Тот самый, «правильный конец» для Макарова

Битва в Дубае была действительно жестока и опасна для обоих участников битвы. Макаров и Прайс довольно схожие, но вот все равно их многое различает, а вроде они могли бы и быть хорошими союзниками, но не судьба. Когда Макаров повалил Джона на землю, русский вынул свой «Desert eagle» и с ухмылкой, в которой скрывалось так много ненависти и злобы он проговорил —прощайте…капитан Прайс—не успевает он и закончить фразу как вдруг чужая пуля прогрызает его плоть в области плеча вдребезги, оставляя того издать небольшой крик боли, а сочащееся кровь стала окрашивать одежду в тёмно-бордовый оттенок. Повернув свою голову Владимир увидел того, кого явно не хотел видеть-Юрия. Неужели этот предатель ещё смеет в него стрелять? Да как он смеет? Глава Красной армии стреляет тремя пулями в ответ валя предателя на землю в одно мгновение. В то время как русский смотрит на труп своего врага и друга одновременно, Прайс пользуется этим моментом и валит на землю Макарова одним быстрым движением прежде чем не врезать со всей силы в челюсть. Русский прорычал от жгучей боли и пытался отпихнуть от себя Джона, но тот был на немного, но сильнее своего оппонента и без труда удерживал в том положении, в котором он сам хотел. Удары сыпались на русского будто градом, а он всё что мог так это принимать их так как руки были также прижаты. Прайс бил всё сильнее и сильнее пока все же Макаров не сдался. Пулевое ранение и стекающиеся по всему телу кровь очень сильно давила на выносливость что всё же дало главе Красной армии упасть в недолгий, но всё же, бессознательный мир.

***

Очнулся Владимир спустя неизвестно какое время. Всё тело ужасно ныло, а синяки явно стали виднее и темнее. Приоткрыв глаза он буквально не видел почти ничего, ведь вся комната была в тёмном освещении с лишь небольшой лампой стоящей почти в конце комнаты, если это конечно можно назвать комнатой. Попытавшись пошевелить конечностями, русский быстро понял насколько это четно так как его руки и ноги были довольно крепко и туго связанны, а руки так вообще были связанны за спиной что давало намного меньше мобильности. Попытавшись увидеть своё плечо в которое стрелял его друг-враг он обнаружил, что рана была перевязана самыми обычными бинтами. Так как двигаться, да и смотреть в принципе, было почти невозможно, Владимир просто продолжил ждать хоть какого-то явление на что-то живое, а пока он остался наедине со своими мыслями. Как же так? Почему именно такой конец? Он был так велик, всего смог добиться, а теперь сидит и гниет в какой-то тёмной и пустой комнате в которой даже света почти что нет. Это очень злило Макарова, это не может быть правдой! Не может лидер такой великой группировки так позорно сидеть здесь! Пусть это будет простым кошмаром… Но шли минуты, даже часы, а ничего так и не происходило. Владимир на мгновение действительно подумал что его просто оставили как крысу сдыхать в каком-то захолустье, но затем его слух услышал звук шагов, тяжёлых и довольно медленных. Спустя ещё мгновение он услышал шум от ключей и затем отпирающегося замка, пока тёмная фигура не вошла внутрь закрыв за собой дверь. Макаров слегка поежился, а фигура всё приближалась ближе и ближе… Оказывается незнакомец просто шёл к выключателю света и как только свет был включён по всей клетке Владимир слегка прищурился и попытался привыкнуть к новому освещению, а когда он это сделал, то его лицо сразу же стало без эмоциональным, и даже с ноткой злости так как перед ним стоит никто иной как Джонатан Прайс —ну здравствуй…друг—сказал мужчина напротив вполне нейтральным тоном Макаров продолжал соблюдать спокойствие. Было даже странно каждый раз, на его допросах видеть это нейтральное выражение лица и иногда даже улыбку. Дело Шепард говорил-«он не вздрагивал ни от любых пыток» —ну и зачем я тебе? Хочешь более позорно убить, так давай же, я не боюсь смерти—всё такое же хладнокровие в голосе —о нет, я убивать тебя не собираюсь, но ты обязан понести наказание за всех убитых и за все злодеяния, так что я решил что смерть слишком просто для такого как ты, так что ты будешь унижен. Я знаю то, что тебе плевать на все пытки в этом мире, но моя цель унизить тебя и получить с этого своё удовлетворение, а после уже и убить И тут эта нейтральность на лице главы Красной армии слегка рухнула —унизить значит…и как же? —увидишь, но для начала, мы немного повеселимся… Джон достал с кармана куртки ножик. Он был небольшого размера, но острым, очень острым. Он резко прислонил нож к щеке бывшего ультранационалиста —как же ты будешь теперь, а? Все твои сообщники мертвы, армии нет, чёрт, да ты даже своего прошлого друга убил без раздумий —я убил его потому что должен был —ты мог убить его и раньше. Он рассказал мне всё о ваших отношениях. Так почему раньше ты лишь ранил, а сейчас убил? —тебе этого никогда не понять, Прайс… —о, правда?—Джон надавил своим ножом на щеку врага глубже, оставляя там небольшую царапину, но тот даже не вздрогнул —ты думаешь что все эти пытки к чему то приведут? Не смеши меня. Кстати ты так и не ответил тогда на мой вопрос…. Как быстро умер капитан макТавиш от моего небольшого «подарочка», м?—русский пытался давить морально на самое больное место. Соуп. Сколько всего с ним они пережили, а в итоге он умер из-за того что прикрыл спину Юрия собой. Он умер героем, действительно героем Прайс сразу же поднялся на ноги только для того чтобы врезать ногой в таз со всей силы, оставляя того ненадолго задыхаться и глотать всеми силами воздух —ты же понимаешь что это ничего не изменит, не так ли? Так чего же ты ждёшь? Достань пистолет, выстрели в голову и покончи с этим —заткнись, не тебе решать твою же судьбу…я заставлю тебя страдать. Я унижу тебя так, как никто другой Джон стал быстрым шагом стал покидать клетку оставляя Владимира опять в своих раздумьях. Макаров знал, что для Прайса смерть Джона была действительно большой, учитывая через что они оба прошли, но даже так ему было плевать на того Шотландца что хотел его и сам прикончить голыми руками. Не долго просидев в мыслях, русский услышал вновь шаги которые несли что-то…звенящее? Это что-то новое. Войдя внутрь Джон держал цепь —и что теперь, хочешь меня как пса на цепи таскать? Удачи с этим… Но вместо этого Прайс лишь подошёл ближе и сказал —чтобы ломать тебя, мне придётся очень тяжело, но чтобы ты был хоть чем-то в мире полезен, мне нужно сломать твою гордость Макаров улыбнулся —действительно? Ну попытайся—он явно не принимал угрозу всерьёз Джон достал нож по крупнее и подошёл ближе —начнём, как говорится, с классики—лезвием он стал рисовать различные царапины и ранения на теле Макарова, тем самым рвя его одежду Того продолжал быть как камень. Лишь смотрел в одну точку пола и терпел. Никто так и не мог понять как он вообще это всё выдерживает, пока другие уже кричат от боли и молят о пощаде. Поняв, что это результата вообще не даёт. Джон отошёл на несколько секунд чтобы достать ведро с холодной водой —я думаю ты так хочешь освежится после тех двух месяцев проведённых в жарком Дубае, не так ли —да пошёл ты…—он сказал с ноткой злости, хотя все равно продолжал сидеть ровно и терпеть всё —приготовься покупаться в самой ‘теплой’ воде мира…—Джон ухмыльнулся прежде чем начать лить ледяную воду на Макарова. Тот лишь пытался уклоняться от потока воды и издавать небольшие фырканья когда воды попадало больше, но даже это не исправило ситуацию и он с лёгкостью остался с таким же нейтральным взглядом. Когда же вода прекратилась, Макаров лишь немного трясся после большого количества холодной воды, но так и не сказал ничего —черт возьми. Шепард был действительно прав. Сколько же ты прошёл раз не чувствуешь такого количества боли и страданий как другие на твоём месте? О прошлом Владимира было ну очень мало известно. Лишь то, что он отучился в военной академии имени Фрунзе, а когда покинул её пошёл в террористические группировки. Что же было в его детстве и во времена войн в Чечне никто толком и не знает, кроме него самого конечно же… Владимир все же поднял голову вверх и ухмыльнулся. Это была ухмылка насмешки, которая всем видом показывала то, что он не сломается —и ты думаешь это заставит меня подчинится? Не смеши меня… Прайс выругался себе под нос прежде чем вновь не выйти из клетки, а затем вернуться с довольно прочной плёткой —и это всё на что ты способен? Не смеши меня—Макаров звучал так, будто ни разу не был напуган этой плетью, но в мыслях и голове его заставило это слегка напрячься так как никто до этого плёткой его не бил на допросах —главное не показать слабость…главное быть сильным до конца…—играло в мыслях у него пока Прайс подходил всё ближе И тут, замах и, первый удар. Плеть с большой скоростью и силой ударила русского прямо по спине, оставляя того слегка зашипеть от боли —о, я вижу мы уже добиваемся прогресса. Ты уже хоть что-то начинаешь чувствовать, не так ли? —пошёл ты ублю- —не успев закончить пронёсся второй удар, более сильнее, разрывая одежду и оставляя там большие и горизонтальные розовые полоски. Макаров засопел, но продолжил терпеть Третий удар. Сильнее чем два предыдущих. На розовых отметинах начинает потихоньку сочиться алая кровь, окрашивая одежду в багровые оттенки, а затем ещё один и ещё, заставляя течь кровь ещё быстрее Джон посмотрел на лицо врага, но там, на его удивление было таким же…решительным. Кровь стекала вниз по всему телу, но он был таким же как и прежде, как будто, не чувствуя ничего. —как ты ещё только держишься? —да иди ты на- —очередная не оконченная фраза как вдруг самых сильный удар Джона прошелся по его спине Русский тяжело дышал, всё было как в тумане, но даже так он продолжать стоять. Он слегка сопел после этого, но всё также был в сознании, что вообще почти что невозможно. Макаров будто уже был ходячим трупом, что ничего не чувствовал. Прайс понял лишь одно. Владимира никак не сделать кем-то, чем просто убийцей людей. Ему плевать на пытки, он не сдаётся никому в этом мире и поэтому он просто человек, что живёт для себя Джон отошёл и опустил плеть —что? На большее не хватило…жалко…—Макаров говорил это хоть и с некой болью, так и с насмешкой —да нет…просто понял что должен был сделать шаг гораздо легче всего этого… —о, да ты что —я серьезно. Ты не можешь жить в этом мире, ты слишком опасен для общества. Ты монстр Макаров —я будто не знаю Прайс вынул свой «М4А1» и нацелил на голову ублюдка —всё кончено. Гори в аду…ублюдок —хах…тоже желаю и тебе… Это были его последние слова прежде чем пуля на раздробила его лоб внутри вдребезги. Он безжизненно упал на землю, а пол стал окрашиваться его кровью. Наверно это самый лучший финал для такого как Макаров…