовали мужчины и какие~либо отношения в целом. Она была покушана и полностью сосредоточена частично лишь на самой себе, моде и красоте, работе и службе и, конечно же, верности своему городу.  Но Балашиха любил. Любил и был привязан к нему всем сердцем. Его тянуло, как магнит, как разряженный и безжизненный, к своему единственному источнику энергии, к своему лучику не столь яркого и близкого, но такого тёплого солнца меж туч и дождей Подмосковья. К его самому любимому и дорогому человеку на Свете. *** — Мику~уув, милый.. Так звучно, сладко и зычно мычал нетрезвый Московский, только своим видом и поведением приводя в смущение и заставляя краснеть не столько от симпатии, как от неосознанных и безрассудных действий друга.  Собравшись с усилиями, старший прикусил нижнюю губу, в следующую секунду строго и серьёзно, но без наезда, грубости, раздражения и агрессии обратившись к голубоглазому: — Перестаньте, Антон Михайлович. Разве, тебе уже не пора собираться и ехать в аэропорт ?? Уже седьмой час вечера. Но Балашиха лишь обиженно отвернулся, через правое плечо по~прежнему одурманенным и опьяневшим взглядом посмотрев в глаза приятеля, надув и слегка прикусив нижнюю губу. Он всё ещё держал в дрожащей руке бокал недавно купленной сливовой водки. Нежно и страстно поцеловав Ханты в бледную щёку, младший быстро встал из~за стола, сделав последний глоток спиртного напитка. Покинув ресторан, Антон начал прогуливаться рядом с трассой, пошатываясь при каждом сделанном шаге. Через какое~то время немного протрезвевший юноша наконец пришёл в себя, вызвал такси и направился в сторону прибрежной остановки у реки, парализованный вечерней красотой столь прекрасного и по~настоящему любимого города. Он продолжал любить его и надеяться на их светлое будущее, порой обижаясь и ссорясь с возлюбленным.  Никогда… Никогда он не перестанет любить, обнимать и мягко целовать прикованное к самому сердцу своё любимое и такое родное чудо.