Отражение

***

Нельзя вечно жить в иллюзии. Альбус прекрасно это понимал. Смотря на волшебный мир вокруг, сложно было поверить, что есть что-то по-настоящему волшебное и затягивающее глубоко в себя. Волшебный мир пестрил всем, о чем рассказывают своим детям в сказках маглы. Единороги, бродящие по лесам, волшебные летающие метлы, телепортирующие камины и волшебные зеркала, способные показывать глубоко спрятанные желания того, кто в него смотрит. Альбус всегда оберегал детей со всех курсов. Он делал так, что те либо не смотрели в зеркало, либо вообще никогда не знали о его существовании. Артефакт, что показывает истинные желания смотрящего, но при этом способен свести с ума. Сначала зеркало стояло в закоулке, где как обучающиеся, так и обучающие не ходили, и все было спокойно. Альбус в это время расслабился и перестал проверять целостность и уединенность волшебного артефакта. Как оказалось, зря. Маленькая волшебница со второго курса Пуффендуя, блуждая по замку в одиночестве, наткнулась на магическое зеркало и, посмотревшись в него, вытерала прозрачные слезы с уже мокрых щек. В какой-то момент зеркало стало менять изображение, и маленькая девочка видела напротив счастливую себя в кругу семьи. Мама с папой стояли в обнимку и улыбались, их улыбки выглядели настоящими, не как те, что они показывали в её присутствии, скрывая свои истинные чувства и эмоции. Девочка настолько сильно погрузилась в воображаемое счастье, что совсем не заметила, как просидела без движения, смотря в проклятое зеркало, двое суток. Маленькое худенькое тельце отправили в больницу Святого Мунго с сильным истощением. Дамблдор винил себя в случившемся. Ведь это он был виноват, что оставил такой опасный артефакт в месте, куда так беспрепятственно может зайти кто угодно, будь то ученик или учитель. Он был беспечен. Дамблдор винил себя в том, что сам не мог перестать смотреть в проклятый артефакт. Сколько уже было попыток прекратить изводить себя посещением зеркала, но все всегда оборачивалось тем, что волшебник проводил перед ним по несколько часов после уроков, часто не успевая потом проверить домашние задания, за что позже приносил извинения своим ученикам. Альбус пытался не смотреть, забыть и больше не приходить, но волшебное влияние зеркала и его точное знание всех внутренних желаний возвращали Дамблдора обратно в эту смертельную петлю. Каждый раз Альбус видел себя. Молодого, только окончившего школу мальца, что готовится к взрослой жизни. Спустя пару мгновений в отражении всегда появлялся изначально размытый силуэт, похожий на человеческий. Он приближался к юному Дамблдору размеренным шагом. С каждым из них силуэт приобретал все больше четких деталей. Чем ближе подходил уже более знакомый юноша, тем больше волшебнику хотелось уйти от зеркальной пытки. И вот, наконец, дойдя до младшей версии Альбуса, силуэт становился полностью четким. Пока чужие руки обнимали рыжего юношу со спины, прямо в очи ему смотрели разноцветные, до боли знакомые глаза. В них было столько любви, что в груди начинало сжиматься. Геллерт, все такой же молодой и прекрасный, каким его оставил в своей памяти Альбус, смотрел на него с такой нежностью, что даже не верилось. Не верилось в правдоподобность этого взгляда, этой улыбки. Геллерт всегда смотрел на Дамблдора лишь только для того, чтобы закрепить свою власть над ним. Альбус же отчаянно полюбил того, от кого взаимности дождаться было невозможно. Эти чувства только привязывали его к светловолосому волшебнику и закрывали ясный взор розовой лентой подростковой влюбленности, что позже переросла в одностороннюю, но искреннюю любовь. Эти чувства всегда приносили лишь боль и печаль, но отказаться от них Альбус не смог даже после всего, что произошло тогда в доме его семьи. Даже после долгого времени, что они не виделись с Гриндевальдом, он не смог убить в себе эти чувства. Геллерт из зеркала же, медленно приблизившись к волшебнику, которого он держал в своих руках, поцеловал того за ухом. Альбус наблюдал, как его молодой образ слегка зажимается всем телом и быстро краснеет от действий Гриндевальда. Тот же улыбался хитрой улыбкой и продолжал вести губами вдоль линии лица, проходясь сначала по щеке, оставляя гору нежных легких прикосновений на ней, а дальше, медленно спускаясь все ниже, целовал в уголок губ, специально подольше задерживаясь там. Юный Альбус уже стоит более расслабленный в любимых руках и, ловя мягкие прикосновения, подставляется под новые. В груди сильно болит. Слеза все порывается скользнуть по щеке, хотя хотелось бы ощутить то, что чувствует его молодая копия в этом треклятом отражении. Хочется стоять в обнимку с любимым человеком, хочется чувствовать на себе пропитанный любовью взгляд, хочется чувствовать все те прикосновения, что Геллерт из зеркала дарит юному волшебнику. Когда Гриндевальд опускается к шее мальчишки, он останавливается и, потихоньку втягивая запах чужого тела, приоткрывает глаза, смотрит глубоким взглядом прямо в душу профессора. В этот момент Дамболдор резко закрывает свои собственные глаза, чтобы больше не видеть этих разноцветных омутов, в которых он хочет утонуть. В этот же момент слезы, что так долго сдерживались, скользнули вниз по щекам, невидимой струйкой капая на мраморный пол. Альбус развернулся и по памяти буквально выбежал из закоулка. Он обязательно избавится от этого зеркала, обязательно спрячет его там, где даже сам найти не сможет. Он спрячет его точно-точно. Но вряд ли в ближайшем будущем…

***